Голод 1932 – 1933 гг. в Российской Федерации (РСФСР)

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Голод 1932 – 1933 гг. в Российской Федерации (РСФСР)



страница14/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

Голод 1932 – 1933 гг. в Российской Федерации (РСФСР)
Одной из актуальных и дискуссионных проблем новейшей истории России является голод 1932 – 1933 гг. В последние годы эта тема вышла за рамки чисто научной дискуссии и приобрела общественно-политическое звучание как в России, так и за ее пределами. Её политизация навязана российской и мировой общественности действующей президентской администрацией Украины и рядом украинских и зарубежных историков и политиков, которые доказывают тезис об исключительном характере голода 1932 – 1933 гг. на территории Украины, квалифицируют его как «голодомор», «геноцид» украинского народа1. При этом украинскими коллегами заявляется, что в российских регионах (за исключением Кубани и Казахстана) в 1932 – 1933 гг. голод был намного слабее, чем в Украине. На этом основании они заключают, что в СССР в 1932 – 1933 гг. было как бы два голода. Один, настоящий голод («геноцид», «голодомор»), сопровождавшийся всеми его ужасами, – на территории Украины, второй – «просто голод» без его крайних проявлений – в российских регионах. Главную причину такого различия украинские исследователи находят в якобы существовавшем у сталинского руководства СССР намерения не допустить выхода из состава СССР Советской Украины. Отсюда и организация «геноцида украинского народа» с помощью «голодомора». В российских же регионах подобной угрозы не существовало, поэтому сталинисты действовали там «мягче», забирали у крестьян в ходе хлебозаготовок только хлеб, оставляя им другие съестные припасы, в отличие от украинских селян, где конфисковывалось все продовольствие2. Именно поэтому и оказались несопоставимыми по масштабам жертвы голода в Украине и России.

Мы категорически не согласны с подобной интерпретацией обстоятельств голода 1932 – 1933 гг., поскольку она противоречит реальным фактам и направлена на раскол бывших братских народов СССР – России, Украины и других государств, для которых в действительности это была общая трагедия1. И в настоящей статье мы попытаемся доказать это.

В центре внимания статьи – голод 1932 – 1933 гг. в российских регионах, на территории бывшей Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР), его причины, региональные особенности, демографические последствия. Основу ее источниковой базы составляют архивные материалы, выявленные автором в ходе работы над международным проектом Федерального архивного агентства РФ «Голод в СССР. 1929 – 1934 гг.», а также изученные в предшествующие годы в рамках работы над кандидатской диссертацией и международным проектом РАН «Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание».

Мы не будем специально и подробно останавливаться на историографии проблемы. Отметим лишь, что она значительна и представлена трудами историков не только России и Украины, но и многих других зарубежных стран2. В литературе определилось две принципиальные позиции по теме голода 1932 – 1933 гг. в СССР. Первая из них – это уже упомянутая концепция «голодомора», «геноцида украинского народа». Вторая, разделяемая автором настоящей статьи, идея о том, что данный голод стал закономерным результатом антикрестьянской политики сталинского режима (насильственной коллективизации и принудительных хлебозаготовок), разрушившей сельское хозяйство страны. Эта политика проводилась в рамках курса на форсированную индустриализацию страны за счет мобилизации внутренних ресурсов, прежде всего советской деревни. Сталинское руководство СССР не хотело голода, но организовало его своими ошибками (например, в области планирования хлебозаготовок), а в ряде случаев и преступными действиями (борьба с миграцией голодающих, замалчивание голода, отказ от международной помощи). Итогом стала гибель миллионов крестьян, в основном в зерновым регионах СССР, ставших главным источников для индустриализации, а также в Казахстане, где коллективизация разрушила животноводческое хозяйство республики1.

На наш взгляд, наибольший вклад в подлинно научное осмысление великой трагедии народов бывшего СССР внесли такие ученые, как В. П. Данилов, И. Е. Зеленин, Н. А. Ивницкий, Е. Н. Осколков, Р. Девис, С. Уиткрофт и др. В украинской историографии голода, не смотря на ее очевидную политизацию, несомненным достижением является публикация архивных документов, показывающих масштабы голода 1932 – 1933 гг. в Украине, его ужасы и демографические последствия2.

Не претендуя на бесспорность и категоричность суждений, остановимся на ключевых аспектах проблемы применительно к ситуации в российских регионах. Прежде всего проведенный нами анализ архивных источников и других материалов позволяет пересмотреть хронологические рамки трагедии. Как известно, ее начальным рубежом украинские и другие исследователи считают 1932 г., время наступления смертного голода в Украине, массовых репрессий против крестьянства на почве принудительных хлебозаготовок во второй половине 1932 – в начале 1933 гг. Но в действительности голод следует начинать рассматривать не с 1932 г., а с 1929 г., когда на территории СССР вследствие принудительных хлебозаготовок и уже фактически начавшейся сплошной коллективизации в сельской местности крестьяне стали умирать от голода. Следует отметить, что и предшествующие годы нэпа не были «крестьянским раем». Серьезные продовольственные трудности и даже голод сельское население переживало в 1924 – 1925 гг.1 Ситуация повторилась зимой – весной 1928 г., как результат проведенных в СССР, впервые после гражданской войны, хлебозаготовок из урожая 1927 г. с помощью административного принуждения и даже в ряде случаев прямых репрессий против крестьянства2. И если принудительные хлебозаготовки 1927/1928 г. были спонтанной реакцией власти на возникший хлебозаготовительный кризис, то в дальнейшем политика насилия над крестьянством становится осознанной, а с 1929 г. в условиях свершившейся победы сталинистов во внутрипартийной борьбе за власть в СССР она утверждается окончательно. Поэтому с 1929 г. голод становится «сталинским», как закономерный результат аграрной политики утвердившегося сталинского руководства страны.

Смертный голод начинается с территории РСФСР. Именно в российских регионах крестьяне первыми начинают умирать от голода, вызванного политикой сталинского режима. В других регионах СССР также наблюдались серьезные продовольственные трудности, но факты голодных смертей не регистрировались. Весной 1929 г. в письмах крестьян льноводческих губерний РСФСР в «Крестьянскую газету» указывалось: «завоза хлеба нет», «в кооперации нет хлеба», «есть случаи голодной смерти», «есть заболевания от недоедания», «нас пугает призрак голодной смерти», «беднота голодает, продает последнее»3.

Голод нарастал по мере разрушения сталинской аграрной политикой сельского хозяйства СССР, особенно его зерновых районов, включая Украину, которые стали главным источником получения средств для нужд индустриализации (зернового экспорта, снабжения флагманов пятилетки и растущего городского населения). Кульминацией кризиса стал 1933 г., породивший массовый смертный голод в Украине и российских регионах.

Фактором дальнейшего углубления продовольственного кризиса в стране выступают хлебозаготовки 1929 г. План дается в 700 млн. пудов, на 11,2 млн. пудов больше, чем в 1928 г. Причем И. В. Сталин прямо указывает В. М. Молотову: «Если с хлебом выиграем, – выиграем во всем, и в области внутренней, и в области внешней политики».1 При этом усиливается административный нажим на крестьянство («никаких уступок»).

1929 г. – неблагоприятный в климатическом отношении сельскохозяйственный год, обусловивший, также как и в 1928 г., гибель посевов в зерновых районах СССР, но еще большую, особенно на территории РСФСР. Вследствие этого хлебозаготовки в зерновых районах СССР проходили очень напряженно, особенно в российских регионах (Сибири, Поволжье, на Урале, в КАССР). Невзирая на недород, они выполняются с помощью административного принуждения и насилия над крестьянством. В хлебозаготовительную кампанию 1929 г. именно в российских регионах создаются первые чрезвычайные комиссии по хлебозаготовкам, которые впоследствии станут главным орудием сталинистов в борьбе за хлеб (особенно в 1932 г.).

Всего из урожая 1929 г. было заготовлено 943,8 млн. пудов хлеба (на 243,8 млн. пудов больше, чем планировалось). Российские регионы обеспечили 64% заготовленного хлеба, остальная часть пришлась на Украину (32,5%)2. По официальным данным нормы изъятия составили в Центральном Черноземной районе (ЦЧО) – 21,5%, Нижне-Волжском крае (НВК) – 25,9%, Северо-Кавказском крае (СКК) – 32,3%, Средне-Волжском крае (СВК) – 16,3%, Казахстане (КАССР) – 26,4%, в Украине (УССР) – 22,1%. Но это средние показатели. В действительности все было по другому. Например, в Пугачевском районе СВК в счет хлебозаготовок ушло 84% урожая1. В Оренбургском округе того же края планы хлебозаготовок превысили валовой сбор зерна2. В большинстве регионов заготовки задели и семенные фонды.

1930 г. – это время усиления продовольственных затруднений и начала массового голода в отдельных регионах СССР, особенно в РСФСР. Голод наступает в результате хлебозаготовок и на их фоне. Об этом свидетельствуют многочисленные документы, прежде всего сводки ОГПУ и донесения в Москву местного партийного руководства. Например, в январе 1930 г. на территории Нижней и Средней Волги фиксируются факты опуханий от голода крестьян, употребления в пищу суррогатов, бегства из села учителей, непосещения школ учениками по причине голода и т.д.3

Голод усиливается весной 1930 г. В сельской местности РСФСР люди продолжают умирать от голода. В то же время на территории Украины, где продовольственный кризис также обостряется, подобных фактов не отмечено.

В рассматриваемый период в Сызранском округе Средне-Волжской области регистрируется 9 случаев смерти от голода4. По данным ОГПУ подобные факты имеют место и Самарском округе СВК5. Одновременно в городах Поволжья резко обостряется проблема со снабжением населения хлебом (выстраиваются огромные очереди за хлебом). Цена пуда ржаной муки на рынке достигает 12 – 15 рублей. В крае снимается со снабжения часть учителей, врачей, служащих.

На территории Центрально-Черноземной области, также как и в Поволжье, фиксируются случаи опуханий крестьян от голода, употребления в пищу суррогатов, распродажи скота с целью покупки хлеба и т.д. «В результате употребления в пищу суррогатов и недоедания отмечен ряд случаев заболеваний и смертных исходов», – отмечалось в сводке ОГПУ1.

Не менее тяжёлой ситуация складывается в Северо-Кавказском крае. Факты опуханий от голода и смертельных случаев по этой причине имеют место в Кубанском, Сальском и Ставропольском округах. Голодом поражены неурожайные районы и потребляющие (скотоводческие и горные)2. Например, в декабре 1930 года особенно сильным голод становится в Рутульском районе ДАССР3.

Голод распространяется и на Сибирь и Дальний Восток, где крестьяне растаскивают скотомогильники, пухнут от голода. Также как и в других регионах на указанной территории фиксируются единичные факты голодных смертей4. В сентябре 1930 г. продовольственные трудности обостряются в Восточно-Сибирском крае.

Особенно сильным голод наступает в Казахстане, автономной республике РСФСР. В одной из сводок ОГПУ указывалось: «продовольственные трудности охватили новые районы и местами носят характер массового голода». При этом приводятся первые конкретные цифры голодающих – 109 809 человек. Весной 1930 г. в КАССР активизируются массовые переселения казахов-кочевников5. В августе 1930 г. начинается массовая перекочевка казахов в Средне-Волжский край. В сентябре 1930 г. обостряется голод в Актюбинском округе КАССР, где регистрируется голодная смертность6. Как говорят источники, в общей массе голодающих крестьян большинство составляла беднота.

1930 г. – время ухудшения продовольственного положения и городского населения РСФСР. Уже начиная с осени 1929 г. в городах снижаются хлебные нормы снабжения по карточкам. Особенно заметным оно было в Ивановской промышленной области1. Ситуация усугублялась бурным стихийным в своей массе приростом городского населения РСФСР за счет сельского (в 1929 – 1930 гг. население российских городов увеличилось на 2883,5 тыс. человек).

Таким образом, в результате хлебозаготовок 1929 г. ситуация с продовольствием не улучшается, а ухудшается в стране. Сталинский голод в СССР начинается с территории Российской Федерации.

Реакций Центра на возникшие продовольственные трудности и голод стало выделение зерновым районам РСФСР продовольственных и семенных ссуд на проведение посевной из созданного по инициативе И. В. Сталина «неприкосновенного фонда». Их получили Средне-Волжский край, Северо-Кавказский край, Сибирь и Казахстан2.

1930 г. – начало в СССР сталинской сплошной коллективизации на основе политики раскулачивания. Основной ее удар пришелся по зерновым районам страны, в том числе в РСФСР ими стали Северный Кавказ, Поволжье, ЦЧО, Северный Казахстан, Западная Сибирь. Целью коллективизации было прежде всего резкое повышение товарности зернового производства для нужд экспорта и растущего городского населения в эпицентрах индустриализации. И ее достижение воплотилось в резкое повышение планов хлебозаготовок для коллективизированных зерновых районов СССР.

Так, например, союзный план заготовок хлеба вырос, по сравнению с 1928 годом в 2,1 раза (с 674,4 млн. пудов до 1,397 млн. пудов). Основная доля заготовок пришлась на зерновые районы, в том числе РСФСР (см. таблицу № 1).

Таблица № 1.

Фактические заготовки хлеба в зерновых районах СССР из урожаев 1929 – 1930 гг.» (в млн. пудов).





1929/30 г.

1930/31 г.

Увеличение заготовок в 1930/31 г. по сравнению с 1929/30 г. в %%

Северо-Кавказский край

103,3

128,8

20%

УССР

303,9

436,7

30%

Нижне-Волжский край

68,5

84,9

20%

Центрально-Черноземная область

106,0

114,1

7%

Средне-Волжский край

46,6

72,3

35%

Татарская АССР

15,7

16,4

4,3%

Казахская АССР (КАССР)

37,8

40,7

7,2%

Уральская область

42,4

74,0

43%

Башкирская АССР

15,3

35,6

57%

В целом по СССР

943,8

1307,1

28%

Источники: АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 80. Л. 84 – 85.


Хлебозаготовки 1930 г. были перевыполнены с помощью «встречных планов» (установленных Центром дополнительно, сверх уже выполненных регионом). В результате было заготовлено в СССР 1307,1 млн. пудов зерна, из них доля регионов РСФСР составила 62%, УССР – 35%.1

Их результатом стало ухудшение продовольственного положения деревни. Но оно не переросло в голод благодаря хорошему урожаю 1930 г. и наличию у крестьян значительного количества молочного и другого скота на подворьях, которое активно использовалось в этот период для нужд пропитания. Кроме того, выходом для многих из них стал массовый исход из деревни в города на заработки. Наиболее активным он наблюдался в сельских районах Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги. Только по официальной статистике в 1931 г. отход сельского населения из российских регионов составил 3338,6 тыс. человек, на 455 тыс. человек больше, чем в предшествующем году1.

На наш взгляд, не вызывает сомнений связь между принудительными хлебозаготовками 1930 г. в российских регионах и зерновым экспортом, осуществлявшимся в СССР в интересах индустриализации. В 1932 – 1933 гг. эпицентры голода будут сосредоточены именно в экспортных зернопроизводящих районах РСФСР.

Как известно, сам экспорт зерна был возобновлен из СССР в 1930 г. с началом насильственной коллективизацией. Его размеры из урожая 1930 г. были определены в количестве 5146,6 тыс. тонн, или 321,6 млн. пудов2. Основной вывоз хлеба пришелся на сентябрь – октябрь 1930 года (3730 тыс. тонн). Доля экспортного зерна в фактических хлебозаготовках 1930/31 г. составила в РСФСР 17% (83,4 млн. пудов), в УССР – 24% (105,3 млн. пудов). Как и указывалось наркомом снабжения СССР А. И. Микояном, львиная его доля (70 %) пришлась на два региона СССР – УССР и Северо-Кавказский край, а остальная – на Нижнюю Волгу и ЦЧО. Например, в сентябре 1930 г. из 1,600 тыс. тонн зерна, запланированного на экспорт, с Украины предусматривалось взять 875 тыс. тонн зерна (55%), Северного Кавказа – 525 тыс. тонн (33%). Остальное зерно раскладывалось на Нижнюю Волгу, ЦЧО и Крым3. В октябре 1930 г. из 1,500 тыс. тонн экспортного зерна Украина дала 810 тыс. тонн, Северный Кавказ – 280 тыс. тонн, Нижняя Волга – 175 тыс. тонн, ЦЧО – 140 тыс. тонн4.

Аналогичная ситуация повторилась и в 1931 г. Из урожая 1931 г. за границу планировалось направить 3,750 тыс. тонн пшеницы. Постановлением СТО СССР от 17 августа 1931 г. задания по зерновому экспорту были распределены следующим образом: Украина – 1350 тыс. тонн, Северный Кавказ – 1100 тыс. тонн, Нижняя Волга – 830 тыс. тонн, Средняя Волга – 300 тыс. тонн1. В 1932 – 1933 гг. именно Украина, Северный Кавказ и Нижняя Волга станут зонами массового смертного голода. В 1930 г. им суждено было оказаться основными зонами сплошной коллективизации, поскольку именно в них традиционно выращивались пшеница и рожь на экспорт.

На наш взгляд, именно необходимость обеспечения экспортных заданий придала хлебозаготовительной кампании 1931 года особый принудительный характер. О связи зернового экспорта, хлебозаготовок и впоследствии голода свидетельствует следующая таблица (см. таблицу № 2):

Таблица № 2.

План зернового экспорта и хлебозаготовки 1931/32 г. (в млн. пудов).



Регионы СССР

План экспорта зерна

Фактические заготовки зерна

Доля зерна на экспорт в хлебозаготовках

(в процентах)



УССР (Украина)

84,4

415,4

20

Северо-Кавказский край

68,7

161,5

42,5

Нижне-Волжский край

51,9

73,0

71

Средне-Волжский край

18,7

68,1

27

Источники: ГА РФ. Ф.Р. 5674. Оп. 3. Д. 18. Л. 304 – 307.


Приведенные в таблице цифры показывают, что в основных зерновых регионах РСФСР в ходе хлебозаготовительной кампании 1931 г. на экспорт ушло почти половина заготовленного зерна (47%).

1931 г. сыграл решающую роль в углублении кризиса сельского хозяйства в СССР, поскольку сталинское руководство, не считаясь с засухой в основных зерновых районах, ради получения средств для нужд индустриализации пошло на дачу регионам беспрецедентных в истории СССР планов хлебозаготовок. Первоначальный план составлял 1,612 млн. пудов, на 305 млн. пудов больше, чем было заготовлено в СССР из урожая 1930 года, в 2,4 раза больше, чем заготавливалось до начала коллективизации.

Лето 1931 г. – дальнейшее ухудшение продовольственного обеспечения городов РСФСР, перебои с поступлением хлеба на Урале, в Западной Сибири. Осенью 1931 года резко обостряется проблема снабжения мясом Москвы, Ленинграда, уральских промышленных центров1.

В этих условиях сталинский режим берет курс на безоговорочное выполнение плана хлебозаготовок. Но поразившая зерновые районы РСФСР в 1931 г. засуха и настойчивые просьбы с мест региональных руководителей вынудили Центр пойти на снижение первоначально установленных планов. Однако и окончательные планы оказались чрезвычайно напряженные, а фактическое выполнение хлебозаготовок превзошло уровень самого благоприятного в климатическом отношении в СССР за все годы Советской власти урожайного 1930 г., составив 1371,4 млн. пудов. При этом только официальная норма изъятия урожая в счет хлебозаготовок в 1931 г. составила в среднем по СССР 30%, а с учетом уточненного урожая ЦУНХУ СССР (683,7 млн. цент. вместо официальных 779,9 млн. цент.) – 32%2. По регионам она была следующей: УССР – 41,3%, СКК – 34,2%, НВК – 41,0, СВК – 38,6%, КАССР – 39,5%3.

Таблица № 3.

План и фактическое выполнение хлебозаготовок в СССР из урожая 1931 г. (в мил. пудов).



Регионы

Заготовки 1930 года

Окончательный план 1931 г.

Фактические заготовки

СССР

1307,1

1482,0

1371,4

НВК

84,9

88,0

73,0

СВК

72,3

78,0

68,1

СКК

128,8

200,0

161,5

Урал

74,0

55

44,4

КАССР

40,7

55

40,4

ЦЧО

114,1

150,0

136,4

ТатАССР

16,4

34,0

32,7

БашАССР

35,6

30,0

27,7

УССР

436,7

430,0

415,4

Источники: АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 80. Л. 84 – 85; РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 11. Д. 18. Л. 190, 200 – 201.


Результатом хлебозаготовок 1931 г. стало еще большое углубление общего продовольственного кризиса в стране и усиление смертного голода в зерновых районах РСФСР и Казахской АССР. Обычно в литературе о смертном голоде в начале 1932 г. говорится применительно к Украине, где действительно он таковым и был. Но при этом некоторые украинские историки, обосновывая концепцию «геноцида – голодомора», утверждают, что в 1932 г. его не было в российских регионах. Он наступил там только в 1933 г. в результате хлебозаготовок и по своей интенсивности равнялся «украинскому голоду 1932 г.», который в свою очередь в 1933 г. в Украине стал «геноцидом – голодомором»1.

На наш взгляд, подобный подход не верен, поскольку опровергается архивными документами, которые фиксируют смертный голод в 1932 г. на территории РСФСР. Так, например, в сводке крестьянских жалоб «на перегибы в хлебозаготовках, поведших к изъятию семенного материала и продовольственного хлеба», составленной по материалам секретариата ПредЦИК Союза ССР и ВЦИК 2 февраля 1932 г., указывалось, что в Западной Сибири крестьяне «питаются всякими травами, от которых начинают болеть и помирать»2.

В Северо-Кавказском крае наиболее сильным голод зафиксирован в 5 районах края: Лабинском, Миллеровском, Краснодарском, Тарасовском и Махотевском. В этих районах наблюдались факты смертей от голода, опуханий, употребления в пищу падали и суррогатов1.

В Нижне-Волжском крае голодало, пухло с голода, употребляло в пищу павших животных и разные суррогаты сельское население 20-ти районов, преимущественно северной части края. В них были зафиксированы факты голодных смертей. На территории Республики немцев Поволжья (АССРНП) в январе 1932 г. произошли волнения голодных колхозников на почве продовольственных затруднений. Голод поразил и другие регионы края2.

Голодная смертность, опухание от голода, употребление в пищу суррогатов получили широкое распространение и на территории Средне-Волжского края3.

Тяжелейшая ситуация сложилась в Казахстане, где сельское население умирало от голода и на его почве резко активизировались стихийные откочевки казахов в соседние регионы РСФСР и Китай (док. № ). Причиной этого были последствия насильственной коллективизации, проведенной в КАССР в крайне сжатые сроки со всеми ее негативными проявлениями. К началу осени 1931 г. в республике насчитывалось 78 районов (из 122), где коллективизацией было охвачено от 70 до 100%4. Бездумная политика обобществления скота в животноводческих колхозах, оседания кочевого населения и завышенных планов скотозаготовок привела к разрушению животноводческой отрасли республики. К февралю 1932 г. 87% хозяйств колхозников и 51,8% единоличников полностью лишились своего скота5. Не менее негативными были последствия хлебозаготовок в зерновых районах Казахстана.

Документы фиксируют массовый голод также в сельских районах Татарии, Башкирии, Урала, Сибири, Дальнего Востока. Серьезные продовольственные трудности ощущаются в ЦЧО, Северном крае, Нижегородском крае, а также в той или иной мере и других регионах1.

Весна 1932 г. – это время обострения продовольственных затруднений в городах РСФСР. Его показателем стали массовые забастовки в апреле 1932 г. на почве перебоев со снабжением хлеба на текстильных предприятиях Вичугского, Лежневского, Пучежского и Тейковского районов Ивановской Промышленной области2. Подобные факты недовольства рабочих продовольственным обеспечением наблюдались и в других местах.

Реакцией Центра на начавшийся голод в зерновых районах СССР, также как и в 1931 году, стали семенные и продовольственные ссуды. Российские регионы получили на проведение весенней посевной кампании 1932 г. 40,6 млн. пудов. Это позволило засеять поля и вырастить урожай, превосходящий по своим размерам урожай 1931 г. По официальным данным на июль 1932 г. виды на урожай определялись на 300 – 380 млн. пудов больше, чем собранный урожай в 1931 г.3. Причем для таких российских регионов, как Средняя Волга и ЦЧО, виды на урожай были «выше среднего»4. Этот был вполне нормальный урожай с точки зрения не допущения голода.

Но убрать выращенный урожай не удалось. Как минимум одна его треть осталась неубранной из-за крайне некачественной уборки вследствие отсутствия тягла (за 1931 год поголовье лошадей в СССР сократилось на 10%, крупного рогатого скота на 11, 3%) и недобросовестной работы крестьян. Важнейшим фактором понижения урожая стало крестьянское сопротивление хлебозаготовкам в форме массового воровства зерна с полей, во время уборки, его использования на авансирование и общественное питание. Подобное поведение крестьян было закономерным результатом двух предшествующих хлебозаготовительных кампаний, прошедших по «принципу продразверстки» и вызвавших в деревне голод. Кроме того, крестьянское сопротивление хлебозаготовкам стимулировалось сложившейся системой их планирования по принципу «уравниловки» и «встречных планов» для выполнивших их колхозов и районов. В условиях недостатка тягла и оттока в города значительной массы трудоспособного населения выполнение планов было нереальным. Поэтому реакция деревни на хлебозаготовительную политику власти была вполне объяснимой и закономерной. Налицо был глубокий кризис сельского хозяйства СССР по вине сталинского руководства, развязавшего авантюрную сплошную коллективизацию.

О его глубине можно судить по зафиксированным органами ОГПУ разговорам российских крестьян накануне уборочной кампании 1932 г. Они фиксируют их крайне пессимистичное настроение, ожидание катастрофы, страшного голода вследствие развала сельского хозяйства и грядущих хлебозаготовок: «нет скота, рабочих рук, мало засеяли», « зачем работать, если все равно отберут». Крестьяне сомневаются в самой возможности убрать урожай: «некому работать, остались одни калеки», «много пропало лошадей, и люди разбежались», «половина хлеба погибнет на полях», «урожай пропадет из-за отсутствия четкой работы в колхозах», «уборка пройдет плохо, так как все выкачали, голод, нет хлеба, люди голодные»1. Колхозниками и единоличниками овладевает идея о необходимости любой ценой сохранить хлеб в деревне: «Нужно копать ямы и прятать хлеб».

Выходом из данной ситуации стали крайне жесткие, несопоставимые по масштабам и глубине с предшествующими годами, меры административно-репрессивного принуждения крестьян к выполнению планов хлебозаготовок и уборке урожая. Результатом их стала трагедия 1933 г.

Планы хлебозаготовок 1932 г., также как и в 1931 г., первоначально были нацелены на максимальное увеличение. В декабре 1931 г. их размер был определен в 1,800 млн. пудов, на 429 млн. пудов больше, чем заготовлено из урожая 1931 г. Но в дальнейшем они были сокращены и в региональном разрезе оказались следующими (см. таблицу № 4):

Таблица № 4.

Планы хлебозаготовок в СССР из урожая 1932 г. (в мил. пудов).


Регионы

Заготовки 1931 года

Первоначальный план 1932 г.

Окончательный план 1932 г.

НВК

73,0

79,0

80,0

СВК

68,1

74,0

72,0

СКК

161,5

140,0

112,4

Урал

44,4

49,0

62,5

КАССР

40,4

39,0

43,0

ЦЧО

136,4

118,0

127,0

ТатАССР

32,7

24,0

27,0

БашАССР

27,7

27,0

27,0

УССР

415,4

364,4

260,0


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26