От редактора Взгляд из России и Украины на историографию проблемы

Главная страница
Контакты

    Главная страница



От редактора Взгляд из России и Украины на историографию проблемы



страница4/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Украинский Голодомор как геноцид




Несколько вступительных замечаний


Получив предложение ответственного редактора книги1 подготовить раздел о голоде 1932–1933 гг. в Украине, я долго раздумывал, как донести свое понимание этого события до российского читателя. Верховная Рада Украины в ноябре 2006 г. приняла закон, в котором Голодомор квалифицируется как геноцид. С этого времени трагическая страница общего прошлого стала разъединять правительства и народы обеих стран. Украинское общество тоже разделилось на два противоборствующих лагеря. Люди не хотят слышать аргументов противоположной стороны, каждая убеждена, что доводы оппонентов несостоятельны.

Не думаю, что меня можно упрекнуть в политической предубежденности. Вывод о том, что украинский голод был геноцидом, я сделал задолго до обретения независимости Украиной и Россией2. Моя первая монография о голоде была итогом четырехлетней работы в тех архивах, к которым историков не допускали. Запретная тогда тема голода была навязана руководством Компартии Украины именно мне по той причине, что я работал в отделе Института истории АН УССР, который специализировался на межвоенном периоде 1921–1940 гг. Цекисты полагали, что ученые АН УССР могут найти аргументы, которые опровергнут выводы образованной в Конгрессе США комиссии по расследованию украинского голода 1932–1933 гг. Их поручение свидетельствовало о том, что третье поколение компартийно-советских руководителей плохо ориентировалось в недавнем прошлом собственной страны.

Чтобы войти в проблему по-настоящему, четырех лет работы оказалось недостаточно. Мой вывод о геноциде, как и выводы Р. Конквеста и Дж. Мейса, подкреплялся в большей степени показаниями выживших очевидцев, чем документами. Однако с осени 1986 г. утекло много воды, и теперь украинская трагедия получила свою документальную базу.

Не буду прямо затрагивать тему о геноциде, она принадлежит правоведам. Свою задачу вижу в том, чтобы читатель задумался над приведенными в этом разделе аргументами и подошел к теме с позиции науки.

У многих, кто читал мои работы, сложилось впечатление, что я каменной стеной отделяю украинский Голодомор от общесоюзного голода. Такой вывод упрощает то, что произошло в действительности. Голод в УССР довольно долго не отличался от общесоюзного, и только в последние месяцы 1932 г. на ограниченном пространстве (а именно  − в селах, поставленных на "черную доску") обрел свой новый устрашающий облик. В январе 1933 г. на "черную доску", фигурально выражаясь, была поставлена вся Украина. В республике продолжали действовать причины, которые обусловили общесоюзный голод, но появилась новая репрессивная составляющая  − конфискация всего нехлебного продовольствия у тех, кого государство обвиняло в саботаже хлебозаготовок. Эту конфискацию за несколько недель провели чекисты под маскировочным покровом хлебозаготовительной кампании при полной блокаде сельской местности  − информационной и физической. Сельское население внезапно оказалось в ситуации глубокого голодания. Со второй декады февраля государство начало предоставлять ему широко разрекламированную продовольственную помощь. Помогали, однако, не всем и не везде, так что погибли миллионы. Информационная блокада по инерции продержалась до декабря 1987 г., ибо никто из советских руководителей не отваживался приоткрыть этот ящик Пандоры.

Такова, в нескольких словах, схема украинского Голодомора. Он стал следствием определенного стечения обстоятельств места и времени, обусловленных социально-экономической и национальной политикой Кремля. Я хочу доказать, что общесоюзный голод был вызван курсом на строительство коммунизма методом проб и ошибок. Хочу показать также, что перерастание голода в Голодомор стало следствием тщательно законспирированных преступных действий немногочисленного сталинского окружения. Мы поймем мотивы Сталина, анализируя совокупность происходивших событий, но не обнаружим документов, прямо их подтверждающих, ибо диктатору не нужно было объяснять свои действия подчиненным. Однако подчиненные нуждались в инструкциях, и поэтому мы сможем задокументировать механизм террористической акции, следствием которой стало умышленное убийство голодом миллионов крестьян.

В украинском обществе есть люди, которые обвиняют в организации Голодомора Россию. В таких случаях всегда вспоминаю фильм с участием прославленного Алексея Баталова, сюжет которого объясняется названием: "Чисто английское убийство". Смерть в миллионных масштабах от голода 1932–1933 гг. была закономерным следствием эксперимента по созданию методами насилия и пропаганды "идеального" социально-экономического строя, контуры которого родились в головах небольшой группы революционеров. Убийство голодом в Украине оказалось возможным вследствие колоссальной концентрации политической власти, которая стала необходимой, чтобы превратить преобладавших в стране мелких собственников в пролетариев. Созданная В.И.Лениным партия оказалась игрушкой в руках диктатора. Чтобы удержаться у власти в ситуации им же вызванного кризиса, Сталин не остановился перед масштабными репрессиями, в том числе самой страшной — террором голодом. Так что украинский Голодомор — это чисто советское убийство.

В российской обществе сложилось ошибочное мнение о том, что репрессии коммунистического режима не имели национальной составляющей. "Пролетарские интернационалисты", а именно таковыми считали себя вожди большевистской партии, старались не выявлять негативного отношения к народам. Они поднимали на щит классовую борьбу, изображая насилие над эксплуататорскими классами как магистральный путь к "светлому будущему"  − коммунизму. Но коммунистический строй насаждался в многонациональной стране, и сопротивление этому курсу Кремля в национальных регионах варьировалось в широких пределах. Преодолевая его, руководители большевиков использовали сильные, порой страшные методы, но всегда маскировали репрессивную составляющую в национальной политике лексикой классовой борьбы.


Рождение государства-коммуны


Возвратившись из эмиграции в революционный Петроград, вождь большевиков В.И.Ленин выступил перед участниками Всероссийского совещания советов рабочих и солдатских депутатов. Десять тезисов, которые содержались в докладе, большевистская газета „Правда” напечатала 20 апреля 1917 г. "Апрельские тезисы"  − один из ключевых документов в вековой истории КПСС. В отличие от точных рекомендаций в деле борьбы за власть, план действий после установления „диктатуры пролетариата” формулировался в тезисах завуалированно − как краткий перечень задач. Таких задач оказалось четыре, и все были связаны с коммунистическим строительством. Речь шла о переименовании партии большевиков из социал-демократической в коммунистическую; принятии партией новой, коммунистической программы; построении государства-коммуны; объединении иностранных партий с подобной программой в Коммунистический интернационал1.Означало ли это, что цепь причинно-следственных связей, которая завершилась Голодомором, вела свое начало от Российской революции 1917 г.? С таким выводом спешить не следует.

Советская историография изображала коммунистические преобразования как требования масс, которые проявились в народной революции и были реализованы большевиками. Чтобы обосновать это утверждение, Российская революция была разделена на две − Февральскую буржуазно-демократическую и Октябрьскую пролетарскую. От Октябрьской революции начинался отсчет коммунистических преобразований. Нужно различать, однако, приход большевиков к власти и начало реализации ими ленинского тезиса о "государстве-коммуне". Несмотря на то, что этот тезис был сформулирован в апреле 1917 г. как цель, которую большевики намеревались воплощать в жизнь после прихода к власти, он не был связан с Российской революцией. Можно сказать даже больше: идею государства-коммуны отделяла от Российской революции целая пропасть.

Политические партии в этой революции были представлены двумя блоками — либеральным и социалистическим. Термин "социализм" надо понимать в его первичном значении, которое не имеет ничего общего с дальнейшими модификациями − ленинской (социализм как первая фаза коммунизма) и гитлеровской (национал-социализм). Либеральный блок, во главе которого стояла партия кадетов, был менее радикальным, а социалистический (главным образом меньшевики и эсеры) − более радикальным. Оба блока образовывали в революции единый демократический лагерь и соглашались с тем, что страну нужно вести к Учредительному собранию. Однако наряду с политическими партиями сформировался еще один участник революционных действий − лагерь народных низов в виде советов. В отличие от партий, советы требовали немедленной экспроприации помещиков и буржуазии. Шла речь не только о ликвидации институтов власти и перераспределении собственности, как во всех известных историкам революциях, но и об уничтожении общественных классов. Экстремистские требования советов были следствием присущей России острой социальной конфронтации, умноженной на бремя изнурительной мировой войны.

Подавляющее большинство представленного в советах рабочего класса (в том числе и в украинских губерниях) поддерживало партию меньшевиков, которая разделяла позицию европейской социал-демократии о необходимости согласования интересов труда и капитала путем переговоров. Среди крестьянско-солдатских представителей в советах особым влиянием пользовались эсеры, которые тоже желали выйти из революции на основании законов, принятых легитимным путем, т.е. через Учредительные собрание. Эти партии пользовались влиянием в советском лагере — анархическом и деструктивном. Они рассматривали советы как временные организации, призванные воспрепятствовать мобилизации контрреволюционных сил.

В.И. Ленин выдвинул в "Апрельских тезисах" лозунг "Вся власть − Советам!" Его стратегия заключалась в том, чтобы завладеть советами изнутри, сбросить Временное правительство и поставить на его место собственное правительство в советской оболочке. Завоевание большинства в советах для партии Ленина было реальной задачей. Доктринальный экстремизм большевиков, которые стояли за ликвидацию частной собственности на средства производства, частично совпадал со стихийным экстремизмом советов, которые требовали экспроприации собственности помещиков и буржуазии. На практике лозунг "Вся власть − Советам!" означал установление однопартийной диктатуры. Большевики должны были изгнать из советов представителей других партий. Сливаясь с большевистской партией и становясь властью на всех уровнях государственного руководства и местного самоуправления, советы теряли политическое значение, но формально оставались самостоятельной организационной структурой.

В первые месяцы революции успехи большевиков были невелики. Выступая под собственными лозунгами, они не обрели популярности среди радикальных слоев населения, которые шли за советами. Поэтому в августе 1917 г. Ленин временно отказался от собственных и взял на вооружение советские лозунги. Вместо лозунга превращения войны империалистической в войну гражданскую большевики поддержали всенародное требование о заключении сепаратного мира. Вместо требования преобразовать помещичьи имения в советские хозяйства (совхозы) они поддержали крестьянский лозунг "черного передела".

Советские лозунги отделяла от коммунистических целая пропасть. В "Манифесте Коммунистической партии", который стал своеобразной Библией для В.И.Ленина и его сторонников, К.Маркс и Ф.Энгельс высказывались предельно четко: „Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности”1. Однако участники Российской революции не думали уничтожать частную собственность как таковую. Крестьяне, которые составляли большинство населения страны и численно преобладали в солдатских советах, стремились приумножить свою собственность за счет помещичьей. Рабочие тоже желали, говоря современным языком, приватизировать предприятия, на которых работали. Октябрьский переворот, который дал власть большевикам, осуществлялся под советскими, а не под коммунистическими лозунгами.

Политический режим, который установился после октябрьского переворота в Петрограде и за несколько месяцев распространился на большую часть бывшей Российской империи, был продуктом ленинского гения. Он представлял собой симбиоз диктатуры большевистской партии, которую ее пропагандисты позиционировали как "диктатуру пролетариата", с вполне реальной и рассредоточенной по всей народной толще властью советских органов. Благодаря советам большевистская партия приобретала государственный статус. В обоих своих компонентах − исполкомах советов и партийных комитетах − советская власть была реальной, но разной по характеру: управленческой − в советах и диктаторской — в парткомах. Все существующие в стране организационные структуры имели вертикальное строение и руководствовались в своей деятельности принципом "демократического централизма", который предполагал подчинение нижестоящих ячеек вышестоящим. Таким образом, сплетенные между собой партийная и советская вертикали обладали колоссальной властью в каждом иерархическом звене, но это была власть по доверенности. Диктаторская власть в полном объеме концентрировалась на острие построенной большевиками пирамиды − в политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б). Материальным выражением компартийной диктатуры были органы государственной безопасности. Формально они являлись составной частью советских органов власти, но реально сливались с партийными органами, подчиняясь во всех иерархических звеньях только самим себе, и лишь в своем высшем звене − политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б).

Советскую власть не зря называли рабоче-крестьянской. Ведь советские органы власти не только избирались рабочими и крестьянами, они состояли из них же. Пропагандисты всячески подчеркивали народный характер власти, которую называли советской. Но советские органы власти представляли собой лишь один сегмент политического режима. Сплетенный из двух вертикалей, диктаторский режим не зависел от избирателей и был вполне свободен в своих действиях. Общаясь с населением, он использовал средства насилия, пропаганды и воспитания. Обусловленное государственным террором отсутствие контрпропаганды существенным образом повышало эффективность пропагандистского и воспитательного воздействия на общество. Руководители партии большевиков уже весной 1918 г. оказались в состоянии поставить в повестку дня коммунистические лозунги, от которых отреклись в августе 1917 г.

Марксизм имел немало принципиальных отличий от учения, которое называли в СССР марксизмом-ленинизмом. Главнейшим, наверное, было то, что К. Маркс считал коммунистическое общество закономерным продуктом объективного естественно-исторического развития человечества. В его работах мы не найдем понятия "коммунистическое строительство". В.И.Ленин, однако, считал, что ждать вызревания коммунизма не следует. Строительство коммунизма он рассматривал как главную обязанность пролетарской (но только своей) партии после ее прихода к власти.

Вожди большевиков, начиная с Ленина, не случайно хотели облачить коммунистический эксперимент в оболочку народной революции 1917 г. Это позволяло представить эксперимент собственного изобретения как выражение устремлений народных масс. Большевики выглядели в этом случае партией, призванной реализовать эти устремления.

Немало современников Ленина поверили в то, что большевики хотят ввести строй, основанный на принципе "от каждого − по способностям, каждому − по потребностям". Они старались убедить ленинскую партию в утопичности такого замысла. Но большевистские пропагандисты с удвоенной энергией доказывали реальность построения общества, в котором люди будут пользоваться материальными и духовными благами по потребностям. Поэтому суть коммунизма в сознании нескольких поколений советских людей неразрывно связалась с принципом "каждому − по потребностям". В действительности же суть коммунизма определялась отношениями собственности, а не распределения. Вслед за К.Марксом западноевропейские марксисты отождествляли коммунизм с обществом отдаленного будущего, в котором государство отмирает. Ленин же требовал немедленно создавать государство-коммуну. С этой целью большевики должны были под видом национализации (обращения в собственность нации) или обобществления (обращения в собственность общества) передать все средства производства в собственность советскому государству. Учитывая специфику советской власти, это означало передачу средств производства в собственность государственной партии, а еще точнее − в частную собственность ее вождей.

Преобразование обретенной в ноябре 1917 г. власти в диктатуру и распространение диктатуры в форме "триумфального шествия Советской власти" на основную часть бывшей империи было закончено к весне 1918 г. Весной вышли в свет брошюра Н.И.Бухарина "Программа коммунистов (большевиков)" и статья В.И.Ленина "Очередные задачи Советской власти". В брошюре, которая появилась как раз тогда, когда партия меняла свое название, были нарисованы заманчивые картины будущего коммунистического строя. В статье Ленина коммунистические преобразования провозглашались очередными задачами советской власти. Речь шла о превращении крупного производства в общенародную (т.е. государственную) собственность, фактическом огосударствлении мелкого производства, ликвидации товарно-денежных отношений и создании на руинах рыночной экономики централизованного планового хозяйства.

Всю грандиозность преобразований большевистская верхушка хорошо понимала. На Всероссийском съезде советов народного хозяйства в мае 1918 г. Ленин охарактеризовал их в таких выражениях: "Нам надо совершенно по-новому организовать самые глубокие основы человеческой жизни сотен миллионов людей"1. Порядок цифр доказывает, что вождь мирового пролетариата, как его уже называли в советских газетах, мыслил планетарными масштабами. Отголосок таких масштабов мы видим и в Конституции УССР, утвержденной ІІІ Всеукраинским съездом советов в марте 1919 г.: "Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей твердой решимости войти в состав Единой Международной Социалистической Советской Республики, как только создадутся условия для ее возникновения"2.

Главным пунктом коммунистических преобразований было изменение социальной природы многомиллионного крестьянства. Его можно было осуществить только путем сплошной коллективизации сельского хозяйства. В постсоветской историографии делается ударение на том, что программа преобразования преимущественно аграрной страны в индустриальную требовала мобилизации крестьянских средств, которая могла быть проведена только в коллективизированной деревне. Не акцентируется, однако, более существенное обстоятельство: крестьянину-собственнику не было места в государстве-коммуне. Руководителям партии требовалась индустриально развитая страна, способная вооружить Красную армию совершенным оружием. Но прежде всего им требовалась послушная страна, каждый гражданин которой должен был находиться в зависимости от власти.

В партийной программе подчеркивалось, что РКП(б) рассматривает "устройство советских хозяйств и поддержку обществ, а равно товариществ для общественной обработки земли вплоть до сельскохозяйственных коммун, как единственный путь к абсолютно необходимому повышению производительности земледельческого труда"1. Однако тезис о производительности труда был маскировочным. Крупные сельскохозяйственные предприятия в форме совхозов и коммун решали проблему налаживания нетоварной смычки сельской экономики с национализированными "командными высотами". Ставя на повестку дня вопрос об изменении социального статуса тех, кого большевики пренебрежительно называли "мелкой буржуазией" − мелких производителей и земледельцев, Ленин подчеркивал: "Главный вопрос революции заключается теперь в борьбе против этих двух последних классов. Чтобы освободиться от них, необходимо применять другие методы, чем в борьбе против крупных землевладельцев и капиталистов"2. Итак, требовалось найти другие методы, но все-таки "освободиться от них".

Чтобы освободиться от крестьян-собственников, в конце 1918 г. Совнарком подготовил декрет, характер и цель которого раскрывались в самом названии: "О социалистическом землеустройстве и о мероприятиях по переходу к социалистическому земледелию". В тексте декрета содержалась знаменательная фраза: "На все виды единоличного землепользования следует смотреть как на преходящие и отживающие"3. Для его апробации в Москве был созван Всероссийский съезд земельных отделов, комитетов бедноты и коммун. Советские чиновники одобрили декрет, после чего он был принят Всероссийским съездом советов и опубликован 14 февраля 1919 г. Месяцем позднее была утверждена вторая партийная программа, в которой предусматривались только две формы хозяйствования на селе − совхозы и коммуны.

Восстановление советской власти в Украине совпало во времени с этим радикальным поворотом. Республика, где еще сохранялось помещичье землевладение, была обречена превратиться в испытательный полигон по созданию в сельском хозяйстве крупного производства. Нарком земельных дел УССР В.Н.Мещеряков заявил, что в Украине нет оснований с самого начала повторять путь, пройденный в Великороссии: распределять всю землю, растягивать и делить, а потом на пустом месте создавать коммуны и совхозы. Правительство УССР уже с марта 1919 г. начало превращать часть помещичьих имений в совхозы или коммуны.

Украинское крестьянство ответило на это повстанческим движением. Красная армия, которая тогда была сформирована из повстанческих отрядов, возникших в ходе борьбы с немецко-австрийскими оккупантами, потеряла боеспособность. На подавление крестьянских восстаний были брошены отряды интернационалистов, сформированные для оказания помощи советской Венгрии. В результате честолюбивые мечты "вождей мирового пролетариата" В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого войти в Европу не реализовались. Более того: Красная армия потерпела поражение в Донбассе, войска А.И. Деникина летом 1919 г. молниеносно оккупировали Украину и двинулись на Москву.

Большевикам удалось справиться с белогвардейской угрозой, и осенью 1919 г. три армии Л.Д.Троцкого снова вошли в Украину. Ленин учел урок противостояния с крестьянством, и в резолюции "О Советской власти на Украине", которую приняла в декабре 1919 г. VІІІ Всероссийская конференция РКП(б), аграрная политика большевиков обрела принципиально иной вид, нежели тот, который предполагался партийной программой. Партконференция утвердила такие задачи земельной политики в УССР:

1) Полная ликвидация восстанавливаемого Деникиным помещичьего землевладения с передачей земель безземельным и малоземельным крестьянам.

2) Советские хозяйства строить только в строго необходимых размерах, сообразуясь с жизненными интересами окружающего крестьянства;

3) В деле объединения крестьян в коммуны, артели и т.п. строго проводить политику партии, которая не допускает в этом отношении никакого принуждения, предоставляя это исключительно свободному решению самих крестьян и строго карая за всякие попытки внести в это дело начало принуждения"1.

Таким образом, отход от "черного передела", который провозгласил Декретом о земле ІІ Всероссийский съезд советов, был списан на инициативу местной власти. Не в силах разобраться в хитросплетениях аграрной политики Кремля, крестьяне после поражения деникинцев приветствовали большевиков, одновременно называя коммунистов грабителями.

Крестьянскую реакцию в Украине на идею коллективизации Ленин учел, определяя перспективы аграрной политики для всей страны. В декабре 1920 г. на VІІІ Всероссийском съезде советов он сказал: "Надо опираться на единоличного крестьянина, он таков и в ближайшее время иным не будет, и мечтать о переходе к социализму и коллективизации не приходится"2.

К чему вел вынужденный отказ большевиков от коллективизации сельского хозяйства? Приходится повторить, что коллективизация пропагандировалась не с целью повышения производительности крестьянского труда (хотя это был единственный аргумент большевистских пропагандистов), а для того, чтобы сомкнуть частновладельческую сельскую экономику с национализированной городской. Коммунистический штурм не мог не задеть села даже тогда, когда власть отказалась от насаждения совхозов и коммун. Оставляя производителей сельскохозяйственной продукции экономически независимыми (тогда появился термин "единоличники"), государство все-таки должно была получить продовольствие, чтобы накормить армию и рабочих национализированных предприятий.

В нормальных условиях товаропроизводители города и села общались между собой через рынок. Уровень цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию устанавливался по закону спроса и предложения. Но государство-коммуна самим своим существованием разрушало рынок и создавало острую потребность в централизованном регулировании отношений между городом и селом. Проблема заключалась в том, что в городе вместо бесчисленного количества товаропроизводителей появился только один, который даже не желал называть свою продукцию товаром, т.е. выходить с ней на рынок. Спрос государства на сельскохозяйственную продукцию резко возрос, ведь оно создавало миллионные армии, чтобы обеспечить победу в гражданской войне и при случае предоставить "интернациональную помощь" единомышленникам в Европе, которые рекрутировались Коминтерном с невиданной скоростью. С другой стороны, национализация предприятий вызвала глубокую хозяйственную разруху, и город почти ничего не мог предложить селу в порядке натурального продуктообмена. Оставалось одно: реквизировать крестьянскую продукцию, вводить продовольственную разверстку.

9 мая 1918 г. появился декрет ВЦИК "О предоставлении народному комиссариату продовольствия чрезвычайных полномочий в борьбе с сельской буржуазией, которая скрывает хлебные запасы и спекулирует ими". Объявлялось, что крестьяне обязаны сдавать запасы хлеба, которыми они обладали, по государственным расценкам. Рыночная торговля хлебом запрещалась как спекулятивная. 21 ноября 1918 г. Совнарком РСФСР принял декрет "Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства". Декрет возлагал на государство в лице наркомпрода обязанности по заготовке и распределению среди населения всего того, что оно приобретало через запрещенную теперь торговлю. Заготовители начали накладывать на крестьян обязательные задания, исходя из имеющихся нужд, после чего распределяли их по уездам, волостям и селам. Наконец, 11 января 1919 г. появился декрет о хлебной и фуражной разверстке. В Украине, которая сохраняла формальную независимость, коммунистическое распределение и продразверстка были внедрены одним декретом ВУЦИК "Об общегосударственном учете и распределении продуктов и предметов домашнего хозяйства" от 12 апреля 1919 г.

Когда крестьяне убеждались, что государство забирает себе все то, что они намеревались продать на рынке, то теряли интерес к работе. Посевные площади, особенно под технические культуры, резко сокращались. Полученная после раздела помещичьих имений земля оставалась необработанной.

И снова выходило так, что наибольшее сопротивление продразверстке оказывало украинское крестьянство. Весной 1920 г., когда шла радикальная аграрная реформа (в духе "черного передела"), оно поддержало советскую власть. В связи с этим потерпели неудачу расчеты С.В.Петлюры после захвата Киева войсками Ю.Пилсудского поднять всеукраинское крестьянское восстание. Однако уже осенью этого года возмущенные продразверсткой крестьянские массы начали борьбу с частями Красной армии, которые принимали непосредственное участие в реквизициях. "Кулацкий бандитизм", как называли большевистские агитаторы новую вспышку гражданской войны после ликвидации польского и врангелевского фронтов, широкой волной разлился по всей Украине. Чтобы удержать ее под своим контролем, Кремлю пришлось держать в республике миллионную армию, которая состояла из красноармейцев, мобилизованных в других регионах.

VIII Всероссийский съезд советов в декабре 1920 г. утвердил разработанный Государственной комиссией по вопросам электрификации России (ГОЭЛРО) план восстановления и развития основных отраслей народного хозяйства. Выступая на съезде, В.И.Ленин выразил надежду, что продразверстка 1921 г. даст государству не меньше 300 млн. пудов хлеба, и при этом заметил: "Без такого фонда невозможно восстановить промышленность страны, невозможно думать о возрождении транспорта, невозможно даже подходить к великим задачам электрификации России"1. Вождь большевиков, следовательно, собирался выполнять рассчитанный на 10–20 лет план ГОЭЛРО с помощью реквизиции крестьянской продукции. Можно ли было принудить крестьян согласиться на реквизиции, если перед тем государство не было в состоянии загнать их в коллективные хозяйства?

Снова-таки, Ленин рассчитывал на насилие. По его поручению правительство разработало законопроект "О мерах укрепления и развития крестьянского сельского хозяйства" и внесло его в ЦИК РСФСР для рассмотрения на VIII съезде советов. Предполагалось дополнить разверстку крестьянской продукции разверсткой посева. Считалось, что двойная разверстка даст возможность предотвратить ожидаемое катастрофическое сокращение посевов в 1921 г. В выступлении на съезде 24 декабря 1920 г. Ленин так охарактеризовал разработанный документ: "Сущность законопроекта в том, чтобы сейчас прийти к практическим мерам помощи крестьянскому единоличному хозяйству, которое преобладает, такой помощи, которая заключалась бы не только в поощрении, но и в принуждении"2.

23 декабря 1920 г. законопроект стал законом. Трудно сказать, задумывались ли делегаты съезда над тем, что доведенными до каждого крестьянского двора государственными „уроками” на посев они возвращают крестьянина в такое положение, которое существовало до 1861 г. Курс на коммунистическое строительство подталкивал партию к фактическому введению крепостничества.

Реализация этого закона могла бы закончиться для советской власти катастрофой. В.И. Ленин своевременно понял это и отменил разверстку. Крестьяне получили возможность свободного выхода на рынок после уплаты государству определенного налога. В первой половине 1921 г. правительство перешло к новой экономической политике, которая позволила в короткие сроки покончить с хозяйственной разрухой.

Не желая пятнать доктрину и основанную на ней программу РКП(б), Ленин в марте 1921 г., т.е. уже после перехода к нэпу назвал коммунистические преобразования 1918–1920 гг. "военным коммунизмом". Осуждение коммунистического штурма он подменил утверждением о том, что штурм был вызван условиями гражданской войны и иностранной военной интервенции. Во всех советских энциклопедиях "военный коммунизм" стали трактовать как систему чрезвычайных социально-экономических мероприятий временного характера, и не более того. Завоеванием первого коммунистического штурма оказались только "командные высоты" народного хозяйства. Экономический фундамент советской власти остался недостроенным.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

  • Рождение государства-коммуны