Даровин И.Я., Полунин Ю.А. Методика исследования «Самые влиятельные люди России – 2003»1

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Даровин И.Я., Полунин Ю.А. Методика исследования «Самые влиятельные люди России – 2003»1



страница16/25
Дата19.08.2017
Размер4.51 Mb.
ТипПрограмма


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25

Даровин И.Я., Полунин Ю.А. Методика исследования «Самые влиятельные люди России – 2003»1




И.Я. Даровин – директор Института ситуационного анализа и новых технологий (ИСАНТ), Ю.А. Полунин – руководитель аналитического отдела ИСАНТ.
В декабре 2002 – марте 2003 гг. Центром региональных прикладных исследований Института ситуационного анализа и новых технологий в 66 регионах Российской Федерации было проведено исследование «Самые влиятельные люди России – 2003». Аналогичный проект был осуществлен ЦРПИ совместно с журналом «Эксперт» в 2000 г. Целью исследования было определение самых влиятельных лиц России в контексте их участия в принятии ключевых политических и экономических решений на региональном уровне.

Одной из сложностей, возникающей при осуществлении подобного рода проектов, является проблема получения набора критериев, позволяющих адекватно описывать слабоформализуемые феномены. Решение задачи описания и измерения влиятельности в политике и экономике основывалось на опыте ЦРПИ и ИСАНТ в проведении экспертных опросов2.



В основу методики был положен принцип осуществления двух последовательных экспертных интервью.

Главной целью первого экспертного интервью было создание максимально точного инструментария измерения влиятельности, который в виде отработанной методики измерений и базы данных квалифицированных экспертов затем был использован в ходе второго экспертного интервью для измерения параметров влиятельности конкретных представителей политической и экономической элиты.

Основными задачами первого экспертного интервью были следующие:



  • определение списка лиц, непосредственно влияющих на принятие политических или экономических решений на региональном уровне;

  • определение параметров влиятельности;

  • формирование оптимального списка экспертов для второго интервью.

В ходе первого экспертного интервью собиралась информация о влиятельных в регионе лицах, об истоках и проявлениях их влиятельности, то есть по сути рассматривались механизмы влиятельности в регионах.

Исходный список экспертов первого интервью формировался из:



  • лиц, вошедших в список влиятельных лиц по итогам первого проекта ИСАНТ 2000 года;

  • региональных экспертов, зарекомендовавших себя в ходе выполнения других проектов ИСАНТ, связанных с исследованием феномена влиятельности в регионах;

  • экспертов, рекомендованных региональными кураторами ИСАНТ;

  • представителей администрации субъектов Федерации и городов, рекомендованные в качестве экспертов Союзом российских городов (СРГ) и Ассоциацией сибирских и дальневосточных городов (АСДГ).

Всего в ходе первого интервью было опрошено 1698 экспертов (не менее 25 в каждом регионе).

В результате контент-анализа экспертных интервью были выявлены лексемы, описывающие, по мнению опрошенных, феномен влиятельности. Применительно к сфере политики их оказалось 6611, для экономики – 3371. Выявленные лексемы были сведены в синонимические ряды первого рода (отдельно для политики и экономики). Каждый из полученных рядов интегрировал в себя все региональные особенности влиятельности. Дальнейшая обработка (сложение близких по смыслу лексем) – построение синонимических рядов второго рода (963 в политике и 457 в экономике) – позволила получить общую для России в целом картину влиятельности. Итоговый список составили 56 лексем третьего рода – в политике и 47 – в экономике.

Следующей задачей исследования явилось комплексное рассмотрение синонимических рядов и получение списка предикторов, интегрирующего в себя особенности феноменов влиятельности в политике и экономике. С этой целью синонимические ряды для политики и экономики были рассмотрены совместно, и из их перечня был получен синонимический ряд, интегрирующий в себя особенности феноменов влиятельности в политике и экономике в целом, анализ которого дал итоговый набор предикторов, позволяющий описывать влиятельность конкретных лиц. При этом предикторы вобрали в себя около 75% лексем, использованных экспертами для описания феномена влиятельности на региональном уровне.

Сформированный набор предикторов, как для политики, так и для экономики, включал в себя следующие:


  • объем контролируемых властных ресурсов;

  • объем контролируемых экономических ресурсов;

  • личностные качества;

  • объем и эффективность связей во властных и бизнес-структурах;

  • степень контроля над влиятельными организациями;

  • степень контроля над СМИ.

Кроме предикторов, в список оцениваемых параметров были введены два интегральных параметра, описывающие влиятельность «в целом»: «общий уровень влиятельности в политике» и «общий уровень влиятельности экономике». Введение интегральных параметров позволило учесть при описании феномена влиятельности не только описываемые предикторами параметры, но и факторы, не отражаемые сформированным набором предикторов.

Рассмотрим перечень критериев влиятельности, принятых в данном исследовании, несколько подробнее:

1) Объем контролируемых властных ресурсов характеризует степень контроля над деятельностью органов исполнительной, законодательной и судебной власти федерального и регионального уровня, а также органов местного самоуправления.

При оценке лица по данному критерию во внимание принималось следующее:



  • уровень занимаемой должности в органах исполнительной, законодательной и судебной власти на федеральном и региональном уровне, в органах местного самоуправления, и связанный с этой должностью объем властных полномочий;

  • степень влияния на деятельность структур исполнительной, законодательной и судебной власти, силовые структуры;

  • степень доступа к административному ресурсу как возможность использовать действенные рычаги власти и административно-экономические механизмы давления.

2) Объем контролируемых экономических ресурсов

При оценке лица по данному критерию во внимание принималось следующее:



  • участие в распределении и контроле финансовых потоков;

  • владение, доступ или распоряжение собственностью, капиталом, пакетами акций, финансовыми (в т.ч. бюджетными) средствами.

3) Личностные качества

4) Объем и эффективность связей (контактов) во властных и бизнес-структурах

При оценке лица по данному критерию во внимание принималось следующее:



  • количество связей (контактов);

  • весомость связей (контактов);

  • качество связей (связи через третьих лиц, на уровне знакомства, дружеские или родственные связи с влиятельными лицами).

  • результативность связей, т.е. реальные возможности лоббирования собствен­ных интересов или интересов группы, к которой данное лицо принадлежит.

5) Степень контроля над влиятельными организациями – партиями, движениями, профсоюзами, местными религиозными организациями и др.

При рассмотрении данного критерия учитывались, с одной стороны, влиятельность самой организации, стоящей за тем или иным лицом, а с другой – уровень контроля оцениваемого лица над этой организацией и, следовательно, возможность использовать ее в качестве ресурса собственного влияния.

6) Степень контроля над СМИ

При рассмотрении этого критерия учитывались не только степень контроля влиятельным лицом региональных СМИ и интернет-изданий, но также значение и известность самих изданий.



7) Общий уровень влиятельности

В данном случае эксплуатируется способность человека создавать общее представление (мнение) об объекте, целостный образ предмета, лишенный детализации.

На базе приведенных выше предикторов и интегральных параметров для оценки общего уровня влиятельности были разработаны измерительные шкалы, в которых в ходе второго экспертного интервью оценивалась влиятельность конкретных лиц. На основании опыта ИСАНТ в подобных исследованиях были выбраны пятибалльные оценочные шкалы.

Второй этап исследования включал в себя:



  • определение области влияния каждого из лиц, непосредственно влияющих на принятие ключевых решений на региональном уровне (политика или экономика, или и политика, и экономика);

  • оценку ресурсов влияния каждого из лиц в соответствии с разработанными по итогам первого экспертного интервью шкалами.

Выявление наиболее компетентных экспертов в каждом из регионов проводи­лось методом «снежный ком». В результате этого экспертный пул второго этапа исследования отличался от исходного списка на 18%.

Социально-демографические характеристики экспертов, принявших участие во втором этапе исследования (в % от общего числа экспертов):

  • пол: мужчины – 83%, женщины – 17%;

  • возраст: до 30 лет – 6%, 31-40 лет – 24%, 41-50 лет – 38%, 51-60 лет – 27%, старше 61 года – 5%;

  • должностной статус: руководитель органа власти, предприятия – 41%, заместитель руководителя органа власти, предприятия – 17%, ведущий специалист, консультант, советник – 15%, руководитель управления – 10%, член правления, коллегии – 2%, депутаты различных уровней – 7%, руководитель общественной организации, отделения партии, движения – 3%, заведующий кафедрой, декан факультета, ректор ВУЗа – 2%, главный редактор СМИ – 2%, другие – 1%;

  • сфера и характер профессиональной деятельности: сотрудники аппарата различных ветвей власти (назначаемые государственные чиновники) – 23%; должностные лица, занимающие выборные должности (депутаты, губернаторы, мэры, судьи) – 19%; представители СМИ, рекламы PR – 21%; деятели культуры, науки, сферы образования – 11%; аудиторские, консалтинговые, юридические и прочие услуги – 4%; финансы: банки, страхование, фондовый рынок, инвестиции -– 4%; торговля, рестораны, общественное питание – 2%; машиностроение, ВПК – 3%; строительство, стройматериалы – 2%; сельское хозяйство – 1%; прочая промышленность – 6%; представители политических партий и движений – 3%; сотрудники общественных организаций – 1%;

  • характер собственности: владелец (или совладелец) предприятия – 17%, наемный работник – 83%.

В ходе второго экспертного интервью каждому из опрошенных предлагалось определить, в какой из предложенных для оценки сфер деятельности – политике или экономике, – по его мнению, то или иное лицо является влиятельным в большей степени. В соответствии с принятым экспертом решением заполнялись графы анкеты: «Лицо, влиятельное в экономике» и/или «Лицо, влиятельное в политике». Затем эксперт переходил к квалифицированной оценке (по пятибалльной шкале) указанных лиц, поочередно по каждому из критериев влиятельности. Результаты экспертного опроса были сведены в рейтинговые таблицы. Всего по итогам исследования было выявлено 7706 влиятельных лиц, упомянутых экспертами хотя бы один раз, из них 6231 – в политике и 4963 – в экономике. Следует оговориться, что последние две цифры не дают в сумме общего числа влиятельных лиц, так как 45% участников списка были названы влиятельными как в политике, так и в экономике.

Математическая обработка оценок экспертов проводилась методами многомерного статистического анализа в пакете SPSS.

На первом этапе обработка результатов второго экспертного интервью осуществлялась для каждого региона отдельно. С целью формирования списка персон, наиболее влиятельных в политической сфере, отдельно для каждого лица определялись средние значения оценок по каждому из критериев влиятельности. Во избежание субъективизма отдельных экспертов оценки лиц, получивших оценку менее пяти опрошенных, из процесса дальнейшей обработки исключались. Критерий «не менее пяти экспертов» был получен на основании анализа характера распределения лиц по упоминаемости экспертами и с учетом аналогичных распределений из предыдущих проектов. Оставшиеся фамилии ранжировались в порядке убывания значения средней оценки «Общий уровень влиятельности в политике». Полученный список рассматривался как предварительный список лиц, влиятельных в политике на региональном уровне.

Получение предварительного списка лиц, влиятельных в экономике региона, проводилось аналогичным образом, но ранжирование шло по критерию «Общий уровень влиятельности в экономике».

На втором этапе обработки составлялись списки влиятельных лиц федерального уровня. Выявление таких лиц строилось на представлении о том, что влияние лица федерального уровня должно сказываться в нескольких регионах. Списки таких лиц формировались на основании предварительных региональных списков.

  • Для лиц федерального уровня, влиятельных в политике, был принят критерий «Проявление влияния в политике не менее чем в пяти регионах». Этот критерий основывается на результатах предыдущего проекта ЦРПИ ИСАНТ, выполненного в 2000 году, и результатах предварительного анализа данных, полученных в ходе этого проекта. Для данной категории вычислялись средние значения оценок критериев влиятельности на основании оценок всех экспертов во всех регионах. Итоговый список ранжировался в порядке убывания значения средней оценки «Общий уровень влиятельности в политике».

  • Для лиц федерального уровня, влиятельных в экономике, был принят критерий «Проявление влияния в экономике не менее чем в четырех регионах». Этот критерий также основывается на результатах предыдущего проекта ЦРПИ ИСАНТ, выполненного в 2000 году, и результатах предварительного анализа данных, полученных в ходе этого проекта. Как показали результаты экспертного опроса, влияние в экономике носит более локальный характер, чем влияние в политике, поэтому уровень федерального влияния в экономике был выбран по критерию четырех регионов. Для данных лиц вычислялись средние значения оценок критериев влиятельности на основании оценок всех экспертов во всех регионах. Итоговый список ранжировался в порядке убывания значения средней оценки «Общий уровень влиятельности в экономике».

На третьем шаге обработки формировались окончательные региональные списки влиятельных лиц. Для этого из предварительных региональных списков влиятельных лиц исключались все лица федерального уровня влияния. В результате были сформированы итоговые списки влиятельных лиц регионального уровня.

Итоги этой части исследования публикуются в виде рейтинговых таблиц влиятельных (в политике и экономике) лиц федерального уровня, оказывающих прямое влияние на принятие решений в регионах, и влиятельных (в политике и экономике) лиц регионального уровня по каждому из субъектов Российской Федерации, где проводился опрос. При этом Президент РФ В.В. Путин был выведен за пределы рейтинга лиц, влиятельных в экономике субъектов РФ вследствие рассогласования оценок экспертов. Погрешность приведенных списков и средних оценок составляет приблизительно 10% – в результате частичного отказа от учета специфических региональных особенностей влиятельности.

В данное издание вошли также наиболее интересные региональные комментарии результатов экспертного опроса, раскрывающие специфику процессов элитообразования в субъектах Российской Федерации в период первого президентского срока В.В. Путина. Наиболее общие тенденции этого процесса были прокомментированы научным руководителем проекта – доктором политических наук, про­фессором О.В. Гаман-Голутвиной.

В ходе исследования использовались понятия, которые определялись следующим образом.



Влияние: в широком смысле – способность субъекта (актора) вызывать изменения в поведении, установках, взглядах тех, с кем взаимодействует субъект влияния; в узком смысле – возможность участия того или иного человека в принятии ключевых решений и/или оказании существенного влияния на этот процесс;

Влиятельность – категория, используемая в данном исследовании для характеристики проявления и степени влияния того или иного лица.

Влиятельное лицо – человек, участвующий в принятии ключевых решений и/или оказывающий существенное влияние на процесс принятия ключевых решений в определенной сфере деятельности на федеральном, региональном или муниципальном уровне.

В рамках данного исследования было изучено проявление влияния в двух сферах человеческой деятельности – политике и экономике:



Политика – сфера деятельности, связанная с отношениями между различными политическими, экономическими и социальными группами и сообществами людей по поводу приобретения, распределения и осуществления власти; организованная деятельность упомянутых групп по управлению общественной жизнью в интересах этих групп или общества в целом.

Экономика – исторически определенная совокупность общественно-производственных отношений, определяющим элементом которой являются отношения собственности на средства производства и зависящие от них отношения людей в процессе производства, их взаимный обмен деятельностью, отношения распределения. Экономическая деятельность – сфера материального обеспечения человека и общества.

Исходя из этого, всех влиятельных лиц условно разделили на две группы:



1) лица, влиятельные в политике:

Данная группа включает высший эшелон административно-политической бюрократии, аффилиированной с различными ветвями и уровнями власти; публичных политиков, не входящих во властные структуры; лидеров и активистов политических партий, общественных деятелей; другие фигуры политического влияния;



2) лица, влиятельные в экономике:

В состав этой группы вошли промышленники, банкиры, предприниматели (как владельцы, так и представители топ-менеджмента), а также представители властных и иных структур, принимающие ключевые решения в области экономики.

При этом влияние лица может проявляться как в одной из рассматриваемых сфер деятельности – политике или экономике, так и в обеих сферах одновременно. Сегодня бизнес и политика в России настолько взаимосвязаны, что провести грань между ними не всегда представляется возможным.



Уровень влияния – федеральный и региональный

Влияние лица на федеральном уровне не обязательно влечет за собой влияние на региональном. Региональное влияние всегда подразумевает указание конкретного региона, в котором проявляется это влияние. При этом лицо может быть влиятельно или на обоих уровнях, или только на одном из них.



Характер влияния – общее или прямое

Данное определение относится только к лицам, имеющим федеральное влияние, и уточняет характер их влияния в регионе. Под общим понимается влияние на федеральном уровне, которое не связано с конкретным регионом напрямую. Общим влиянием на политическую и экономическую ситуацию в российских регионах обладают, например, президент РФ или премьер-министр РФ. Прямое влияние лица федерального уровня проявляется в его участии в принятии ключевых решений в конкретном регионе.

В заключение отметим, что в ходе исследования получен очень большой по объему материал, и его анализ, более детальный и специализированный, продолжается, в том числе и с применением методов и идей, лежащих за пределами многомерного статистического анализа. В книге представлена лишь часть этих результатов и методика их получения (см. раздел II). Анализ числовых результатов исследования осуществлялся в соответствии с оригинальными методиками, разработанными ИСАНТ. Оценивались общие механизмы влиятельности и механизмы влиятельности в каждом регионе, механизмы влиятельности отдельных ветвей власти, групп людей, отдельных лиц. Проводились кластеризации и факторные анализы по персонам. Кроме того, выявлялась региональная специфика влиятельности, проводилась кластеризация регионов по оценкам и механизмам влиятельности. Выявлялась специфика влиятельности отдельных экономических структур. Следует также отметить, что не все из поставленных задач авторскому коллективу удалось реализовать в полной мере, прежде всего в силу ограниченности финансирования и сроков исследования.


Попов Н. Потребность населения в политической информации1



Анализируя опыт региональных избирательных кампаний осени 2006 – весны 2007 гг. накануне выборов в Государственную думу автор показывает, как воспринимаются избирателями каналы коммуникаций, основное условие эффективности которых – передача избирателям своевременной и актуальной политической информации.
Интерес населения России к политике за последнее десятилетие, а особенно начиная с 1997 – 1998 годов, существенно снизился. Причин такого явления немало. С одной стороны, все больше россиян отмечают относительную стабильность современной политической жизни, ее предсказуемость и считают, что профессионалы от политики разберутся в управлении страной без их участия, а они займутся своей частной жизнью. С другой стороны, широко распространяются политическая апатия и отчуждение, разочарование людей в своих возможностях повлиять на принятие важных государственных решений, от которых зависит их жизнь. В любом случае, опросы показывают, что население фиксирует свою аполитичность, в том числе по сравнению с другими народами. 61% населения считает, что «уровень политической культуры у нас ниже уровня развития политической культуры цивилизованных стран». И лишь 29% придерживаются точки зрения, что по уровню своей политической культуры наше население стоит на уровне или даже выше большинства развитых стран».

И более конкретно, народ упрекает себя за «пассивность, равнодушие, нежелание людей участвовать в политической жизни» – так считают 68% населения, в то время как 24% отмечают высокую политическую активность, интерес к политике. Видимо, эта оценка близка к истине, и лишь четверть населения проявляет какой-либо интерес к политической жизни. Еще ниже интерес к внешней политике – например, за встречей лидеров «Большой восьмерки» весной 2006 года в Санкт-Петербурге следили лишь 10% . Низкий интерес к политике вообще не исключает всплески интереса к отдельным событиям политической жизни. Интерес к политической информации значительно возрастал во время принятия непопулярных законов о монетизации льгот, о введении обязательного страхования гражданской ответственности автовладельцев.

Высок интерес публики к регулярным телемостам и «горячим линиям» президента. Естественным образом возрастает потребность в политической информации во время внешнеполитических конфликтов и террористических актов.

При общем снижении интереса людей к выборам интенсивность показа избирательной кампании по телевидению накануне думских выборов неизбежно привлекает внимание избирателей к партиям и их кандидатам, особенно в последние недели кампании. Сами потенциальные избиратели влияние на их электоральный выбор средств массовой информации оценивают по-разному. Треть оценивают роль СМИ в кампании положительно, в то время как половина скорее негативно. Так, опрос за месяц до думских выборов 2003 года показал, что 21% респондентов считали, что «СМИ привлекли мое внимание к предстоящим выборам», а 10% сообщили, что «СМИ прояснили для меня предвыборную ситуацию и помогли определиться с выбором». В то же время 27% высказали точку зрения, что «СМИ не оказывают влияния на мои политические предпочтения», а 14% посчитали, что «СМИ только запутывают, мешают принимать решение». И 21% ответили, что «я не интересуюсь политическими сообщениями СМИ».

Основным источником политической информации для рядовых граждан являются средства массовой информации. При этом доверие к СМИ как влиятельному институту общества за последние годы выросло. Осенью 2006 года 54% опрошенных ответили, что одобряют деятельность СМИ, в то время как не одобряли 34%, что ставит СМИ на второе место по популярности после президента. На третьем месте – армия с 44%, одобряющими ее работу. Несомненно, люди используют средства массовой информации, и прежде всего телевидение, не только как источник информации, и политической в том числе, но и как средство развлечения, проводя у телевизора в среднем по 3,5 часа в день. Но в то же время сами люди свое время, проведенное у телевизора, радиоприемника или, что значительно реже, за чтением газет и журналов, оценивают в основном как получение информации. Соответственно, 64% считают, что основная задача средств массовой информации – это информирование населения о событиях в стране и в мире». Еще 41% видят их главную задачу в сходной функции – «оценке и анализе событий в стране и мире». Пятая часть – 22% видят главную функцию СМИ в «отстаивании интересов народа». 15% считают главным «формирование общественного мнения» и 15% – «отвлечение людей от тягот повседневной жизни» (отвечавшие могли дать несколько ответов).

Выполняя эти свои задачи, «пользуются ли российские СМИ сейчас полной свободой слова»? 60% считают, что пользуются, в то время как лишь 37% говорят, что свободы слова недостаточно. При этом под свободой слова граждане понимают не только политическую свободу прессы, но и вседозволенность в морально-этическом плане, в том числе изобилие на телеэкране насилия и эротики. Именно эту «вседозволенность» и «разнузданность» граждане имеют в виду, когда настаивают на введении цензуры в средствах массовой информации. 69% считают, что цензура «обязательно нужна» или «скорее нужна», против цензуры выступают лишь 29%.



Свобода и независимость прессы проявляется, по мнению большинства россиян, и в том, что оппозиционные партии могут свободно излагать свои взгляда на каналах СМИ. 59% полагают, что оппозиция может беспрепятственно излагать свои взгляды на центральных каналах телевидения, 26% с этим не согласны; и 64% считают, что такие возможности у оппозиционных партий в центральной печати, при 20% с этим не согласных. И в целом, по мнению 56% населения, за прошедший год телевизионные журналисты стали «более самостоятельными при освещении текущих событий в нашей стране», в то время как считают, что самостоятельности у журналистов стало меньше, 20%. Два года назад соотношение было 42% и 36%.

При оценке каналов, источников новостной и политической информации, россияне, безусловно, выделяют телевидение. 85% говорят, что они получают интересующую их информацию и новости из передач Центрального телевидения. 40% назвали областное телевидение и 32% – региональное телевидение. 31% чаще всего в качестве источника информации пользуются центральными газетами, 27% – региональными газетами и 23% – областными газетами. 26% называют центральное радио, 13% –областное радио и 10% – региональное радио. 13% назвали Интернет как основной источник новостей и информации.



В таблице 1 показано распределение предпочтений источников информации в различных типах населенных пунктов.

Таблица 1 «Какими источниками информации Вы пользуетесь чаще всего?» (закрытый вопрос, любое число ответов), %1


Источник информации

Всего

опрошенных

Тип поселения

Москва и Санкт-Петербург

Более

500 тыс. жителей

100 – 500 тыс. жителей

Менее 100 тыс. жителей

Села

Центральное телевидение

85

90

83

81

86

86

Областное телевидение

40

4

47

33

42

48

Региональное телевидение

32

12

34

34

34

33

Центральные газеты

31

39

24

31

35

29

Региональные газеты

27

7

16

27

33

34

Центральное радио

26

23

26

37

19

25

Областные газеты

23

4

22

20

28

29

Областное радио

13

2

12

16

15

15

Интернет

13

26

16

18

10

7

Региональное радио

10

9

8

12

11

9

Зарубежные СМИ

2

5

1

5

1

1

Другое / Затрудняюсь ответить

1/1

1/2

1/1

1/–

– /2

0

Число людей, имеющих доступ к Интернету, с каждым годом растет – год назад его назвали основным источником информация 10%. Очевидно, роль этого источника политической информации в ближайших избирательных кампаниях еще более возрастет. Уже сейчас из всех пользователей Интернетом 44% входят в Сеть для того, «чтобы следить за новостями, событиями в мире и в стране». При этом многие считают, что Интернет дает им более надежную информацию, чем обычные СМИ. Так, 44% считают, что Интернет – это мощный ресурс получения оперативной и достоверной информации», в то время как 27% подходят к этому каналу скептически, полагая, что «Интернет – это неконтролируемое информационное пространство, где много недостоверной и даже вредной информации». Велики возможности Интернета и как средства общения людей, в том числе и на политической основе: 3% считают, что «Интернет помогает объединению людей, упрощает их общение», хотя 28% полагают, напротив, что «Интернет отвлекает людей от личного общения друг с другом».

В целом избирательный цикл 2007 – 2008 гг. начинается в условиях низкого интереса населения к политике и, соответственно, политической информации СМИ. В этом состоит разительное отличие нынешней ситуации от отмеченных бурной политизацией общества выборов начала-середины 1990-х годов. К перегруппировкам на партийном поле большая часть населения внимания не проявляет, с трудом в них разбирается, с большими искажениями и запозданием улавливает обращенные к ней сигналы полити­ческих игроков. В такой ситуации роль главного политического «телеведущего» играет президент, чье поведение по отношению к партийным игрокам напрямую сказывается на внимании/невнимании к ним избирателей и их электоральных шансах.


Солонин Ю. Политическая картина России – 2007: социологический силуэт




Юрий Солонин – декан факультета философии и политологии СПбГУ, член Совета Федерации РФ – представляет читателям исследование ВЦИОМ «Путеводитель по выборам: политическая Россия – 2007»1.
2007 год занимает необычное место в политической жизни страны. Напомним, почему так. Прежде всего потому, что в течение его завершится формирование региональных законодательных органов на основании обновленных законов о выборах. В них определяющее значение имеет партийный принцип распределения депутатских мест. И, как следствие, мы видим повышенную суетливость партий, разборки между ними, попытки альянсов слабосильных, которые обычно оказываются фиктивными и неэффективными одновременно, жонглирование административными рычагами, на которые чутко реагируют избиркомы и местные суды. Губернаторы, что естественно, стремятся создать у себя законодательные органы по своему образу и подобию, то есть управляемые и контролируемые, попросту послушные, а партии – напротив, утвердить собственное региональное влияние.

В конце этого года пройдут думские выборы – и опять-таки по обновленному избирательному закону, придающему составу нашего парламента характер исключительно партийного представительства. Предполагается, что в игру тем самым вводятся столь желаемые объективные факторы, такие, как общественный вес и политическое влияние партий, открытая конкуренция партийных идеологий и вытекающих из них программ. Все это призвано уменьшить негативный эффект «грязных» политических технологий и угрозу криминализации представительных органов. В прошлое должны уйти хаос и азарт индивидуального соперничества, за которым стояли скверные деньги, черный PR, а нередко и недостойные личности. Оптимисты полагают, что партийное соперничество должно внести в нашу политическую жизнь совершенно иные ценности, культуру, дух. Партии как субъекты избирательного процесса будут нести ответственность не только за свои идеи и программы, за средства, в том числе и денежные, с помощью которых они доводят их до избирателя, но и за своих кандидатов и будущий персональный состав депутатов Думы.

Так полагают – но в обществе веры этим ожиданиям пока нет.

Остается надеяться, что время покажет, а избиратель рассудит. Но больше всего общественность озадачивают три особенности нового избирательного закона. Прежде всего высота избирательного порога, через который надо «перепрыгнуть» партиям, чтобы оказаться в Думе хоть с каким-то числом своих депутатов. Семипроцентная высота его непосильна для очень многих из них, даже если некоторые попытаются слиться в некую единую структуру, объединив тем самым свои рейтинговые показатели. А временные избирательные блоки теперь поставлены вне закона. Несомненно, что в результате политико-идеологическая палитра будущей Думы станет беднее. Не явится ли это усекновением парламентского демократизма, когда огромное число предпочтений и на­дежд избирателей, распределенное среди массы мелких партий, не найдет свое выражение в парламенте?

Вторая особенность выражена в снятии порога явки на выборах. Уже давно забыт принцип, что голосование – не только право гражданина, но и его обязанность. Существует некий общероссийский документ и чуть ли не всеобщая зарубежная практика, которая отстаивает свободу явки. Может, оно так и свободнее. Мы вообще пошли по пути освобождения себя ото всякого гражданского долга. Вот и выборы перестали быть «святым» делом. И тут политологам рисуется чудовищная картина, как обществом, впавшем в прострацию, потерявшем интерес к своей собственной судьбе и проигнорировавшем выборы, начинают править не просто представители меньшинства населения, но сомнительные партии и их вожди, в силу случайных обстоятельств и хитроумной демагогии установившие контроль над парламентом. Наш разум убеждает нас, что такой сценарий невозможен. Но мы живем в России, где разуму и здравому смыслу отведено места меньше, чем абсурду и знаменитому «авось», где нередко сбывается худшее опасение и попирается благое намерение.

Третья особенность закона о выборах, вызвавшая даже больше споров, чем предыдущие, лишение избирателя права выразить недоверие всем партиям, представленным в избирательном бюллетене, если он не нашел в нем свое партийное предпочтение. Обычно признается, что строка «против всех» есть форма выражения своего протеста, который при известных условиях способен делегитимировать выборы. Таким образом, избирателю была дана якобы возможность проявить ясно свою протестную позицию в отношении политической ситуации, стоящей за выборами. Адвокаты нового закона втолковывают электорату: при снятии порога явки и при зачете только проголосовавших – в таком пункте уж и нужды нет никакой. Зато есть гарантия, что выборы никогда не сорвутся, не пойдут по второму, третьему кругу, не возникнет избирательного и парламентского кризиса. Так оно или нет, обывателю безразлично. Он ясно понял одно: пришел он на выборы или нет – они всегда состоятся, а если пришел, то непременно вынужден кому-то отдать голос.

Идеальных законов, в том числе и избирательных, как известно, не существует. Однако их недостатки как-то снимаются в традиционных демократиях, накопивших большой опыт избирательных игр и того, что именуют электоральной культурой, отмеченной умением находить компромисс, достигать ситуативных соглашений, поступаться малым и временным ради существенного и устойчивого, отходить от бессмысленного принципа в сторону спасительного прагматизма, то есть всего того, что избавляет общество от потрясений. А можем ли и мы сказать, что мыслим и действуем в таком же духе? Подтверждения этому в нашем прошлом политическом опыте, похоже, не сыскать.

Как бы ни важны были думские выборы, всего важнее для нас президентские. Россия – страна с президентской формой правления. Причем президентские полномочия хотя и не безграничны, но все же настолько широки, что «обычному» россиянину кажутся абсолютными. Ко всем иным инстанциям власти он относится скорее скептически и с недоверием, возлагая вместе с тем на президентскую решения всех своих существенных проблем и воплощение надежд – от самых малых до судьбоносных. Это отношение рождает благодатную почву для развития возможных авторитарных поползновений, для сакрализации президентского статуса и того, кто его персонально воплощает. Хотя сами выборы состоятся в будущем году, всякому ясно, что имя преемника В.В.Путина страна узнает уже в этом – и, таким образом, избавится от мучившего ее все годы его второго президентства вопроса. И хотя действующий президент уже давно заявил о своей верности букве Конституции и о том, что претендовать на третий срок не намерен, – при почти абсолютном и безоговорочном доверии нации к нему не верилось, что так может произойти. Наоборот, долго царило убеждение, что президентская команда или иные силы работают над технологией сохранения за Путиным президентства при формальной верности положениям Конституции. Хитроумным проектам в этом духе несть числа. Несколько позже стали гадать о таком преемнике, при котором, однако, полностью сохранится влияние и контроль за властью со стороны предыдущего президента. И вот неожиданность: Путин заявляет, что ни о каком преемстве и речи быть не может, а нового президента изберет нация на основе свободных альтернативных выборов, как это и предписано законом!

Все то, что мы так кратко описали, подводит нас к нескольким важным мыслям-выводам. Во-первых, к тому, что политический процесс в стране еще крайне неопределен и столь же скверно выстроен. В его устойчивость мало кто верит. Мало кто верит, что через него, в частности, через выборы, общество может решить свои основные проблемы. Чаще нация склоняется думать, что не власть для нее, а она существует для власти.

Это общественное недоверие вполне относится и к партийной системе. Она должна стать ядром политического режима и представительной демократии – но на деле сама переживает затянувшиеся родовые муки. Как в обществе нет сложившихся устойчивых социальных секторов идейно-политических предпочтений и традиций, так и в политике нашей нет сложившейся партийной структуры. Она постоянно меняется. Возникают и почти немедленно исчезают какие-то партии. Нередко время от времени некие политические лица заявляют о создании ими новой партии, но само событие так и не происходит. Похоже, это самая эфемерная и таинственная сфера нашей общественной жизни! Еще менее понятно, на каком основании и в силу каких объективных причин происходит слияние тех или иных партий? Почти все они не имеют ни истории, ни традиции, ни идейного ядра, им, по сути, нечем распоряжаться.

Летом 2006 года общество было удивлено фактом появления «Справедливой России» – партии, возникшей из слияния ничтожных по влиянию карликовых партий: «Жизнь», «Родина», Партия пенсионеров. Если первая сама по себе не могла выйти на широкий политический простор страны, хотя возглавлялась крупной политической фигурой, то вторая имела перспективу исчезновения, переживая постоянный кризис и дробление в силу персональной конкуренции ее несговорчивых и амбициозных лидеров. Партия пенсионеров как структура квазиполитическая находилась в постоянном поиске более сильного партнера, в союзе с которым чаяла реализовать свои скромные человеческие проекты. Тем не менее новое объединение шумно вышло на политическую сцену и сцепилось в конфликте с «Единой Россией», заявив о себе как оппозиционной ей силе. Конфликт, если оставить в стороне опять-таки личностные амбиции их лидеров, оставляет в не­доумении. Идейные различия между ними неуловимы, да и есть ли идеи у них вообще? Обе исходят из верности курсу президента В.В. Путина. Обе стоят за сильную, целостную Россию и имеют схожие социальные проекты. Так в чем же различие? На чем основана оппозиционность «Справедливой России»? Эти вопросы блуждают в политических журналах, но они мало занимают головы самих избирателей, которым вскоре предстоит решить судьбу неожиданно явившегося им партийного соперничества.

Второй вывод заключается в том, что большая часть фигурантов партийного спектакля, как партий, так и их лидеров, имеют шанс на существование, известность и некоторое политическое будущее только в случае внимания и интереса к ним президентской администрации. Все основные партийные проекты рождаются в ее недрах. Обществу остается гадать только о целях, с которыми они вводятся в жизнь. Проект нового оппозиционного крыла на базе общеполитической поддержки линии Кремля, о котором мы сказали выше, тому пример. Этот факт генетической зависимости партии от административного аппарата рождает отчужденность и недоверие общества к вновь вылупившимся жителям политического небосвода. Вокруг многих из них царит пустыня неведения и общественного безразличия. Разогреть общественный интерес к коллизиям политического соперничества, если в нем не обнаруживается скандального или детективного элемента, до сих пор еще никому не удалось. Глянцевые журналы, которые заняты этим, хотя они и рассовываются бесплатно по всяким углам, читаются невероятно узким кругом интеллектуалов, который сам и рождает основную тематику этих изданий. Иллюзии их влияния на общественное сознание может разделить лишь очень наивный человек. Информация, на которой основывают свои суждения политологи и политические журналисты, – спекулятивная в самом дурном смысле слова. Это всевозможные ловко устроенные фрагментарные «утечки информации», слухи, политические сплетни, домыслы, мнение высокопоставленных чиновников или лиц, близких к правительству, но пожелавших остаться неизвестными, прочий информационный хлам. Чего в этих публикациях нет или присутствует в ничтожном количестве, так это достоверных данных, собранных по правилам, установленным методами общественных наук. Вместо них авторы предпочитают опираться на свое «чутье», брать тему «нутром». Снобистское презрение к социальному значению – характернейшая черта портрета отечественного интеллектуала.

Между тем вопреки повышенному критицизму к отечественной социальной науке и к тому, что она может дать, вопреки недоверию к социологии в частности существуют достаточно надежные источники социальных данных, способные снабдить ими тех, кто серьезно претендует на понимание текущих социально-политических процессов в России. Один из них <…> подготовлен научным коллективом Всероссийского центра изучения общественного мнения, это итог серьезной работы группы социологов, рискнувших представить свою панораму того сложного и крайне размытого партийно-политического процесса, характеризующего нашу слабопредсказуемую реальность. Наряду с обширным социологическим материалом он содержит оценки и прогнозы, возможно, полезные и имеющие шанс оправдаться или провалиться – в совсем не далеком будущем.

Можно предположить, что наиболее ценная или актуальная часть информации относится непосредственно к социологическому портрету партий, электорату вообще и его группировке по предпочтениям, к оценкам партийной элиты и влиянию ее на политический процесс. Уже дано описание социального эффекта той драматической ситуации, которая возникла с появлением квазиоппозиционной «Справедливой России». Ее руководителям, возможно, полезно будет узнать, сколь незначительно пока социальное отражение в обществе, которое сопровождало коллизию их слияния, ставшего на целые месяцы главным фактом политической жизни последнего времени и так взволновавшего бюрократические структуры.

Потерю обществом интереса к выборному процессу авторы справочника отчасти связывают со слабой ротацией и персональной неизменностью российской политической элиты. Она с трудом допускает в свою среду новые лица – и с еще большим трудом сама покидает политические подмостки. Десятилетиями экспонируются одни и те же фигуры, до мелочей изученные как в своем внешнем облике, манерах и склонностях, так и в нехитром строе мышления. Авторы не раз сетуют на убогость идеологической среды, в которой действуют партии, на ее социальную непродуктивность, но иногда впадают в противоречие, как в том случае, например, когда полагают, что общество наше ждет лидеров более «технологичных», нежели «идеологичных». Прагматики в партийной политике на самом деле и сегодня – хоть отбавляй. Иное дело, что прагматика эта примитивно деляческая, преследующая не социальные и национальные цели, а сугубо групповые и узко-корпоративные.

Любопытен социальный портрет «Единой России». Мы узнаем, что это скорее партия провинции, нежели столичных мегаполисов и крупных городов. Но с этим трудно вяжется тезис, что одновременно это – партия людей с повышенным интеллектуальным статусом. Так же трудно объяснить, при первой предпосылке, крупный успех партии на региональных выборах в Москве. Сказалась ли эффективность все того же «административного ресурса» или харизма московского лидера, осеняющая возглавляемое им движение? Ясного ответа нет – но есть побудитель для конструктивного размышления над этой темой. Ведь не случайно партии «верхнего эшелона» так борются за внимание к ним президента!

Интересны социологические и социально-психологические портреты политических лидеров и представителей государственной верхушки. И более всего – тех, в ком, как в случае с Дмитрием Медведевым, начинают видеть лидеров следующего поколения.

Впрочем, моя задача не оценить исследование, а представить его читателю, что я и делаю с большим удовольствием. Добавлю лишь, что если Минерва – богиня мудрости – нежданно явилась миру из головы Юпитера, то социологическое исследование всегда результат длительной и кропотливой работы, и читателю важно знать ее методологию и реальные источники. Для предлагаемого вам труда ими послужили результаты еженедельных всероссийских опросов, проведенных ВЦИОМ в 2006 г. по репрезентативной выборке в 153 населенных пунктах 46 регионов нашей страны, причем в каждом случае опрашивалось около 1600 человек.




Чеховский Г.К. Политический дискурс1



Вопросы, которые обсуждаются в статье: политический дискурс (текст), фрейм, сценарий, оппозиции идей, общественное сознание, интенция.
Политика представляет собой систему определенным образом систематизированных знаков, которые в процессе речевого акта преобразуются в социально-семиотический комплекс – дискурс.

В этом плане политический дискурс можно рассматривать как трехъярусное сооружение: бинарные оппозиции идей – концептуальные метафоры – риторическое обеспечение текста. Объединяя данный факт с идеей трехуровневой организации языковой личности, а также с ключевым тезисом теории аргументации – любой текст создается на границе сознания говорящего и сознания слушающего, – мы рассматриваем целостный процесс создания текста от его базовых элементов до риторического обеспечения. Такая модель порождения речи отличается от предложенных ранее (Барт, Филлмор, Чейф, Блакар) детализированным вниманием к действию когнитивных структур субъекта дискурса.

При этом мы исходим из следующих предположений.

Язык политики – это система, выводимая из лингвистического универсума и предстающая как совокупный результат речевой и мыслительной деятельности индивидов – участников политической ситуации. Язык политики – это общественное явление и средство отражения действительности.

Процесс создания целостного политического дискурса в результате предложенного лингвистико-логического анализа происходит следующим образом: определенное событие, значимое с общественной точки зрения, рассматривается сквозь призму ценностных оппозиций идей (национализм – интернационализм, индивидуализм – коллективизм и т. д.), которые существуют в данном типе общественного сознания и являются стимулом к развертыванию их в дискурсе.

Выявление таких оппозиций, положенных в основу текста, определение лингвистических понятий, связанных с определенными когнитивными явлениями, сопоставление исходных оппозиций позволяют отметать как особенности мышления автора текста, так и специфику вербализации некоторых идей. Опосредованные концептуальные метафоры (классовые битвы, вражеское знамя и др.) направляют движение дискурса, создают условия для содержательного наполнения пропозиций, стимулируют наиболее значимые номинации и тропы.

Представления об ассоциативных связях в сознании реципиента, его речевого и неречевого опыта, конвенциональных форм взаимодействия адресанта и адресата также предопределяют риторическое обеспечение дискурса. Интенция говорящего – обработка сознания, выявление согласия либо несогласия – значительным образом влияет на композиционные средства, а также оказывает воздействие на формирование определенных риторических элементов. Эти приемы органично сочетаются с когнитивными механизмами создания дискурса. Апелляция говорящего к рациональным и эмоциональным уровням психики слушающего кладется в основу всего риторического оформления дискурса – от композиции до выбора языковых средств.

Риторика понимается нами достаточно произвольно. В нее включаются как прагматические, так и социолингвистические аспекты анализа текстов. При этом исследуются такие характеристики текста как: историко-прагматический аспект (речевая ситуация – место, время, уровень знаний говорящего и слушающего, интенция говорящего с учетом данной ситуации), особенности языковой структуры как средства выражения идеологии говорящего и его интенции, техника речи, внешнее оформление речи, воздействие текста на адресата.

Наш путь анализа заключается в реконструкции структур сознания коммуникантов, а также в моделировании процесса создания текста сквозь схему деятельности структур сознания. Следовательно, одной из основных задач, поставленных при разработке проблемы когнитивно-риторического анализа политического текста, является реконструкция внутреннего мира языковой личности, находящейся за пределами дискурса, а также определение единиц описания структур сознания, имеющих соответствующие текстовые корреляты.

Дальнейшее содержательное развертывание текста может происходить следующим образом: обусловленные метафорой номинации стимулируют соответствующие структуры знаний, необходимые для отражения стереотипных ситуаций. Остается вербализировать знания, связанные с этими структурами.

В процессе когнитивно-риторического анализа политического текста мы сочли необходимым модифицировать некоторые понятия, используемые в современной гуманитаристике: понятие «фрейм» может рассматриваться как индивидуальная структура знаний, включающая прагматические элементы, что позволяет смоделировать процесс создания текста, понятие «общественное сознание» предстает в виде совокупности парадигм текстов, создающих общественный диалог, понятие «риторическая система» рассматривается как устройство, при помощи которого вносится определенная идея и реализуется конкретная интенция говорящего.

Языковая личность дискурса сама по себе является отражением совокупности текстов. Эти тексты откладываются в форме языковых и когнитивных стереотипов, которые, не будучи активизированными, находят свою реализацию в подсознании. Сюда же можно отнести и глубоко усвоенные субъектом социальные нормы.

Текстообразование в значительной степени диктуется всем социальным контекстом, взаимоотношениями между говорящим и Другим. Весь процесс перехода от уровня сознания, на котором активизируется сценарий, имеющий языковой коррелят - метафору, до уровня непосредственно дискурсивного обеспечения этого сценария является процессом риторическим. При этом адресант выбирает средства, способные повлиять на адресата с точки зрения реализации интенции. Последние в политическом дискурсе можно свести к трем типам: 1) выражение согласия; 2) выражение несогласия; 3) «обработка» сознания реципиента в соответствующем направлении.

Согласие либо несогласие с определенным общественным событием определяется ценностными оппозициями идей и концептуальными метафорами, которые могут совпадать или не совпадать в сознании членов социума. Поскольку политический дискурс - это реализация социально и идеологически ориентированной интенции, то практически вес элементы политического текста реализуют функцию социального взаимодействия и идеологической «обработки» реципиента. Поэтому все элементы подобного текста являются риторически значимыми.

Таким образом, политический текст предстает как реализация одной либо нескольких оппозиций, прилагаемых к определенному сюжету (общественно значимому событию). Предлагаемый тип анализа политического дискурса исходит из принципа единства мышления, эмоций и языка.



1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   25

  • Попов Н. Потребность населения в политической информации 1
  • Солонин Ю. Политическая картина России – 2007: социологический силуэт
  • Чеховский Г.К. Политический дискурс 1