От редактора Взгляд из России и Украины на историографию проблемы

Главная страница
Контакты

    Главная страница



От редактора Взгляд из России и Украины на историографию проблемы



страница8/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

Голод в первой половине 1932 г.


Итак, в первой половине 1932 г. голод в Украине распространился вследствие совокупного действия двух причин: во-первых, исключительной напряженности хлебозаготовительного плана и жесткого взыскания "задолженности", и, во-вторых, а также сокращения производства зерна. Последний фактор был обусловлен падением трудовой активности крестьян из-за нежелания государства оплачивать их работу.

Когда начался голод, крестьяне в поисках пищи бросились в другие регионы. 18 июня 1932 г. в переписке с Кагановичем отдыхавший на курорте Сталин раздраженно заметил: "Несколько десятков тысяч украинских колхозников все еще разъезжают по всей европейской части СССР и разлагают нам колхозы своими жалобами и нытьем"1. До середины июля, как отмечалось в справке секретно-политического отдела ОГПУ, из отдельных сельских районов Украины выехала в поисках продовольствия половина населения. 21 район, по данным чекистов, покинули 116 тыс. беженцев2. Эта ориентировочная цифра в пересчете на все количество сельских районов (484) дает почти 3 млн беженцев. Итак, не несколько десятков тысяч...

В этой же докладной записке сообщалось, что беженцы из Украины в больших количествах осели в ЦЧО, Ленинградской и Западной областях, Белоруссии, Северо-Кавказском крае и других регионах. "Они, − подчеркивали чекисты, − деморализующе действуют на колхозников разговорами: "Мы поели лошадей и собак, вам то же придется испытать. У нас был урожай неплохой, но мы раньше вас коллективизировались, и нас взяли в оборот""3.

Украинский голод произвел весьма тяжелое впечатление на сельское население соседних регионов. В августе 1932 г., когда в партийных организациях Северо-Кавказского края проходила разверстка продиктованного из Кремля хлебозаготовительного плана по районам и станицам, пример прошлогодней разверстки в Украине стоял у всех перед глазами. Запечатленная в сводке секретно-политического отдела ОГПУ прямая речь представителей низового партийного и советского аппарата подтверждает это со всей убедительностью. Вот несколько примеров.

Корочев И.Е., член ВКП(б), председатель колхоза в Белоглинском районе: "Надо сейчас по-большевистски заявить и разоблачить неверную политику в отношении хлебозаготовок райкома партии, иначе мы будем иметь такое положение, как на Украине".

Партийцы в селе Красная Поляна того же района на заседании бюро партколлектива 10 августа заявили: "Если мы выполним план, то в колхозе не хватит всего собственного урожая. Райорганизации об этом знают, но все же доведением плана хотят создать положение, как на Украине".

11 августа на пленуме Краснополянского сельсовета красный партизан, бригадир К.Лукашев сказал: "План большой, его никто не выполнит. Обидно, что у нас хотят сделать то, что было на Украине. Колхозники уже сейчас питаются плохо, что же будет дальше". Член правления коммуны и член сельсовета М. Перевозников поддержал его: "Преподанный план никогда не выполним. Нужно прежде распределить хлеб колхозникам и коммунарам, а остальное отдать государству, иначе у нас будет то, что на Украине (речь покрыта бурными аплодисментами всего пленума).

Перешивайло, член ВКП(б), председатель колхоза им. Калинина в Брюховецком районе: "План невыполним, и очутимся в таком положении, как Украина".

В Сальском районе правление колхоза "Искра социализма", боясь говорить о размерах плана колхозникам, намеревалось вывезти три подводы хлеба на элеватор под предлогом его перемола на мельнице. Этот маневр не удался: группа колхозников, узнав действительное назначение хлеба, задержала подводы, причем некоторые колхозники кричали: "На Украине в прошлом году хлеб забрали и колхозы дохли с голода, если в этом году у нас вывезут хлеб, то с нами случится то же!"

В колхозе "Верный путь" Петровского района некоторые члены правления и быв. партизаны заявляют: "Хлеба вывозить мы не дадим, пусть сажают в ГПУ, пусть судят, но Украину у себя не допустим"1.

20 августа 1932 г. секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) Б.П. Шеболдаев обратился к Сталину с просьбой снизить спущенный из центра план хлебозаготовок. Свою просьбу он мотивировал недовольством колхозников: "почти везде крестьяне открыто выражают опасения, что "в крае будет то же, что и на Украине"1. Сталин просьбу проигнорировал, но она все же была высказана. А вот руководители УССР, на печальный пример которой ссылался Шеболдаев, не нашли в себе мужества противоречить высшей партийной инстанции зимой и весной 1932 г. Более того, они даже боялись сообщать Сталину о трагических последствиях деятельности Молотова в Украине. 26 апреля 1932 г. С.В. Косиор сообщал Сталину: "У нас есть отдельные случаи и даже отдельные села голодающие, однако это только результат местного головотяпства, перегибов, особенно в отношении колхозов. Всякие разговоры о "голоде" на Украине нужно категорически отбросить"2.

Голодала вся Украина. Тем не менее во время распределения продовольственной помощи, остро необходимой для спасения людей от смерти, ЦК КП(б)У выделил четыре области − Киевскую, Винницкую, Днепропетровскую и Харьковскую, а в них − 33 района. В свою очередь, в аппарате ЦК количество районов с массовой смертностью, которые нуждались в особом внимании, сократили до 11. Это были Букский, Тетиевский, Богуславский и Ракитнянский районы в Киевской обл., Уманский, Плисковский, Бабанский и Оратовский в Винницкой обл., Долинский и Новопражский в Днепропетровской обл. и Глобинский в Харьковской обл.3

Рукотворный голод выворачивал наизнанку мировоззрение воспитанного советской школой молодого поколения. В адресованном С.В. Косиору письме (от 18 июня 1932 г.) 20‑летнего студента и комсомольца Г. Ткаченко говорилось: "Вы не представляете себе, что сейчас творится на Белоцерковщине, Уманщине, Киевщине и т п. Большие площади незасеянной земли, а урожайность посеянного не больше 25–30% относительно той, что была в 1925–1928 гг. В колхозах, в которых было лошадей 100–150, теперь только 40–50, да и то такие, что падают. Люди ужасно голодают. Я просто не понимаю, и когда бы мне кто-нибудь авторитетный доказывал хоть где-то в 1927–1928 гг. о том, что при Советской власти могут умирать на работе с голоду, я не поверил бы и высмеял бы а то и совсем выгнал бы его, считая идиотом, контрреволюционером и как угодно"1.

Описывая положение, которое сложилось в Украине, в упомянутом выше письме к Сталину от 26 апреля, Косиор старался высказываться оптимистически, но все-таки вспомнил коммунистическим новоязом о главной угрозе для власти: "отсутствие хлеба, голод являются темой, в отношении которой кулак и его агентура развивают бешеную кампанию, пускаясь на все возможные провокации". Преуменьшив разрушительные последствия хлебозаготовок, он свел их к неожиданному, как заявил, прорыву в Киевской области, в частности, в бывш. Белоцерковском округе, и Винницкой обл., в частности, в бывш. Уманском округе, а потом осторожно заметил: "По рассказам побывавших там товарищей, в этих районах подавленное, а местами очень острое настроение"2.

Безусловно, в районах упомянутых Косиором двух бывших округов, где лично побывал Молотов, положение было ужасающим. Частичная потеря управления периферией после ликвидации округов сыграла в данном случае благотворную роль: разрушительные последствия реализации молотовских директив проявились далеко не всюду. Но голод распространялся на всю территорию Украины под влиянием непрерывной работы хлебозаготовителей. Вместе с голодом ширились "острые настроения".

Сообщения об антисоветских настроениях стекались в Кремль отовсюду. В письмах звучали и угрозы. Вот несколько коротких сообщений.

"У крестьян такое впечатление складывается, что страшно даже говорить: когда б только что, так сразу повернули бы винтовки против. Сообщает Вам Тарасюк Иван — ученик школы ФЗО, станция Долинская. Сейчас я работаю в ГПУ по выявлению антисоветских событий"1. "Дорогой товарищ Сталин, − писали студенты Днепропетровского химико-технологического техникума, − на это надо обратить особое внимание, так как люд в селе поднимет прямо забастовку, пойдет против Советской власти и еще немного так побудет без хлеба, голодный, то будут просто идти и разрушать колхозы, разбирать свое собственное имущество и работать индивидуально, как и раньше работали. Все это принуждают делать нищета, убожество, голод, от которого они теперь пухнут"2. В сделанной 6 июля 1932 г. для ЦК ВКП(б) подборке неопубликованной корреспонденции, которую получала газета "Известия ЦИК СССР и ВЦИК", ужасает апокалипсическим предчувствием Голодомора письмо без подписи из Москвы: "Голод на Украине − это результат неумелой нашей политики. Ежедневно мы кричим о наших успехах, тогда как вокзалы переполняются беженцами голодающих республик. Целыми семьями побираются по городам. И этот ужас при всем желании не скроешь. По слухам, на Украине засеяно меньше чем на 50%, а это значит, что опять придется голодать"3.

За период от 1 января по 15 июля 1932 г. секретно-политический отдел ОГПУ зарегистрировал в Украине лишь 923 массовых выступления против власти, причем сделал вывод, что эта республика занимает первое место среди регионов СССР по антисоветским проявлениям4. Чем объяснить, что крестьянство, в том числе украинское крестьянство, так слабо реагировало теперь на ту невероятно тяжелую ситуацию, в которую оно попало благодаря действиям власти? Масштабы антисоветской активности были несоизмеримо меньшими, чем в первом квартале 1930 г., тогда как действия власти, которая организовала массовый голод − неизмеримо более тяжкими для крестьян. Причина лежит на поверхности: за два года Кремль изъял из села людей, которые могли организовать борьбу с государством. Протестный потенциал села нарастал, но не находил выхода. И все же "острые настроения" становились все более опасными для власти.

В Украине "острые настроения" как проявление социального протеста нередко трансформировались в национальный протест. В 2009 г. Федеральное архивное агентство РФ издало большую подборку о голоде в СССР в виде ксерокопий документов. Впечатляет листовка, адресованная жителям колхоза "Красный пахарь" (Горловский район), приклеенная возле сельсовета 24 июня 1932 г.: "Граждане, объединяйтесь индивидуальные с колхозниками рука об руку и сбрасывайте с себя гнет красной узурпатовщины, ибо иначе Вы погибнете. Да здравствует свободная украинская демократическая республика"1.

В возрастающей литературе о голоде 1932–1933 гг. в СССР чаще всего отсутствует региональная составляющая: авторы сосредоточиваются на исследовании только собственного региона. Отсутствие компаративного анализа не позволяет сделать необходимые обобщения. А в литературе о Голодоморе в Украине отсутствует хронологическая составляющая: голод первой половины 1932 г. сливается с голодом второй половины этого года, а этот последний накладывается на голод первой половины 1933 г. Люди умирали в Украине от искусственного, вызванного властью голода в течение всех этих двух лет. Но исследователь должен найти грань, которая отделяет смерть от голода от убийства голодом. В первом случае голод был достаточно неприятным для власти побочным следствием ее действий, и по мере возможности она принимала меры по спасению голодающих. Во втором случае, т.е. за этой гранью, голод специально организовывался с расчетом лишить жизни определенное количество людей. В отличие от вполне точных контрольных цифр на отстрел «врагов Советской власти», количество людей, которое подлежало убийству голодом, было неопределенным и могло регулироваться мероприятиями по спасанию голодающих. К тому же, спасение голодающих становилось в этом случае убедительным доказательством непричастности власти к убийству голодом − наиболее отвратительному, а потому и замаскированному способу борьбы с "врагами Советской власти".

Голод первой половины 1932 г. в Украине был явно нежелательным для власти явлением. 18 марта политбюро ЦК КП(б)У передало на прокорм колхозников Зиновьевского района 1000 пудов хлеба и Молдавской АССР − 1000 тонн кукурузы. Объемы помощи были мизерные, уверения С.В. Косиора об отсутствии у руководителей республики собственных продовольственных ресурсов не расходились с правдой. В постановлении относительно Зиновьевска была такая фраза: "Предложить обкому командировать специальных товарищей для организации этой помощи, не придавая широкой огласке"1. Оттертые от реальной власти союзными ведомствами, украинские руководители боялись, что другие голодающие районы воспользуются прецедентом и бросятся к ним за помощью.

Союзные ведомства впервые согласились выделить помощь голодающим только 19 апреля. Тогда из их резервов на территории Украины было выделено 3 тыс. тонн проса2. Оказалось, однако, что значительных резервов нет и в союзных ведомствах, а тратить неприкосновенный фонд на текущие нужды, пусть даже на спасение крестьян от голодной смерти, Сталин не желал. Использовались только запасы, предназначенные для экспорта. В конце апреля и в начале мая 1932 г. наркомат внешней торговли СССР получил распоряжение возвратить из портов 15 тыс. тонн кукурузы и 2 тыс. тонн пшеницы, чтобы передать их Украине. Одновременно в Китае, Персии и Канаде для потребностей Комитета заготовок было закуплено 9,5 млн. пудов зерна. Это дало возможность прекратить вывоз хлеба из Украины в Закавказье и перебросить 4 млн пудов зерна с ЦЧО на УССР3. В конце мая по поручению политбюро ЦК ВКП(б) к оказанию помощи присоединились тресты и объединения союзных ведомств (большей частью расположенные на территории самой Украины), после чего голодающие начали получать сушеную рыбу, крупы, тюльку и другие продукты.

15 июня Сталин обратился к Кагановичу: "По моему, Украине дано больше, чем следует. Дать еще хлеб незачем и неоткуда"1. 23 июня политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение прекратить завоз хлеба в Украину2. Вызревал новый урожай, и Кремль начал готовиться к очередной заготовительной кампании.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26