Голод 1933 г. в южных украинизированных районах Центрально-Черноземной области РСФСР

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Голод 1933 г. в южных украинизированных районах Центрально-Черноземной области РСФСР



страница16/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26

Голод 1933 г. в южных украинизированных районах Центрально-Черноземной области РСФСР: (Спланированный Москвой этногеноцид украинского народа или закономерный итог сталинской политики форсированной коллективизации и хлебозаготовок-реквизиций в зерновых регионах страны?)

Взгляд на проблему голода 1932 − 1933 гг. и её научные трактовки в кругах российских ученых и их украинских коллег во многом являются диаметрально противоположными. Однако суть разногласий в конечном итоге сводится к одному: считать ли голод/голодомор спланированным геноцидом украинского населения, который был проведен сталинским руководством в отношении наиболее динамично развивающейся нации, или же это трагедия не одних только украинцев, но всего советского крестьянства. При этом следует обратить внимание на одно обстоятельство. Независимо друг от друга исследователи, как с той, так и с другой стороны, отмечают в своих работах наличие взаимосвязи между кризисом хлебозаготовительной кампании 1932/1933 гг. в зерновых районах СССР и кардинальным изменением принципов национальной политики, в первую очередь, в отношении Украины и украинцев РСФСР, где была свернута политика украинизации партийно-советского аппарата, административно-судебных органов и культурно-просветительных учреждений, проводившаяся с 1923 г. В связи с этим в рамках развернувшейся российско-украинской дискуссии особенно актуальной становится история Центрального Черноземья начала 1930-х гг. С одной стороны, здесь, как и на Украине, вплоть до конца 1932 г. активно проводилась политика украинизации в отношении украинского национального меньшинства, проживавшего компактной массой в южных районах ЦЧО, а с другой стороны, именно южные «украинские» районы области оказались наиболее сильно пострадавшими от голода весной-летом 1933 г.

В данной статье мы попытаемся ответить на три важнейших вопроса:

1) Был ли голод 1933 г. в южных районах ЦЧО геноцидом украинского народа, проживавшего за пределами УССР, который был спланирован сталинским руководством в Москве, или же он был обусловлен зерновой специализацией данных территорий, темпами и масштабами коллективизации крестьянских хозяйств, объемом хлебозаготовок, которые были спущены областным центром для этих районов?

2) Затронул ли голод в южных районах ЦЧО русское население, или он был направлен исключительно против украинцев, носил избирательный характер по этническому признаку?

3) Как повлиял кризис хлебозаготовительной кампании 1932/1933 гг. на свертывание политики украинизации, проводившейся в южных районах ЦЧО, была ли здесь объективная закономерность, или же это было простое совпадение событий, никоим образом не связанных между собой?

По-видимому, первыми, кто ввел в научный оборот материалы, касающиеся голода в южных районах ЦЧО, были белгородские архивисты Ю.И. Гончаренко и А.П. Чиченков. В конце 1990 г. в журнале «Советские архивы» они опубликовали ранее секретные документы из фондов белгородских архивов, в которых отразилась трагедия крестьян Черноземья, испытавших голод весной-летом 1933 г.1 А через два года вышла в свет статья этих же авторов под названием «Под прессом «великого перелома»», в которой они воссоздали черты общественного настроения крестьянства, его негативное отношение к хлебозаготовкам, кратко описали ход коллективизации и раскулачивания, а также привели страшные свидетельства массовой гибели колхозников от голода на территории современной Белгородской области.2

Публикацию исторических источников, в которых отразились трагические события, связанные с голодом в Центральном Черноземье, продолжили тамбовские ученые. В 1992 г. С.А. Есиков и Э.Н.Кузнецов выпустили содержащую архивные материалы краткую публикацию «Голод 1932 − 1933 гг. в Тамбовском крае».1

В кандидатской диссертации воронежского исследователя О.Н. Мигущенко «Социально-экономические и политические отношения в деревне Центрально-Черноземной области (1928 − 1934 гг.)» также затрагивалась проблема голода в ЦЧО. «В 1931 − 1932 гг. ЦЧО оказалась в зоне голода. Хотя голод был слабее, чем в соседней Украине, тем не менее, отмечались случаи употребления вместо хлеба суррогатов, людоедства и опуханий от голода».2

В середине 1990-х гг. в Москве и в Воронеже вышли в свет работы П.В. Загоровского, посвященные истории социально-экономического и политического развития ЦЧО, а также специальная работа о голоде 1933 − 1934 г. в Центральном Черноземье, которые, пожалуй, до сих пор являются самыми подробными исследованиями этой проблемы3. По мнению воронежского историка, «голод охватил всю территорию области, но в наибольшей мере он поразил южные и юго-западные районы, где тысячи людей умирали от недоедания».4 Также он отмечает тот факт, что крестьяне южных районов оказались в особенно трудном положении, поскольку масштабы хлебозаготовок здесь возрасли. «Именно голод, повлекший за собой всплеск смертности сельского населения, явился итоговым показателем установления господства партийно-государственного руководства над подавляющим большинством жителей региона. К 1933 г. окончательно прекратилось сопротивление центрально-черноземного крестьянства государственному насилию. Земледельческое население оказалось вынуждено принять колхозный строй, внеэкономическое принуждение к труду, конфискационные хлебозаготовки. Множественность голодных смертей и появление случаев каннибализма стали свидетельствами полной зависимости крестьянства от действий местных и центральных властей»1, - к такому выводу приходит Загоровский. К сожалению, в своих работах он не стал останавливаться на причинах того, почему от голода в ЦЧО наиболее сильно пострадали именно южные районы.

Зато это сделали за него наши украинские коллеги. Причем, они не стали проводить какой-либо детальный разбор социально-экономической ситуации, которая сложилась в Центрально-Черноземной области к этому времени, а просто, оперируя фактами из его исследований, сделали вывод о том, что причина голода в южных районах ЦЧО в том, что здесь проживали колхозники-украинцы, в отношении которых Москва проводила запланированный геноцид, орудием которого и выступил голод/голодомор. Среди них, например, киевский исследователь Юрий Брязгунов. В своей статье «Голод 1930-х гг. в Центральном Черноземье и на Кубани: антиукраинское устремление»2 он приводит многочисленные факты гибели от голода колхозников-украинцев на Белгородщине, Курщине и Воронежщине и нисколько не сомневается в том, что и здесь, в соседней с УССР русской области, Москвой был организован геноцид «наших единокровных братьев-украинцев». В этой работе автор также дает свою оценку политики украинизации в ЦЧО, разбирает причины свертывания ее в конце 1932 г. По мнению Ю.Брязгунова, украинизация необходима была большевистскому руководству, прежде всего, для того, чтобы получить необходимую поддержку при проведении политики коллективизации и в борьбе с крестьянством опереться на местных активистов . После голодомора крестьянство уже не представляло какой-либо опасности для сталинского режима, и поэтому украинизация была прекращена сначала на территории РСФСР, а затем и на Украине. Украинизация, как считает Брязгунов, не достигла своих целей, так как коллективизация здесь проходила с большими трудностями, и заигрывание с местным крестьянством через открытие украинских школ, техникумов, украинских газет, перевод делопроизводства на национальный язык не ввело в обман основную массу населения этого края. Поэтому-то и появились печально знаменитые директивы ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 14 и 15 декабря о прекращении украинизации за подписями Сталина и Молотова, которые документально засвидетельствовали о сознательном, продуманном и осуществленном по плану геноциде против миллионов украинцев не только лишь в УССР, но и на территории РСФСР.1

Так почему же от голода 1933 г. в ЦЧО пострадали именно южные «украинские» районы? Чтобы ответить на данный вопрос, нам придется обратиться к статистико-экономической характеристике данного региона, подробно рассмотреть хозяйственную специализацию Центрально-Черноземной области и то, как здесь проходил процесс коллективизации крестьянских хозяйств и хлебозаготовки 1932/1933 г.

Особенностью ЦЧО являлось то, что она находилась на стыке зон зерновых культур: с юго-востока и юга, с Нижней Волги, Северного Кавказа и Украины на ЦЧО двигается яровая пшеница, прилегающие с запада к ней северо-восточные округа Украины и юго-восточные районы Западной области приносят гречиху, а с севера и северо-востока движется рожь, овес и просо. Отсюда следует, что восток и юго-восток области были по преимуществу зерновыми экстенсивными районами с развитием мясного животноводства (крупного рогатого скота), в то время как запад области считался районом интенсивных промышленных культур (картофель, сахарная свекла) с развитием молочного крупного рогатого скота и свиноводства. Картофель выращивали, главным образом, в северной половине области. Севернее линии – Суджа, Обоянь, Щигры, Касторное, Гремячье, Давыдовка, Верхняя Хава, Добринка, Покрово-Марфино, Рассказово, Кирсанов – процент картофеля в посевах превышал 8%, доходя в некоторых районах до 20% (Дмитровский – 17,72%, Новоусманский – 22,90%). Конопля перекрывала картофельные районы на северо-западе области, там ею засевалось свыше 3% посевной площади против 1,6% среднеобластного (Кромской – 7,05%). В отличие от северных, северо-западных и северо-восточных районов ЦЧО, которые можно определить как картофельно-конопляные, юго-восточные, юго-западные и южные районы области являлись зерновыми и свеклосахарными. На юго-западе, южнее линии – Красная Яруга, Ракитное, Томаровка, Прохоровка, Великомихайловка, Чернянка, Буденный, Ольховатка, Кантемировка – в озимом клину значительное место занимала озимая пшеница – 5 % и выше: в Алексеевском районе – 11,93 %, Вейделевском – 12,16 %, при том, что среднеобластной процент был равен 1,6 %. Яровая пшеница располагалась на юго-востоке, занимая весь бывший Россошанский округ, восток и юго-восток бывшего Острогожского и юго-запад бывшего Борисоглебского округов. Здесь под нее отходило свыше 10 % посевной площади, а в некоторых районах свыше 45 %: Кантемировский – 45,83 %, Михайловский – 48,34 %. Центральные же районы области можно определить как зерново-птицеводно-картофельные. Зерно и продукты птицеводства по рыночности здесь были почти равны (зерно – 29 %, птицеводчество – 28 %).1

Такая сельскохозяйственная специализация районов Центрально-Черноземной области определилась еще в конце Х1Х – начале ХХ века. Так, например, в бывшей Воронежской губернии посевы пшеницы и ячменя были сосредоточены почти исключительно на юге и юго-востоке. На Богучарский, Валуйский, Острогожский, Бирючанский и Павловский уезды приходилось 83,5 % всей посевной площади этих культур в губернии. Вот как описывает «Статистико-экономический словарь Воронежской губернии (период дореволюционный)» резкое увеличение посевных площадей под пшеницу, ставшее заметным явлением в Воронежской губернии начала ХХ столетия. «Яровая пшеница играет значительную роль в полеводном хозяйстве губернии, после ржи ей принадлежит второе место, а еще 30 лет тому назад вторым хлебом был овес, который пшеница оттеснила далеко назад: в 1886 г. под пшеницей было 17 % всей посевной площади, в 1896 г. площадь посевов достигла 400 тысяч десятин, в 1907 г. приблизилась она к 450 тыс. десятин и в % отношении выражалась 17,5 %, около 1908 г. происходит какой-то перелом, после которого вместо годичного приращения площади посева в 5 тысяч десятин, средний прирост уже выражается 30 тысячами десятин, каковой и остается вплоть до самой войны, за все последнее пятилетие (1911 – 1915) достигая внушительной цифры – почти 600 тысяч десятин в 1912 г., и площадь посевов на долю пшеницы приходилась 22 % (...) бурное увлечение пшеничной культурой захватило ранее неподвижные с.х. круги, новые группы, целые уезды».2 Воронежский, Землянский, Задонский и Нижнедевицкий уезды Воронежской губернии почти не знали яровой пшеницы, в Коротоякском уезде ею засевалось только лишь около 2 % от всей посевной площади. Наиболее пшеничными уездами были остальные 5 уездов на юге и юго-востоке губернии. В приведенной ниже таблице представлены данные о площадях посевов яровой пшеницы в уездах Воронежской губернии по Всероссийской переписи 1916 г.:

Таблица № 1

Площадь посевов яровой пшеницы в уездах Воронежской губернии на 1916 г.




Название уезда

Площадь яровой пшеницы в десятинах

Процент (%) ко всей посевной площади

Бирючанский

Богучарский

Валуйский

Острогожский

Павловский

Бобровский

Воронежский

Задонский

Землянский

Нижнедевицкий

Коротоякский

Новохопёрский



46016

169560


82127

108700


31311

20909


312

43

510



56

1971


18837

24,6

43,2


38,4

34,4


22,5

6,6


0,2

0,0


0,3

0,0


1,3

9,4

Главное место в грузообороте железных дорог Воронежской губернии до революции занимали продукты сельского хозяйства, и в особенности хлебные грузы. В 1908 – 1914 гг. наибольший грузооборот среди зерновых принадлежал пшенице, а затем шли рожь и овес. Кроме того, пшеничной муке принадлежало 75% грузооборота среди всей муки и крупы.1

Такое же положение с увеличением посевных площадей под яровую и озимую пшеницу было характерно и для конца 1920-х - нач. 1930-х годов. «В зерновых культурах при стабильности ржаных посевов происходит неуклонное нарастание посевов пшеницы, как яровой, так и особенно озимой»1. Накануне коллективизации сельского хозяйства озимая пшеница была распространена в южных и юго-западных районах ЦЧО (Новый Оскол, Короча, Шебекино, Белгород, Грайворон, Суджа). Здесь процент ее посевов доходил до 10-15 % от посевной площади и выше. Сеялась она и в юго-восточных районах (Лосево, Павловск, Таловая, Бутурлиновка, Калач), но в значительно меньшем проценте. Яровая пшеница сеялась преимущественно на юге и юго-востоке, т.е. в районах наименьшего распространения ржи. В этих местах процент яровой пшеницы во второй половине 1920-х гг. поднимался до 20-22 %. При этом средний по области процент равнялся 4,5%2. Вот как распределялись в Центральном Черноземье посевы пшеницы (вместе яровая и озимая), ржи, картофеля и технических культур (подсолнечник, конопля и сахарная свекла) в процентном отношении по данным переписи 1926 года:

Таблица № 2

Процентное соотношение посевов пшеницы, ржи, картофеля и технических культур по округам ЦЧО (по данным 1926 г.)




Название округов

Пшеница

(яровая и озимая), %



Рожь, %

Технические культуры

(подсолнечник, конопля,

сахарная свекла), %


Картофель,

%


Белгородский

17,0

29

8,5

3,4

Борисоглебский

8,0

42

4,9

1,6

Воронежский

0,9

44

5,0

3,6

Елецкий

1,7

46

1,3

6,6

Козловский

-

46

1,2

5,5

Курский

2,4

41

4,0

4,0

Льговский

4,2

38

10,6

3,4

Орловский

-

46

4,0

5,7

Острогожский

34,0

21

1,3

1,5

Россошанский

40,0

23

6,0

1,2

Тамбовский

-

46

1,7

3,1

К моменту образования Центрально-Черноземной области (1928 год) местное украинское население было сосредоточено преимущественно в 5-ти округах: в Россошанском – 78,1 % всего населения округа, Острогожском – 49, 9 %, Белгородском – 36 %, Льговском – 14,76 % и Борисоглебском – 12,3%. Основным занятием украинцев, проживавших в ЦЧО, было земледелие. Если сравнить эти данные с вышеуказанной таблицей, то мы увидим, что распределение украинского населения в ЦЧО соотносится с наибольшим процентом посевов пшеницы по области, иными словами, в первой четверти XX века украинцы Центрального Черноземья оказались здесь главными производителями этой зерновой культуры. Как следует из доклада Воронежского губисполкома в Отдел Национальностей ВЦИКа, в котором сообщалось о работе среди украинского национального меньшинства Воронежской губернии в 1927 г., «украинское население в экономическом отношении не является отсталым, наоборот, сравнение основных экономических факторов русских и украинских районов дает благоприятное положение для украинцев.» В то время, как в трех северных русских уездах – Воронежском, Нижнедевицком, Усманском – преобладала рожь, в трех южных украинских уездах – Россошанском, Богучарском и Валуйском – преобладала пшеница. Из наиболее распространенной в губернии технической культуры – подсолнечника – посев его в украинских районах более чем в 3 раза превышал площадь таких же посевов в северных уездах. В другом докладе, на этот раз уполномоченного по делам нацменьшинств при Воронежском губисполкоме, указывалось следующее: «… По своей земельной площади, посеву, живому и мертвому инвентарю, животноводству вообще и птицеводству данный район – Богучарского, Россошанского, Валуйского и Острогожского уездов, а отчасти Бобровского и Новохоперского уездов – является значительно экономически мощней остальной части губернии»1.

На протяжении всей первой четверти ХХ столетия, как до революции, так и в первое десятилетие советской власти, южные районы Центрального Черноземья, где в основном проживали украинцы, были, прежде всего, зерновыми и товарными, в отличии от северо-западных и центральных районов, где наибольшее распространение среди сельскохозяйственных культур получили картофель, конопля, корнеплоды, а среди зерновых – рожь и овес. Пшеница же возделывалась в южных и юго-восточных районах. Уже в ходе начавшейся в ЦЧО коллективизации сельского хозяйства посевные площади под озимой пшеницей резко увеличились: с 182,7 тыс. га в 1928 г. до 601, 2 тыс. га в 1932 г.1

А теперь посмотрим, как происходил процесс коллективизации в Центральном Черноземье в целом и отдельно: на юге и на севере области. 1929 год вошел в историю СССР как год «великого перелома» в деле начавшейся коллективизации крестьянских хозяйств и социалистического преобразования сельского хозяйства страны. Бурное колхозное строительство охватило также и Центрально-Черноземную область. «ЦЧО представляет одну из богатейших сельскохозяйственных областей. Здесь есть возможность перейти немедленно к широкой реконструкции сельского хозяйства на основах реорганизации коллективного производства, развития интенсивного трудоемкого сельского хозяйства, используя агрономические достижения и научные завоевания, которые широко применяет Германия и другие страны. При правильной организации сельскохозяйственного труда, на основе коллективизации крестьянских хозяйств, машинизации и тракторизации, сельскохозяйственной мелиорации и агротехнических мероприятий и землеустроительства мы в ближайшее пятилетие в состоянии достигнуть в ЦЧО повышения общей валовой продукции сельского хозяйства не менее чем на 50 – 60 %»1, - писал в одной из свои работ первый секретарь Центрально-Черноземного обкома ВКП(б) И.М. Варейкис. По его мнению, тормозом для ведения более интенсивного хозяйства и его развития являлись более 2-х миллионов мелких и мельчайших индивидуальных крестьянских хозяйств. «Крестьянское хозяйство не в состоянии обеспечить расширенное воспроизводство в тех пределах, какие предъявляет к сельскому хозяйству социалистическая индустрия, развивающаяся под знаком высоких темпов. Проблема реконструкции сельского хозяйства, переделки мелкого карликового хозяйства в крупное, коллективное стала экономической необходимостью»2.

В августе 1929 г. Центрально-Черноземный Облисполком направил в адрес ВЦИКа докладную записку «О состоянии работы по украинизации в ЦЧО», в которой, между прочим, сообщалось о том, как проходит коллективизация крестьянских хозяйств в южных районах области, подлежащих украинизации. В ней, в частности, говорилось следующее: «Процесс коллективизации сельского хозяйства в районах с украинским населением по темпу нисколько не отстает от районов с русским населением, причем в некоторых местностях темп коллективизации в украинских селах опережает процесс коллективизации у русских (…) удельный же вес всех этих округов (имеются в виду Россошанский, Острогожский, Белгородский, Льговский и Борисоглебский округа, в которых проходила украинизация, - К.Д.) в развитии сельского хозяйства ЦЧО как с точки зрения зерновой, так и технических культур, заставляет уделять им особое внимание, как наиболее важным и мощным…»3

В конце 1929 – начале 1930 г. сталинское руководство берет курс на проведение сплошной коллективизации и ликвидацию кулачества как класса. В первую очередь необходимо было обеспечить коллективизацию в основных зерновых районах. Центрально-Черноземная область вместе с Украиной, Сибирью, Уралом и Казахстаном была отнесена ко 2-й группе территорий, на которых завершить сплошную коллективизацию сельского хозяйства предполагалось осенью 1931 или весной 1932 г. 26 – 27 января 1930 г. в Воронеже состоялся очередной пленум обкома ВКП (б), на котором Варейкис привел предварительные данные о коллективизации по округам и стал ориентировать окружные партийные организации на завершение сплошной коллективизации и ликвидацию кулачества как класса в ЦЧО уже в первой половине 1930 г. В итоге, борьба за сплошную коллективизацию на первом ее этапе (зима – начало весны 1930 г.) привела к тому, что произошел массовый выход крестьян из колхозов, а также многочисленные их выступления против колхозов. Позже в статье «О перегибах и наших ошибках» Варейкис оправдывался тем, что «решение обкома подчеркивало, что лишь перед частью округов, наиболее подготовленных и идущих впереди в колхозном строительстве, должна быть поставлена задача перехода к сплошной коллективизации. Обком имел в виду, например, такие округа, как Льговский, Россошанский, Острогожский, Борисоглебский…» Тем не менее, на 1 мая 1930 года, по словам того же Варейкиса, «колхозное движение дало большие успехи в целом по области», «более значительные успехи мы имеем в южных округах и, сравнительно, менее значительные в северной части области (Орловский, Елецкий и Козловский округа)»1.


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26