Пётр Великий и компания "друзей". Птенцы гнезда Петрова

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Пётр Великий и компания "друзей". Птенцы гнезда Петрова



страница4/6
Дата19.08.2017
Размер0.51 Mb.


1   2   3   4   5   6

Пётр Андреевич Толстой.


Карьера А.П.Толстого началась со службы при отце в Чернигове, ко­торый был тогда воеводой. В 26 лет в 1671 он получил чин стольника при дворе ца­рицы Натальи Кирилловны Нарышкиной. Известно, что Петр Толстой прини­мал жи­вейшее участие в стрелецком бунте 1682 г, в ходе которого царями были провозглашены Иван и Петр, а регентшей при них до их совершеннолетия – ца­ревна Софья. Потом Толстой слу­жил воеводой в Устюге Великом, где и лично встретился с Петром I .Эта встреча положила начало сближения между ними. Надо отдать должное умению Петра Андреевича приспосабливаться к изменяющейся обста­новке. Другой на его месте, потерпев неудачу в борьбе за трон на сто­роне Софьи, замкнулся бы в себе или озлобился в ожидании либо паде­ния, либо смерти Петра и участвовал бы в заговорах против него. Тол­стой так не поступил. Он проявил выдержку, терпение и понима­ние того, что единственный путь поправить свои дела лежал через за­воевание доверия царя. Этой целью руководствовался Петр Андреевич, когда в 1697 году, в возрасте 52 лет, будучи дедушкой, испросил у царя разре­шения отправиться волонтером в Италию. Толстой знал, что делал: ни­что не могло вызвать такого расположения царя, как желание изучать морскую науку.

Уместно напом­нить, что почти одновременно с Толстым туда держал путь и Шереметев. Толстой и Шереметьев занимали разные ступени со­циальной ие­рархии русского общества. Петр Андреевич был стольником, а Борис П. - вы­хо­дец из древнего аристократического рода, боярин Петр Андреевич обла­дал нуж­ными качествами для путешественника: наблю­дательность, лю­бознатель­ность, умение сближаться с людьми в незна­комой стране. 26 февраля 1697 года в Италию выехал московский книж­ник. Спустя год и 11 месяцев в столицу возвратился человек с изящными манерами, облаченный в европейское платье, свободно владевший итальянским языком. Его кругозор расширился настолько, что он мог от­нести себя к числу если не образованнейших, то достаточно европеизи­рованных людей России, чтобы стать горячими сторонниками преобра­зований. Петр, отличавшийся даром угадывать призвание своих спод­вижников, нашел знаниям и талантам Толстого иное применение: вместо морской службы он определил его в дипломатическое ведомство, и, по­хоже, не ошибся.

Дипломатическая дея­тельность Толстого протекала в сложной об­ста­новке. В эти годы Россия ли­ши­лась союзников. Задача русской ди­плома­тии состояла в том, чтобы предот­вра­тить выступление Османской Импе­рии против России. Эту нелёгкую ношу, Петр взвалил на Толстого. Вы­полняя эту задачу, Петр Андреевич должен был полностью моби­ли­зо­вать свои духовные и физические силы, раскрыть недю­жинные дипло­ма­тические дарования, проявить огромную на­стойчивость и из­воротли­вость. Чтобы достичь желаемых результатов, Толстому надлежало пре­одолеть барьер психологического свойства – высокомерное отношение, а порой и пренебрежи­тельное, султанского двора, к русским диплома­там. За­дача Петр Андреевич состояла в том, чтобы поднять престиж России.

29 августа 1702 года Толстой прибыл в Андрианаполь, где тогда нахо­дился сул­танский двор. Перед ним возникло столько непредвиденного, что другой, не будь он таким незаурядным человеком, не владей он да­ром располагать к себе людей и поль­зоваться их услугами, наверняка допустил бы массу оплошностей и ошибок. Человек деятельный и прак­тичный, Петр Андреевич рассуждал, по-видимому, так: раз он отправлен с ясной, четко сформули­рованной целью, то, прибыв на место, надобно без промедления приступить к её достижению. И он сразу же стал на­стойчиво добиваться аудиенции султана. Но в это время умер старый визирь, а новый еще не приступил к исполнению обязанностей. И сколько Тол­стому не втолковывали, что обычаи исключают аудиенцию у султа­на, до встречи с визиром, он продолжал настаивать на своём мне­нии. Петр Андреевич был очень органи­зованный человек, и обладал не­заурядной способ­ностью мгновенно оценивать обстановку четко опреде­лять после­дователь­ность выпол­нения задач. В основ­ном эти качества и помогли ему сделать мно­гое для дости­жения мира.

В ожидании аудиенции Толстой зря времени не терял. Послу в соот­ветствии с обычаем того времени наряду с публичной инструкцией была вручена и секретная, намечавшая обширную программу сбора информа­ции о внутреннем и внешнем положении Османской империи.

Османцы встретили Петр Ан­дреевич с недоверием. Подозритель­ность османского прави­тельства до­ходила до того, что оно считало це­лью при­бытия посольства определе­ние удоб­ного времени для нападе­ния на Османскую империю. Османцы даже попыта­лись выдворить Тол­стого из страны, но Петр Анд­реевич убедил их в необходимости иметь при султанском дворе посто­янно представи­теля русского царя. В сен­тябре 1703 года султанский двор, централь­ные учреждения и все по­сольства переехали из Адриа­нанполя в Стамбул. В этом же году Толстой отправил в Москву сочине­ние под на­званием “ Состояние народа ту­рец­кого”. Это был ответ посла на секрет­ные пункты инструкции.

В Москве, конечно же, по достоинству оценили сообщенные Петром Андреевичем сведения об организации вооруженных сил империи, о мо­билизации янычар на случай войны, о способах доставки к театру воен­ных действий снаряжения, вооружения и продовольствия. Поражает богатство сведений о военно-морских силах. В сочинении Толстого можно почерпнуть данные не только о типах кораблей, их вооружении, укомплек­тованности экипажей, о верфях, но и сигнализации, подготовке кораблей к бою и боевых порядках во время морских сражений.

Вполоть до 1704 года посла держали в сильном притеснении, дворы, на которых он жил, были малы, а ему самому не позволялось даже вы­ходить за пределы двора. Только в 1704 году, при пятом по счету везире, наступила, наконец, некоторая “вольность”. Посольство переселилось в новый дом с обширным подворьем, на котором раскинулся сад с фонта­нами. То был результат многочисленных протестов посла. Новый везирь, вступивший в должность в конце 1704 года ещё более ужесточил режим. Петр Андреевич поражала частая смена везиров, не говоря уже о мини­страх. Отсутствие политической стабильности пагубно отражалось на переговорах.

Границы возможного в усилиях Толстого предотвратить нападение Османской империи на Россию тоже оказались не беспредельными, и ни какие дары и старания Петра Андреевича не могли отвести эту угрозу в 1710 году, когда султан объявил-таки ей войну. Сказанное, понятно, нис­колько не умаляет значение дипломатических дарований Толстого.

В 1703 году, когда Крымское ханство требовало от Османцев объяв­ления войны России султан, непожелавщий разрывать мир с Россией, отстранил от власти воинственного крымского хана. Для приведения крымцев в повиновение была отправлена огромная армия. Но визирь от­правил янигар не для усмирения татар, а на соединение с ними, чтобы совместно выступить против России. Тол­стой нашел лазейку к султану и сообщил ему о намерениях визиря, тем самым Петр Андреевич спас Россию от нападения турок. Это была проба сил Толстого на дипло­мати­ческом поприще. Она завершилась его блистательной победой.

Новая напряженность в работе посла возникла в марте 1707 года, ко­гда крымский хан, с поддержки французского посла, пытался помочь Станиславу Мщинскому, напасть на Россию. Но и в этом инциденте Петр Андреевич одер­жал верх.

Он нашел способ вручить султану письмо с опровержением доводов посланий двух королей - Карла XII и Станислава Лещинского и разобла­чением интриг крымского хана и французского посла. Царь по достоин­ству оценил успех своего посла.20 мая 1707 года Петр Андреевич полу­чил письмо Г.И. Головкина с извещением о пожаловании ему "за усерд­ную службу и труды" вотчины. Высокая оценка Петром деятельности Толстого придала ему сил и уверенности в себе.

В июле этого же года опять ситуация обострилась в столицу прибыл эмиссар от шведов и поляков с письменными и устными предложениями, но Толстому удалось благодаря продажности османских правителей, пе­рехитрить его, и тот был выслан из Османской империи.

В начале 1708 года Толстой получил из Москвы пакет с тремя доку­ментами: копией письма гетмана Мазепы, сопроводительным письмом Головкина, с вы­ражением недовольства службой посла, и царским ука­зом. В Москве считали, что получаемая от Толстого информация не от­ражала истинного положения дел в Стамбуле. Мазепа в своём письме приводил доводы, что Османцы собираются напасть на Россию. Но в тоже время Петр Андреевич заверял Москву, что всё в порядке. Толстой методично, шаг за шагом опровергал утверждение Мазепы от первого до последнего. Этот эпизод высвечивает ещё одну черту характера Петр Андреевич- муже­ство в защите собственного мнения. Недоразумение было уст­ранено. Толстой продолжал доносить об отсутствии признаков подготовки к войне. В 1708 году деятельность Петр Андреевич внесла вклад в сохранение мира на южных рубежах в то время, когда страна остро нуждалась в мире: шведы колесили по земле Ук­раины, и в любой момент, объединившись с тата­рами и турками, могли обру­шиться на русскую землю.

Османцы осознавали, что Пётр, одолев шведов, двинет свою армию против них. Поэтому турки исподволь мобилизовали свои ресурсы и про­явили глубо­кую заинтересованность в затягивании Северной войны. Пока Петр Андреевич удерживал султанский двор от вступления в войну и действовал так успешно, что удосто­ился новой похвалы царя, швед­ская армия была разгромлена под сте­нами Пол­тавы. С августа 1709 года в русско-османских отношениях наступил новый этап. В донесениях Тол­стого появились тревожные вести об интенсивной под­готовке империи к войне.

Во второй половине 1709 года османы с большей готовностью вни­мали мифу шведского короля о существовании 50-тысячной армии и не­лепым заявлениям обанкротившегося гетмана о поддержки украинским народом его предательских начинаний, чем призывам посла России со­блюдать "мир и любовь". Но на сей раз, к декабрю 1709 года, Петр Анд­реевич удалось устано­вить мир. Подтвер­ждением взаимного доверия служили также согласо­ванные условия вы­дворения из владений султана шведского короля. Че­рез 10 месяцев победу тор­жествовали недруги России. Первым симпто­мом возникновения напряженности была смена визиря. В наспех написанном письме в ожидании, что с минуты на ми­нуту в покои ворвутся янычары, Петр Андреевич извещал: "...и я, чаю, что уж больши не взмогу писать". Главная новость, которую посол спе­шил сообщить русскому правительству, состояла в том, что султан при­нял решение "войну с нами начать ныне через татар, а весною всеми ту­рец­кими силами". Итак, войны, в конечном счете, избежать не удалось. Но уже то обстоятельство, что русско-османский конфликт разразился после Полтавы и блистательных побед в Прибалтике, а не до них, само по себе уменьшило испытания, выпавшие на долю России. Этим наша страна в известной мере обязана усердию Петра Андреевича Тол­стого. Сохране­ние мира было главной, но не единственной задачей рус­ского посла в Стамбуле. Второе поручение царя, по своей значимости намного усту­павшее первому, заключалось в установлении торговых от­ношений меж­ду двумя странами на договорной основе.


Но как настойчиво ни пытался Толстой заключить торговый договор, сделать это ему не удалось. В общем, целом при знакомстве с содержа­нием и формой переговоров на конференциях с османскими минист­рами, создаётся впечатле­ние о Толстом как о человеке многоликом, умевшим быть предупредительным, де­ликатным и спокойным и в тоже время нестабильным и твёрдым, напористым и жестоким.

Петр Андреевич вернулся из Османской империи в 1714 году. Два года он служил в По­сольской канцелярии, в эти годы внешнеполитиче­ское ведомство не совершало ни одной памятной акции. Лишь в 1717 году Толстому было по­ручено дело доставки сына Петра на родину из Австрийской империи, куда Алексей сбежал. Австрийский цесарь Карл VI не желал выдавать царевича во­преки его воле. Но это заявление можно было игнорировать, ибо и Толстой, и австрийские мини­стры понимали, что упрямство цесаря чревато нежелательны­ми последствиями – втор­жением русских войск в Силезию или Богемию и пре­быванием их там до тех пор, пока царь не получит сына. Благодаря точным дан­ным о место­на­хождении царевича и веским доводам Толстому удалось встре­титься с Алексеем 26 сентября. Но только 3 октября Петр Андреевич обманом удалось заставить Алексея дать согласие на возвращение в Россию. Толстому также удалось избежать встречи Алексея с Карлом VI, так как Петр Андреевич боялся, чтобы царевич не изменил своего на­мерения возвратиться в Россию. Но цесарь заподозрил неладное в поведении Алексея и повелел Брюннскому губер­натору, встретиться с Алексеем и спросить у него, по своей ли воле тот возвра­щается к отцу. Но стара­ниями Толстого добиться от царевича правильного от­вета Брюннскому губернатору не смог. После этого путь до Москвы не сопро­вождался больше никакими инцидентами. После этого началось знаменитое след­ствие по делу царевича. Тактическим руководителем следствия был царь, а человеком, вытягивающим показания из подследственных, был Толстой. Усердие Толстого в деле царевича Алексея было вне всяких сомнений. Благодаря проявленному рвению Петр Андреевич стал поль­зоваться у царя большим, чем раньше, доверием.

В награду за блестящее завершение дела царевича П. А. Толстой по­лучил чин действительного тайного советника и 1318 крестьянских дво­ров. Так же Толстой был назначен президентом Комеруколлегии, а позже – сенатором. За­тем он получил должность начальника Тайной розыскной дел канцелярии. Эта канцелярия расследовала политические дела, ос­новными методами дознания были пытки. Петр Андреевич не проявлял ни малейшего сердоболия и отзывчи­вости на чужую беду, и сам участ­вовал в пытках. Начало блистательному взлету карьеры Толстого поло­жило расследование им дела царевича Алексея. С тех пор известная настороженность Петра по отношению к Толстому исчезла, и он нахо­дился

в числе немногих лиц, которых царь в последние годы жизни прибли­зил к себе и которым давал ответственные поручения. Перечисленные признаки роста влияния Толстого не идут ни в какое сравнение с тем, что произошло 28 января 1725 года, когда умер Петр Великий. Екатерина была обязана восшествием на престол двум сановникам покойного суп­руга - Меньшикову и Толстому.

В апреле 1727 года по делу Дивеера о заговоре против воли её импе­раторско­го величества Толстой, как один из участников этого заговора, был сослан в Ар­хангельск. Конечно же, в этом деле не обошлось без Меньшикова. По его при­казу было возбуждено дело, так как заговорщики затрагивали его личные инте­ресы. После полутора лет ссылки Петр Ан­дреевич Толстой умер там же в Ар­хангельской губернии в Соловецком монастыре.

Жизнь Толстого примечательна во многих отношениях. Петр Андрее­вич был единственным сподвижником Петра, который начинал свою карьеру его противником, а заканчивал его верным слугой. Чтобы совер­шить подобную метаморфозу, надобно было преодолеть косность и кон­серватизм среды, на которую он по началу ориентировался. В ряды сподвижников Петра Толстой влился в зрелые годы, и, несмотря на это, он с усердием стал постигать новое, причем в процессе не обучения, как то делали его более молодые современники, а переучивания. Это всегда сложно и трудно.

Вряд ли среди дипломатов, которыми располагал царь в самом нача­ле XVIII века, можно было найти более подходящую кандидатуру на должность русского посла в Стамбуле, чем Петр Андреевич.

Вряд ли, деле, кто-либо мог проявить столько настойчивости, изво­ротливости и гибкости, как Толстой. Здесь важен итог его нелегкой службы, выразившийся в том, что ему удалось предотвратить выступле­ние против России Османской империи в тот период Северной войны, когда это выступление таило для нашей страны наибольшую опасность.

Другая, не менее важная заслуга толстого за время пребывания в Ос­манской империи состояла в том, что с его именем связано утверждение нового статуса посла как постоянного представителя России при сул­танском дворе. В итоге престиж России был поднят на более высокую ступень.

В 1717 году после бегства царевича Алексея во владения императора Священной римской империи, Петр Великий, куда большим выбором ди­пломатов, чтобы отправить кого-либо из них для розысков беглеца и возвращения его в Россию, чем в начале века, в его распоряжении на­ходились Борис Иванович Куракин, Петр Павлович Шафиров, Василий Лукич и Григорий Федорович Долгорукие и многие другие, но царь пору­чил это сложное и деликатное дело тоже Петру Андреевичу Толстому. И в данном случае он вряд ли мог сыскать лучшего исполнителя своей воли. Толстой мог быть и вкрадчивым, и суровым, и мягким, и твердым, и резким, и обходительным, то есть обладал качествами, использование которых обеспечило в тех условиях успех. У Петра не было оснований быть недовольным трудами своего эмиссара - он действовал напористо и в то же время без шума и, с одной стороны, своими действиями не вы­звал дипломатических осложнений с венским двором, а с другой – угово­рил царевича вернуться в Россию.





1   2   3   4   5   6