Новые документы российских архивов о голоде 1932 – 1933 гг. в СССР

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Новые документы российских архивов о голоде 1932 – 1933 гг. в СССР



страница2/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Новые документы российских архивов о голоде 1932 – 1933 гг. в СССР
По инициативе Федерального архивного агентства РФ с 2007 г. осуществляется международный научный проект «Голод в СССР. 1929 – 1934 гг.». Его целью является подготовка к печати сборника документов на указанную тему проекта. В работе над проектом принимают участие государственные архивы России, Казахстана, Белоруссии1.

В ходе работы над проектом выявлены новые документы из Архива Президента Российской Федерации, Центрального архива Федеральной службы безопасности РФ, Архива Внешней Политики МИД РФ, Российского государственного архива социально-политической истории, Российского государственного архива экономики, Государственного архива Российской Федерации, позволяющие получить более четкое представление о причинах, масштабах и последствиях голода 1932 – 1933 гг. в СССР. Наиболее важные из них, использованные в данной статье, были опубликованы в различных изданиях, размещены на выставках и сайтах, организованных Федеральным архивным агентством России, МИД РФ и другими учреждениями2.

В настоящей статье нами предпринимается попытка изложить версию основных обстоятельств великой трагедии народов СССР в начале 1930-х гг., основанную на предварительном анализе этих новых документах. Кроме того, нами используются и другие источники по указанной теме.

Известные нам документы убедительно свидетельствуют, что голод в СССР в начале 1930-х гг. явился результатом комплекса причин объективного и субъективного характера. Главной из них была аграрная политика сталинского руководства СССР, проводившаяся в конце 1920-х- начале 1930-х гг. Ее целью было превращение сельского хозяйства в основной источник ресурсов для форсированной индустриализации страны, которая началась в СССР в конце 1920-х гг. Стране нужны были средства на закупки за рубежом оборудования для флагманов первой пятилетки, растущие города нуждались в больших объемах продовольствия1. Они могли быть получены за счет внутренних ресурсов и финансовой помощи СССР со стороны западных стран. Но западные страны отказали СССР в необходимых кредитах на эти цели, или они были незначительными с точки зрения его потребностей. Поэтому главным источником индустриализации страны стало сельское хозяйство.

Именно для обеспечения индустриализации необходимыми ресурсами и начала осуществляться в СССР в конце 1920-х – начале 1930-х гг. новая аграрная политика. Эта политика преследовала цель добиться резкого повышения товарности сельскохозяйственного производства за счет изменения его организационных форм. Ее ошибки привели в конечном итоге к голоду 1932 – 1933 гг. Основным содержанием этой политики стало насильственное насаждение в зерновых районах СССР колхозов, строительство крупных государственных хозяйств – совхозов при одновременной ликвидации мелкого крестьянского производства как неэффективного и низкотоварного, неспособного удовлетворить потребности строящейся промышленности и растущего городского населения в условиях индустриализации.

Для подобных действий у сталинского руководства имелись и объективные причины. К концу 1920-х гг. сельское хозяйство СССР оказалось в состоянии стагнации, в стране возник серьезный продовольственный кризис, была введена карточная система для городского населения. Чрезвычайные меры заготовок продовольствия, особенно хлеба, в 1927 – 1929 гг. не дали должных результатов1. Выходом из этой ситуации стал курс на сплошную коллективизацию сельского хозяйства СССР в 1930 г.

По замыслу сталинского руководства, она должна была обеспечить рост сельскохозяйственного производства, а самое главное – увеличить его товарность. Последнее обстоятельство имело первостепенное значение с точки зрения политики индустриализации: в 1930 г. был запланирован экспорт в Западную Европу огромного количества советского зерна (более 5 млн. т)1. Политика зернового экспорта была оптимальной с точки зрения имеющихся у СССР возможностей получения валюты для нужд индустриализации. В то же время она потребовала форсированного сбора и своевременного вывоза за границу огромных объемов зерна. В краткие сроки получить его можно было лишь используя ресурсы создаваемого для этой цели колхозно-совхозного строя. В противном случае СССР ожидало невыполнение экспортных контрактов и, как следствие, срыв плана индустриализации. Отсюда сплошная коллективизация в начале 1930 г. и нажим на деревню со всеми вытекающими последствиями.

В 1930 – 1932 гг. СССР удалось заключить с западноевропейскими партнерами контракты на поставку в Западную Европу значительных объемов советской пшеницы и других зерновых культур. Взамен он получил оборудование для своих заводов. Основными потребителями советского зерна были Англия, Италия, Германия, Бельгия и др. страны. В начале 1930-х гг. западноевропейские потребители получили из СССР свыше 12 млн. т зерна2. Это сотрудничество осуществлялось на фоне голода миллионов советских крестьян, ставших жертвами «голодного экспорта» и сталинской индустриализации. Данный факт был хорошо известен широкой европейской общественности, несмотря на его замалчивание в СССР3. Но он не повлиял существенным образом на отношения ведущих европейских стран и США к Советскому Союзу. Более того, эти отношения укреплялись. Документы свидетельствуют, что СССР готов был отказаться в 1931 г. от «голодного экспорта» при условии получения от западных стран кредитов1. Но этого не произошло.

Связь зернового экспорта, коллективизации и голода 1932 – 1933 гг. очевидна и не вызывает сомнений. В его эпицентрах оказались главные житницы СССР, традиционно являвшиеся основными поставщиками зерна на экспорт и для удовлетворения нужд населения промышленных центров. В 1930 – 1932 гг. основной вывоз хлеба пришелся на четыре региона СССР – Украину, Северный Кавказ, Поволжье и Центральный Черноземный район2. В 1932 – 1933 гг. именно они станут зонами массового смертного голода. Необходимость обеспечения экспортных заданий придала в этих регионах коллективизации и заготовкам хлеба особо репрессивный и разрушительный для сельскохозяйственного производства характер. Таким образом, экономическая специализация районов предопределила масштабы трагедии 1932 – 1933 гг. в конкретных регионах СССР: более всего пострадали зерновые районы, основные житницы страны, ставшие главными поставщиками хлеба на экспорт.

Сталинское руководство СССР, разумеется, не стремилось к организации голода, но проводившаяся им политика насильственной коллективизации и принудительных хлебозаготовок, ее ошибки привели к нему. Прежде всего явно непродуманной с точки зрения негативных последствий была утвердившаяся в СССР с началом коллективизации система планирования обязательных поставок государству сельскохозяйственной продукции. Она была нацелена на максимальное изъятие зерна и продовольствия из деревни, без должного учета реальных возможностей сельского хозяйства.

С началом коллективизации планы хлебозаготовок оказались увеличены более чем в 2 раза, составив, например, в 1930 г. гигантскую цифру − 24 000 млн. т, против 11,200 тыс. т в 1928 г. Планы хлебозаготовок росли и в последующие годы. Они устанавливались на основе формального показателя роста посевных площадей в СССР в годы коллективизации. При планировании не учитывались негативные последствия коллективизации – разрушение животноводческой отрасли сельского хозяйства (сокращение поголовья скота, особенно рабочего и молочного), резкое неприятие подавляющим большинством крестьян новых форм сельскохозяйственного производства, поскольку государство забирало себе в счет заготовок фактически всю произведенную ими продукцию. Кроме того, из-за насильственной коллективизации в 1930 – 1932 гг. основные зерновые регионы СССР покинуло не менее 7 млн. самых активных крестьян, которые ушли в город, пополнив там ряды заводских рабочих. Все это привело к резкому снижению уровня агротехники в сельском хозяйстве СССР, особенно в колхозах, ставших к 1931 г. главным его сектором.

В результате в 1930 – 1932 гг. произошло резкое падение урожайности зерновых культур и сокращение животноводческой продукции (мяса, молока). Например, за годы коллективизации животноводство лишилось половины поголовья и примерно столько же готовой продукции1.

Негативное влияние на планирование хлебозаготовок и их выполнение оказала созданная сталинским руководством в годы коллективизации бюрократическая система управления сельским хозяйством2. Многочисленные центральные ведомства новой «колхозно-совхозной экономики» (Наркомзем, Наркомснаб, Наркомсовзоз, Колхозцентр и др.), и региональные руководители безоговорочно выполняли политику партийного руководства по выкачиванию из села всех ресурсов, зачастую выступая инициаторами более жестких мер. В условиях установления сталинской диктатуры, разгрома правой оппозиции, в стране уже не было политических сил, способных скорректировать ее политику, свести к минимуму ее ошибки.

Одной из таких ошибок стал фактический провал к концу 1931 г. крупных государственных сельскохозяйственных предприятий – совхозов, активно насаждаемых в зерновых районах СССР. По замыслу сталинского руководства совхозы должны были стать образцовыми хозяйствами, имеющими высокую товарность производимой ими продукции. При этом они материально поддерживались государством. Но в 1931 г. совхозы сорвали все государственные планы, превратившись в «нахлебников». Весь недовыполненный совхозами план заготовок сельхозпродукции (10% годового плана) был переложен на колхозы, что еще больше усугубило их положение1.

Негативно система планирования хлебозаготовок в 1930 – 1932 гг. отразилась и на единоличном секторе аграрной экономики. Чтобы вынудить единоличников вступать в колхозы им устанавливались явно завышенные планы, которые не выполнялись, вызывая противодействие со стороны последних2. В результате колхозный сектор получал от государства дополнительный план хлебосдачи единоличников, что еще больше подрывало его продовольственные ресурсы.

Ярким показателем несовершенства сталинской бюрократической системы в области планирования хлебозаготовок является факт отсутствия у руководства страны точных данных о реальных размерах урожаев зерновых культур1. Органы статистики в угоду желаниям Центра преувеличивали цифры урожайности и товарности зернового производства, что привело к установлению в 1931 – 1932 годах завышенных планов хлебозаготовок.

Такая позиция органов статистики и всей бюрократической системы управления сельским хозяйством СССР основывалась на антикрестьянском настрое И. В. Сталина и его ближайшего окружения, считавших главной причиной трудностей с заготовками продовольствия в стране не низкий уровень производительности сельского хозяйства, а «кулацкий саботаж», нежелание крестьян сдавать государству хлеб по установленным им ценам. Отсюда вытекала и вся антикрестьянская аграрная политика сталинизма, имевшая своей целью заставить крестьян работать на государство в колхозах на положении крепостных.

В действительности же «кулацкого саботажа» не существовало. Валовые сборы зерновых в СССР в рассматриваемый период были значительно ниже биологической урожайности (на корню) в силу общего снижения уровня агротехники из-за издержек коллективизации (гибель рабочего скота, отток сельского населения в города, слабая организация труда в колхозах и совхозах и т.д.)2. Но данный факт учитывался сталинским руководством СССР в самую последнюю очередь.

В 1930 – 1932 гг. издержки планирования и управления сельским хозяйством СССР с лихвой компенсировались административно-репрессивным ресурсом государства. Ставка сталинского руководства на насилие над крестьянством стала государственной политикой, главным методом решения проблемы изъятия из деревни продовольственных ресурсов для нужд индустриализации. Из Центра и лично от И. В. Сталина шли грозные директивы в регионы о необходимости выполнения плана любой ценой1. Большинство попыток местных властей добиться его уменьшения решительно пресекались. Планы хлебозаготовок сокращались Центром лишь тогда, когда выяснялось, что они не выполнимы в полном объеме и в установленный срок. Так было на Украине, Северном Кавказе, в Поволжье в 1932 г.

Следует отметить, что фактором объективного характера, повлиявшим на снижение урожая зерновых культур и наступление голода, были не совсем благоприятные природно-климатические условия, особенно засуха в 1931 г. и проливные дожди летом 1932 г. Они придали хлебозаготовкам особую напряженность, так как сократили количество зерна для внутреннего потребления, особенно в деревне. Львиная его доля ушла в счет выполнения экспортных планов, а также снабжения растущего городского населения (в 1931 – 1932 гг. оно увеличилось на 4 млн. человек).

Голод в СССР нарастал по мере осуществления сталинской аграрной политики (насильственная коллективизация и принудительные хлебозаготовки), разрушавшей сельское хозяйство страны. Уже в 1929 – 1930 гг. в сельской местности крестьяне начинают умирать от голода2. Причиной голода стали последствия принудительных хлебозаготовок 1929 г., создавших дефицит продовольствия на селе. Поэтому началом сталинского голода, на наш взгляд, следует считать не 1932 г., когда он очень ярко проявился в УССР, а 1929 год. И умирать крестьяне от сталинского голода начинают на территории РСФСР. В дальнейшем ситуация ухудшалась. В 1932 г. в зерновых районах СССР нарастает массовый смертный голод (Украина, Северный Кавказ, Поволжье и др.).

В начале 1932 г. сталинское руководство осознает наличие в стране глубокого кризиса сельского хозяйства и голода и предпринимает меры по их ослаблению. Голодающим регионам предоставляются значительные зерновые и продовольственные ссуды на проведение весенней посевной кампании, за границей закупается элитное семенное зерно, племенной скот1. Весной 1932 г. объявляется право свободной торговли хлебом для колхозов и единоличных хозяйств, выполнивших планы хлебозаготовок, устраняются административные препятствия для развития в деревне личных подсобных хозяйств и т.д. Но все эти меры так называемого «неонэпа» не дали должного результата, потому что являлись запоздалыми.

Три года насильственной коллективизации привели к глубочайшему кризису сельское хозяйство СССР: у крестьян не осталось хлеба для «свободной торговли» (все ушло в хлебозаготовки), было подорвано их доверие к колхозам, было разрушено животноводство, для проведения качественных сельхозработ не хватало тягловой силы. К началу уборочной кампании 1932 г. голодные крестьяне не только не имели возможности добросовестно работать в колхозах, но и не хотели. Наученные горьким опытом прежних лет, когда в счет хлебозаготовок и других госпоставок ушел заработанный на трудодни хлеб, они уже не доверяли государству. Именно поэтому массовым явлением в советской деревне летом 1932 г. становится воровство крестьянами колхозного урожая, а также крайне некачественная его уборка с целью оставить в деревне как можно больше хлеба. Апатия и нежелание крестьян добросовестно работать в колхозах возрастали по мере доведения до села новых планов хлебозаготовок, которые напоминали предыдущие, обрекшие их на голод.

Столкнувшись на практике с фактическим сопротивлением советского крестьянства государственной аграрной политике, сталинское руководство берет курс на развертывание против него массовых репрессий. Необходимо было заставить крестьян убрать урожай и сдать его государству в установленных размерах. Этого требовали и объективные причины – необходимость продовольственного обеспечения городов, где кризис со снабжением населения хлебом и другими продуктами из года в год нарастал, а в 1932 г. приобрел форму массовых волнений рабочих на почве голода1.

На выбор руководством СССР во второй половине 1932 года в качестве основной меры выхода из кризиса административно-репрессивного ресурса повлияла и неблагоприятная международная обстановка: осложнение отношений СССР с Японией на Дальнем Востоке, приход в Германии к власти нацистов. В этих условиях ему необходимо было продемонстрировать «твердость» и «силу», сохранить лицо на международной арене в качестве динамично развивающейся державы, способной противостоять угрозам извне, выполнять заключенные экономические контракты с западными партнерами2.

В результате во второй половине 1932 г. в СССР разворачиваются беспрецедентные массовые репрессии против крестьянства. В наиболее проблемные и важные с точки зрения роли в зерновом производстве страны районы (Украину, Северный Кавказ, Нижнюю Волгу) Центром направляются специальные чрезвычайные комиссии по хлебозаготовкам (В. М. Молотова, Л. М. Кагановича, П. П. Постышева). В качестве основного инструмента своей работы они используют массовые аресты «саботажников» из числа крестьян и местного актива, заслоны и кордоны селений с целью не допустить вывоза оттуда хлеба, «черные доски» (запрет на торговлю и натуральные штрафы в невыполнявших планы селениях) и т.д. Действия регионального руководства и эмиссаров Центра внимательно контролировались и корректировались лично И. В. Сталиным1.

Подобная ситуация свидетельствовала о провале сталинской коллективизации. Вместо роста сельскохозяйственной продукции, произошло ее сокращение. На начало 1933 г. размеры продовольственных запасов СССР составили всего 342 млн пудов, почти в 3 раза меньше, по сравнению с 1931 г. (1011 млн пудов)2. По рассекреченным данным Комитетом резервов при СТО СССР на начало 1933 г. неприкосновенный фонд продхлебов был полностью израсходован. Именно поэтому голод приобрел огромные масштабы в СССР в первой половине 1933 г.

Итогом хлебозаготовительной кампании 1932 г. стал массовый смертный голод в основных зерновых регионах СССР (Украине, на Северном Кавказе, в Поволжье, в Центральном Черноземном районе, на Южном Урале, в Западной Сибири), а также в Казахстане, входящим в состав Российской Федерации на правах автономии.

Выявленные в рамках проекта документы показывают, что масштабы жертв голода являются пропорциональными удельному весу регионов в хлебозаготовках. Больше умирали там, где больше производилось хлеба и соответственно больше изымалось в счет госпоставок. Об этом убедительно свидетельствуют материалы всесоюзных переписей населения СССР 1926 и 1937 гг., а также текущей демографической статистики государственных органов учета населения СССР3. В общей сложности в эпицентре смертного голода оказалось более 50 млн. человек. Особая ситуация сложилась в Казахстане, где, наряду с голодом в зерновых районах от хлебозаготовок, массовая смертность населения произошла в скотоводческих районах из-за непродуманной политики коллективизации.

В 1932 – 1933 гг. в разной степени голодало все население СССР, в том числе городское. Жертвами голода стало не менее 7 млн. человек. Подавляющая их часть оказалась сосредоточена в двух регионах СССР – Украине (3 – 3,5 млн. чел.) и РСФСР (4 млн. чел.)1. Голод не имел национальной окраски. Его интенсивность и масштабы определялись фактом экономической специализации регионов (см. таблицы № 1 – 2).



Таблица № 1.

Убыль сельского населения в регионах РСФСР во время пика голода − в 1933 г., по данным Центрального управления народно-хозяйственного учета СССР (ЦУНХУ СССР) на 8 февраля 1936 г.







По исчислениям

По сельхозналоговому учету 1935 г.

По разработке естественного движения населения. Среднегодовое население за 1934 г.




На 1 января 1933 г.

На 1 января 1935 г.




В старых границах

В новых границах (ориентировочный расчет)

РСФСР
















1. Северный край

2278,0

2045,6

2045,8

1965,9

1965,9

2. Карельская АССР

260,7

261,0

249,2

256,5

256,5

3. Ленинградская обл.

2932,9

2842,3

2706,6

3173,5

2846,5

4. Западная обл.

4627,0

3838,6

3836,3

5128,8

3906,8

5. Калининская обл.

2878,1

2738,2

2752,4




2784,5

6. Московская обл.

5453,4

5754,5

5515,8

6677,2

5441,8

7. Ив.Промышленная обл.

3164,5

3126,1

3164,4

3128,9

3128,9

8. Кировский край

2885,3

2876,9

2839,6




2746,9

9. Горьковский край

4092,7

4137,5

4117,0

6835,6

4088,7

10. Башкирская АССР

2579,9

2475,1

2486,5

2508,4

2508,4

11. Татарская АССР

2409,9

2437,8

2406,1

2408,3

2408,3

12. Свердловская обл.

2408,2

1753,9

1831,1

1869,2

1869,2

13. Челябинская обл.

1689,9

1429,0

1436,5

1792,7

1361,9

14. Куйбышевский край

5327,5

4439,8

4391,2

5477,6

4542,3

15. Оренбургская обл.

1359,3

1040,1

1069,1




935,4

16. Курская обл.

4825,8

Нет сведений

3992,2

4221,5

4221,5

17. Воронежская обл.

6111,3

5477,6

5574,7

5499,3

5499,3

18. Саратовский край

2281,3

1589,3

1583,3

1556,2

1556,2

19. Сталинградский край

1837,2

1506,9

1518,8

1520,7

1520,7

20. Азово-Черноморский край

4223,7

Нет сведений

3362,1

3295,8

3295,8

21. Северо-Кавказский край

3136,4

Нет сведений

2829,4

2843,5

2843,5

22. Крымская АССР

410,5

448,8

462,0

442,0

442,2

23. Омская обл.

1805,7

1786,2

1756,8




1680,6

24. Западно-Сибирский край

4667,2

4725,1

4799,7

6132,1

4569,1

25. Красноярский край

1311,6

Нет сведений

1218,7




1233,0

26.Восточно-Сибирский край

1672,2

Нет сведений

1333,9

1976,6

1345,3



Таблица № 2.

Убыль сельского населения в регионах Украины во время пика голода − в 1933 г., по данным Центрального управления народно-хозяйственного учета СССР (ЦУНХУ СССР) на 8 февраля 1936 г.







По исчислениям

По сельхозналоговому учету 1935 г.

По разраб[отке] естеств[енного] движения населения. Ср[едне]год[овое] нас[еление] за 1934 г.




На 1 января 1933 г.

На 1 января 1935 г.







УССР

24742,7

23007,9

18809,9

19347,7

1. Винницкая обл.

4407,5

4164,7

3511,7

3595,9

2. Днепропетровская обл.

2844,7

2662,1

2240,9

2375,4

3. Донецкая обл.

1876,4

1699,5

1625,7

1682,0

4. Киевская обл.

5142

4704,9

3683,4

3700,6

5. Одесская обл.

2359,9

2281,4

1835,0

1957,1

6. Харьковская обл.

4877,4

4413,7

3344,0

3461,0

7. Черниговская обл.

2682,3

2581,0

2099,2

2125,4

8. Молдавская АССР

551,5

503,0

470,0

450,3

Источники таблиц № 1 – 2. РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 49. Л. 3−4.


Приведенные в таблицах цифры свидетельствуют о пропорциональных демографических потерях (убыли сельского населения) в Украине и в основных зерновых регионах РСФСР во время пика голода в 1933 г.

За период с 1 января 1933 г. по 1 января 1935 г. численность сельского населения сократилась в областях УССР:

В Харьковской области на 29%

Киевской области – на 28%

Черниговской – на 21%

Винницкой – на 18,5%

Молдавской АССР (входила на правах автономии в УССР) – 18%

Одесской – на 17%

Днепропетровской – на 16,5%

Донецкой – на 10,4%

Сокращение сельского населения за тот же период в основных зерновых регионах РСФСР:

Саратовский край – 32%

Оренбургская область – 30%

Свердловская область – 22,4%

Сталинградский край – 18%

Куйбышевский край – 15%

Курская область – 13%

Воронежская область – 11%

Северо-Кавказский край – 10%

Увеличение голодной смертности в 1933 г. в СССР в значительной мере произошло в результате действий сталинского руководства по борьбе со стихийной миграцией. Речь идет о печально известной директиве ЦК ВКП(б) и СНК СССР о предотвращении массового выезда голодающих крестьян от 22 января 1933 г., согласно которой следовало остановить массовый выезд крестьян «за хлебом» из УССР и Северо-Кавказского края. Целью директивы было стремление не допустить массового исхода сельского населения из зон голода в города, где и так уже был голод, сохранив таким образом колхозный строй. Подобные меры практиковались и в других государствах во время голода. Они существенно повлияли на гибель от голода крестьян, оказавшихся в зонах блокады. В этой связи не соответствуют действительности утверждение украинских историков о том, что блокада была установлена только против Украины и Кубани с украинским населением.



Во-первых, вышеупомянутая директива касалась не только Украины и Кубани, но и Дона, национальных автономий Северо-Кавказского края. А, во-вторых, 16 февраля она была распространена и на Нижне-Волжский край (в настоящее время это территория Астраханской, Волгоградской, Саратовской областей, Республики Калмыкии). Вот документ на эту тему. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 февраля 1933 г.: «Обязать ОГПУ распространить на Нижнюю Волгу постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 22 января 1933 г. о самовольном выезде крестьян из пределов своей области, задержке их и принудительном возврате на старые места жительства»1. И это решение выполнялось. Местные активисты и органы ОГПУ вылавливали и возвращали на свои места и украинских, и русских крестьян. Об этом можно судить, хотя бы по «Директивному распоряжению начальника Орловского оперсектора ОГПУ ЦЧО» от 1 апреля 1933 г. В нем указывается: «за последнее время усилились выезды крестьян из Украины, СКК, НВК (Нижне-Волжский край. – В.К.)…выявленные беглецы подлежат немедленному задержанию и водворению обратно на родину…, вагоны с бежавшими с Украины, СКК, НВК направляйте с конвоем на ст. Орел линпост ТО ОГПУ, откуда …по месту назначения»2.

Таким образом, знаменитая директива от 22 января 1933 года действовала не только в отношении украинских крестьян и кубанцев, но и крестьян других регионов России.

Усугубила ситуацию и политика замалчивания голода сталинским руководством, стремившегося «сохранить лицо». Предлагаемая международная помощь со стороны европейских общественных организаций была не только отвергнута, но и стала поводом к циничной пропагандистской кампании «успехов коллективизации», направленной против зарубежной прессы, писавшей о голоде в СССР1.

Несмотря на очевидную вину сталинского руководства в трагедии 1932 – 1933 гг., его действия все же нельзя квалифицировать как «геноцид» – осознанное стремление уничтожить часть населения или народ с помощью голода. На этот счет отсутствуют прямые и достоверные источники. Более того, имеющиеся в документах факты свидетельствуют о том, что сталинское руководство предпринимало серьезные меры по выходу регионов из голодного кризиса.

В 1933 г. наиболее пострадавшие от голода регионы СССР получили зерновые и продовольственные ссуды, значительно превышающие уровень 1932 г. (РСФСР – 990 тыс. тонн зерна, УССР – 501 тыс. тонн зерна)2. В апреле 1933 г. по решению Политбюро ЦК ВКП(б) был приостановлен экспорт зерна из СССР и сэкономленное зерно было направлено на внутренние нужды. Кроме того, были приняты чрезвычайные меры по организационно-хозяйственному укреплению колхозов с помощью политотделов МТС, развитию огородничества и личных подсобных хозяйств колхозников и городских жителей. В 1933 г. изменилась система планирования хлебозаготовок: сверху устанавливались фиксированные нормы сдачи зерна. Эти меры позволили выйти из голода и успешно провести основные сельскохозяйственные кампании 1933 г.

Голод 1932 – 1933 гг. – это общая трагедия народов бывшего СССР, и память о ней должна объединять, а не разделять их.



Кондрашин В.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26