Вторая хлебозаготовительная комиссия В.М.Молотова

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Вторая хлебозаготовительная комиссия В.М.Молотова



страница10/26
Дата19.08.2017
Размер6.91 Mb.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   26

Вторая хлебозаготовительная комиссия В.М.Молотова


В 1930 и даже в 1931 гг. государству удавалось с помощью разверстки получать из села нужное количество хлеба. Сталин рассчитывал таким же методом реквизировать урожай 1932 г. Существовали ли объективные основания для таких расчетов?

В основных зернопроизводящих регионах СССР все три года (1930–1932) оказались урожайными. Но с каждым годом колхозы и единоличники относились к сельскохозяйственным кампаниям все более незаинтересованно, так как знали, что государство будет бороться с "уравниловкой" в разверстке простым способом: накладывать на тех, кто уже выполнил план, дополнительные обязательства.

Хлебозаготовительный план разверстывался по регионам, районам и деревням, исходя из урожайности на корню. Но уже в 1931 г. потери урожая в Украине были колоссальными. С.В. Косиор оценивал их в масштабе от 120 до 150 млн. пудов, А.Г. Шлихтер − в 150 млн., Н.А. Скрыпник − до 200 млн. пудов1. Не претендуя на точность, эти цифры давали представление о масштабах потерь − до половины годового продовольственного фонда сельского населения. Но потери урожая 1932 г. были намного большими. Какими именно − не знает никто, украинские руководители не отважились оценивать их. Иллюстрировать потери могут только отдельные примеры.

Вот что писала газета "Вісті ВУЦВК" 27 июля 1932 г.: "В Николаевском зерносовхозе им. Косиора поля, где прошли комбайны, густо покрыты зерном. Обмолот никчемный, 50% урожая идет в полову. Треугольник совхоза, зная обо всех этих фактах, никаких мер не предпринимает, чтобы предотвратить огромные потери". Корреспондент газеты "Правда" 19 августа 1932 г. сообщал из Одесской области: "Урожай выше среднего и больший, чем в прошлом году. Особенно уродила озимая пшеница. Тем не менее косовица еще не закончена. 10% пшеницы стоит на корню и зерно осыпается. Заскирдовано и обмолочено вместе едва 25% от скошенного. Три четверти урожая лежит под открытым небом". В письме из колхоза "Новая жизнь" Артемовского района, который газета "Вісті ВУЦВК" напечатала 4 января 1933 г., так описывалось положение хозяйства, где за год сменилось семь глав правления: "Во время уборочной кампании и обмолота воцарились полнейший кавардак и беспорядок. Бригады распались, в поле выходил кто хотел, работа организована не была. Планов не имели. Работали с прохладцей, хлеб осыпался, пропашных не собирали совсем. Днем и ночью с поля возили на глазах у всех, растягивали колхозный хлеб. Учета не было. Какой был урожай, по сей день неизвестно".

Последняя из приведенных здесь корреспонденций была напечатана, вероятно, с единственной целью: доказать вину самих колхозников в голоде, который охватил Украину. И если результаты второго года продразверстки ощутили на себе только крестьяне (особенно тяжело − украинские крестьяне), то ее третий год стал катастрофическим для всей страны. Сталин напрасно надеялся на то, что "закон о пяти колосках" спасет урожай 1932 г. Поставленные перед перспективой голодной смерти, крестьяне не обращали внимание на кары, которыми угрожало государство. Они стремились получить и спрятать на черный день выращенную собственными руками продукцию с колхозных полей. Но наибольших потерь урожай 1932 г. испытал не через это "разворовывание", а вследствие естественного нежелания крестьян работать без всякого материального вознаграждения. Такое нежелание власть интерпретировала как саботаж.

Тем временем сталинское правительство очень надеялось на урожай, чтобы улучшить в условиях Великой депрессии катастрофическую динамику советского платежного баланса. В 1930 г. ему удалось вывезти 298 млн. пудов зерновых, а в 1931 г. экспорт достиг максимальной величины за весь пореволюционный период − 316 млн. пудов. Но коммерческие результаты экспорта были неудовлетворительные. Кризис 1929–1933 гг. понизил цены на оборудование намного меньше, чем на сельскохозяйственную продукцию. Чтобы получить выручку для оплаты импорта, приходилось продавать в 2–3 раза больше сырья. Экспорт зерновых, однако, сократился − до 107,9 млн пудов в 1932 г.1 Советский Союз не признавал дореволюционных долгов и мог рассчитывать только на краткосрочный вексельный кредит. Сокращение экспорта угрожало невыплатой по кредиту, с перспективами отказа иностранных банков кредитовать импорт, конфискации по судебным искам экспортного груза в портах и всей советской собственности за границей. Отчаянное состояние платежного баланса стало одним из проявлений надвигавшейся экономической катастрофы.

Совнарком СССР был способный "вытрясти" из колхозов весь хлеб, чтобы обеспечить экспортные нужды, и убедительно доказывал эту способность в 1930–1931 гг. Резкое уменьшение хлебного экспорта в 1932 г. объяснялось не желанием оставить хлеб в стране, а отсутствием этого хлеба. Кризис заставил правительство сократить расходы на "священных коров" бюджета − промышленность и армию. 14 июня 1932 г. Каганович писал Сталину, что в Москве усиленно работают над определением источников для увеличения валютной выручки и уменьшения дефицита1. Речь шла, между прочим, о продаже бесценных произведений мирового искусства и уникальных предметов антиквариата.

Дефицит хлеба заставил государство уменьшить нормы централизованного снабжения в городах и на новостройках. В IV кв. 1932 г. на централизованном снабжении в Украине находилось 7 160 тыс. человек. Чтобы обеспечить соответствие между расходом хлеба и наличными ресурсами, политбюро ЦК КП(б)У 29 ноября признало необходимым уменьшить норму хлеба служащим и иждивенцам рабочих и служащих по особому и первому спискам с 400 г на день до 300 г; совсем снять со снабжения кустарей; уменьшить фонд общественного питания на 15%; прибавить к муке ячмень и кукурузу и т.д.2. Это привело к резкому ухудшению настроений среди городского населения, которое фиксировалось органами государственной безопасности. На партсобрании железнодорожной станции Мелитополя машинисты Кузнецов и Николаенко заявили: "Мы в корне не согласны с политикой партии в вопросе об отношении к крестьянству. У крестьян забирают хлеб и скот, они голодают, и им нечем нас кормить"1.

Естественное нежелание крестьян работать в общественном хозяйстве колхозов без материального вознаграждения Сталин квалифицировал как саботаж. Он считал этот "саботаж" тем более опасным, что ряд деятелей российского Совнаркома (А.П. Смирнов, В.Н. Толмачев, Н.Б. Эйсмонт) под влиянием обострявшегося кризиса начали рассматривать генеральную линию ЦК ВКП(б) в ее сталинском исполнении как угрожающую для партии и страны.

27 ноября 1932 г. Сталин созвал объединенное заседание политбюро ЦК и президиума ЦКК ВКП(б), на котором поставил вопрос о группе А.П.Смирнова. Не признавая собственной ответственности за провал хлебозаготовок, он назвал две причины неудач: 1) проникновение в колхозы и совхозы антисоветских элементов с целью организации вредительства и саботажа; 2) неправильный подход значительной части сельских коммунистов к колхозам и совхозам. Неправильный подход заключался, по его мнению, в идеализации этих форм хозяйствования — социалистических по своей природе. Проблема заключалась в "большевизации" колхозов и совхозов. "Было бы глупо, — заявил генсек, — если бы коммунисты, исходя из того, что колхозы являются социалистической формой хозяйства, не ответили на удар этих отдельных колхозников и колхозов сокрушительным ударом"2.

Сталинский "сокрушительный удар" уже готовился, когда высший партийный синклит из членов политбюро ЦК и президиума ЦКК ВКП(б) услышал это выражение от генсека. Репресирование "саботажников" проводилось чрезвычайными хлебозаготовительными комиссиями. Две первые были образованы решением политбюро ЦК ВКП(б) от 22 октября 1932 г.: комиссия во главе с В.М. Молотовым (в составе главы правления Госбанка СССР М.И. Калмановича, начальника всесоюзного объединения «Заготзерно» С.А. Саркисова и др.) − для работы в УССР, и комиссия под председательством Л.М.Кагановича − для работы в Северо-Кавказском крае Российской Федерации. Третья комиссия во главе с секретарем ЦК ВКП(б) П.П. Постышевым была образована немного спустя в Поволжье.

В 2007 г. Российский государственный архив социально-политической истории и Гуверовский институт войны, революции и мира опубликовали откорректированную стенограмму (разосланную партийному активу) вместе с некорректированной, которая отражала то, что реально говорилось на объединенном заседании политбюро ЦК и президиума ЦКК ВКП(б) 27 ноября. Сравнение обоих вариантов дает представление о том, что Сталин желал сказать партии и что он предпочитал не говорить. В варианте документа, разосланного парткомам, Сталин объявлял только намерение власти нанести "сокрушительный удар" по "отдельным колхозникам и колхозам". Направление удара было размытым по всем параметрам. В реально провозглашенной речи Сталин был более откровенен. Он назвал регионы, в которых действовали чрезвычайные хлебозаготовительные комиссии, а также конкретных врагов − белогвардейцев и петлюровцев1.

Чрезвычайные комиссии представляли собой орган диктаторской власти Кремля, создаваемый в конкретном регионе на определенное время. В "выбивании" хлеба они пользовались местными аппаратами — партийным, советским и чекистским. Обязательные к выполнению документы обнародовались от лица местных органов власти. Борьбе с "саботажем" хлебозаготовок придавалась широкая огласка с помощью средств массовой информации  − радио, газет, киножурналов. Особой популярностью пользовались сюжеты о раскрытии "черных амбаров" в колхозах, т.е. скрытых от государственного учета запасов хлеба, а также о раскрытии ям со скрытым хлебом на крестьянских подворьях. Так власть вбивала клин между производителями хлеба в деревне и уже голодавшими потребителями хлеба в городе.

По указанию Молотова в протоколе заседания политбюро ЦК КП(б)У от 1–5 ноября 1932 г. появилась директива относительно усиления помощи хлебозаготовкам со стороны органов юстиции. Судебные органы обязывались вне очереди рассматривать дела по хлебозаготовкам, как правило, на выездных сессиях на местах с применением суровых репрессий. Административным органам предписывалось немедленно внедрять в жизнь меры принуждения в отношении должников. Центральная и местная печать должны были широко освещать судебные дела1.

Это решение понадобилось Молотову, чтобы создать условия для использования "драконовского" (по выражению Сталина) постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. 5 ноября Молотов и новый секретарь ЦК КП(б)У М.М. Хатаевич прислали секретарям обкомов КП(б)У телеграмму такого содержания: "В сообщениях областных органов ОГПУ имеется много сведений о расхищении, преступном разбазаривании и сокрытии колхозного хлеба при участии и под руководством правлений колхозов, и в том числе некоторых правленцев-коммунистов, являющихся на самом деле кулацкой агентурой, разлагающей колхозы. Несмотря на это, ЦК КП(б)У неизвестно, что предпринимается обкомами для борьбы с этими явлениями. Отмечая недопустимое бездействие судов и прокуратуры и пассивность печати в отношении соответствующих конкретных фактов, ЦК КП(б)У категорически требует от обкомов немедленных и решительных мер борьбы с этими явлениями с обязательным и быстрым проведением судебных репрессий и беспощадной расправы с преступными элементами в правлениях колхозов на основе известного декрета об охране общественной собственности, с освещением этих фактов в печати, вынесением осуждающих эти факты решений колхозных собраний"1.

21 ноября В.М. Молотов, В.Я. Чубарь, В.А. Строганов и М.И. Калманович обратились к Сталину с просьбой на период хлебозаготовок предоставить ЦК КП(б)У в лице спецкомиссии (генеральный секретарь ЦК, глава ГПУ УССР и представитель Центральной контрольной комиссии) право окончательного решения вопросов о применении смертной казни. Спецкомиссия ЦК КП(б)У должна была один раз в декаду отчитываться перед ЦК ВКП(б) о своих вердиктах в таких делах2. Разрешение было получено.

Важным элементом деятельности молотовской комиссии стал давно уже испытанный путь экспроприации хозяйств. Единоличники, которые не выполняли обязательств по хлебозаготовкам, лишались движимого имущества, посевов, приусадебных участков, построек. Почти сразу это репрессивное мероприятие было распространено на колхозников, а потом усовершенствовано: все раскулаченные депортировались в отдаленные местности СССР на поселение или в концлагеря.

Уполномоченные ЦК КП(б)У по хлебозаготовкам писали отчеты о своей работе. Глава ЦКК КП(б)У и нарком РКИ УССР В.П.Затонский в отчете сообщал: "Мне рассказывали из практики Одесской области, в частности, Новой Украинки и Знаменки (то же передавал товарищ, приехавший ко мне из Никополя), что выселением на север не так уже огорчались. Никто не дезертировал, многие шли с гармошкой, а были даже случаи "добровольчества", когда соседи обращались с просьбой включить их в партию переселенцев"3. Затонский писал об этом с удивлением, не понимая такого поведения крестьян. А объяснение простое: крестьяне отдавали предпочтение депортации перед голодной смертью. В декабре 1932 г. секретарь Краснопольського райкома партии (Харьковская обл.) докладывал в ЦК КП(б)У: "Нарсуд почти ежедневно разбирает хлебные дела на местах. После суда в с. Краснополье середняк Бессараб Алексей Васильевич сказал: «Пусть судят и везут отсюда, так хоть с голоду не умрешь, а дома если останемся, все равно умрем"1.

Хлебозаготовки из урожая 1932 г. продолжались в Украине до начала февраля 1933 г. Рассмотрим их результаты по крестьянскому сектору в областном разрезе (в тыс. тонн):2


Северная группа областей

План

П

Фактически

%

Винницкая

430,8

437,0

101,4

Киевская

224,4

225,8

100,6

Черниговская

144,1

128,6

89,2

Харьковская

728,9

636,6

87,3

Южная группа областей










Днепропетровская

1138,4

844,4

74,2

Одесская

1141,7

891,0

78,0

Донецкая

411,2

350,6

85,3

Молдавская АССР

55,7

55,2

99,2

УССР в целом

4 275,3

3 569,2

83,5

Общий объем заготовок из урожая 1932 г. составил в УССР 4 171,7 тыс. тонн (колхозы − 74,3%, единоличники − 11,3%, вместе крестьянский сектор − 85,6%, совхозы − 14,4%). Объем заготовок из урожая 1931 г. равнялся 7 047,1 тыс. тонн.

Не имея надежных данных о потерях, невозможно определить удельный вес заготовок в собранном урожае. Понятно, однако, что с помощью чрезвычайной комиссии зимой 1932–1933 гг. было изъято практически все имевшееся зерно. Тем не менее, заготовки оказались почти наполовину меньшими, чем в прошлом году. Катастрофический провал заготовок в УССР и других зернопроизводящих регионах заставил, в конце концов, Сталина серьезно задуматься над вопросом о целесообразности разверстки.

Данные о количестве заготовленного хлеба из урожая 1932 г. в областном разрезе до и после появления чрезвычайной комиссии несопоставимы между собой: в октябре 1932 г. из районов соседних областей была образована седьмая в республике область — Черниговская. Поэтому сопоставим данные по двум указанным выше группам областей — северной и южной. Итак, хронология хлебозаготовок в крестьянском секторе выглядела таким образом (в млн. пудов):1






Северная группа областей

Южная группа областей

УССР в целом

Окончательный (сокращенный) план хлебозаготовок

95,5

171,7

267,2

Заготовлено на 1 ноября 1932 г.

51,7

84,4

136,1

Заготовлено на 1 февраля 1933 г.

86,8

136,3

223,1

Прирост заготовок за три месяца

35,1

51,9

87,0

Выполнение окончательного плана хлебозаготовок

(в %)











На 1 ноября 1932 г.

54,1

49,2

50,9

На 1 февраля 1933 г.

90,9

79,4

83,5

Таблица показывает, что уменьшенный план УССР выполнила до приезда Молотова только наполовину. За три следующих месяца из украинской деревни удалось выжать только 87 млн. пудов зерна, а с учетом совхозов − 105 млн. Первичный план по крестьянскому сектору составлял 356 млн пудов. Трижды уменьшенный план был выполнен на 83,5%.

Рассмотрим, наконец, ход зимних заготовок по секторам (в млн. пудов):2





На 1.ХІ.1932 г.

На 1.ІІ.1933 г.

Прирост заготовок

млн. пудов

в % до 1.ХІ.1932

колхозы

120

194

73

60,8

единоличники

16

29

14

87,6

всего крестьянский сектор

136

223

87

63,9

совхозы

20

38

18

88,2

динамика заготовок в УССР из урожая 1932 г.

156

261

105

67,0

Динамика заготовок в УССР из урожая 1931 г. (соответственно на 1.ХІ.31 г. и на 1.ІІ.1932 г.)

334

440

106

31,7

Приведенные данные свидетельствуют, что заготовители особенно свирепствовали среди единоличников, заставив их за три месяца почти удвоить количество сданного зерна. Они ободрали как липку и совхозы, которые резко сократили свои штаты и оставили безработных без хлеба. В целому за зиму в республике было изъято 105 млн пудов. За следующие три месяца (февраль — апрель 1933 г.) возвратилось в виде продовольственной, семенной и фуражной ссуд 34 млн. пудов, чтобы обеспечить новую посевную кампанию. Итак, чистое изъятие равнялось 71 млн. пудов. Если разложить этот хлеб на 25 млн. человек сельского населения, которое проживало в республике в начале 1933 г., то на каждого придется немного меньше трех пудов.

Хлебозаготовки из урожая 1931 г. послужили непосредственной причиной голода в первой половине 1932 г. Тогда количество хлеба, выкачанного в зимние месяцы, составляло меньше трети от объема, заготовленного летом и осенью. В зимние месяцы 1932–1933 гг. было заготовлено почти такое же количество хлеба, что и предыдущей зимой 1931–1932 гг. Но теперь это количество составляло две трети от объема, заготовленного в нормальное время. То, что удалось выжать из украинской деревни такое же количество «зимнего» зерна, что и в предыдущую зиму, можно объяснить лишь одним: заготовители очень постарались...

Осенью 1932 г. в украинском селе после небольших по объему заготовок (они на 178 млн. пудов, или более, чем вдвое, уступали заготовкам предыдущего года) уже не было хлеба. Если бы каждый крестьянин имел по 16 пудов хлеба до нового урожая (вспомним провокационные сообщения газет о подземных "пшеничных городах"!), то конфискация трех пудов осталась бы практически незамеченной1. Если бы крестьянин имел в своем распоряжении вдвое меньший запас хлеба (нужно принять во внимание постоянную деградацию сельского хозяйства под влиянием продразверстки), т.е. восемь пудов на душу, то конфискация трех пудов даже не привела бы к голоданию. Ведь в крестьянском дворе были запасы длительного хранения в виде мяса (живым весом), сала, картофеля, лука и всего того, что выращивалось на приусадебном участке. Как же нам понять таблицы, которые показывают хлебозаготовки во всех разрезах? Что на самом деле случилось в украинском селе? В чем заключался "сокрушительный удар", на который Сталин намекал 27 ноября 1932 г. на совместном заседании политбюро ЦК и президиума ЦКК ВКП(б)?

До сих пор шла речь о социально-экономических последствиях двух коммунистических штурмов. У руководителей партии, которая строила государство-коммуну, были успехи и неудачи. Наибольшей из неудач была продразверстка, которая углубляла (в 1921 г.) или вызывала (в 1932 г.) голод. Голод 1932–1933 гг. имел неодинаковую степень глубины в разных регионах, но эта разница была количественной, а не качественной. Теперь пришло время разобраться в том, что отделяет общесоюзный голод от украинского Голодомора. Смерть — всегда смерть. Но следует отделить смерть из-за отсутствия пищи, которое (отсутствие) было следствием действий власти, не направленных непосредственно на убийство, от убийства голодом.

Здесь надо сделать небольшое отступление − к теме трудностей осознания реальной сути Голодомора. С одной стороны, существует эмоциональная интерпретация событий, которая отторгается серьезными учеными. Неизмеримо большее количество жертв Голодомора, а этим он отличался от общесоюзного голода, не добавляет убедительности эмоциональным аргументам. Тем более, что реальное число жертв часто преувеличивается. С другой стороны, многие отрицают принципиальное отличие Голодомора от общесоюзного голода. Такое отрицание имеет место в мировой историографии вследствие двух причин. Во-первых, общесоюзный голод был фоном и первой стадией Голодомора. Разобраться в этих переходах не так легко. Во-вторых, чекистская карательная акция, которая имела своим следствием Голодомор, была тщательно замаскирована и осуществлялась под прикрытием хлебозаготовок, хотя не имела с ними ничего общего.

Суть отступления состоит в просьбе к читателям внимательно присмотреться к документальным обломкам чекистской акции, которые должны были сохраниться и действительно сохранились. Все они уже находятся в научном обороте, следует лишь сложить их вместе. Во всяком случае, не следует их замалчивать, как это постоянно делается.

Первое, что надо сделать, характеризуя сталинский "сокрушительный удар", это − назвать поименно организаторов убийства голодом миллионов украинских крестьян. Их можно посчитать по пальцам одной руки. Все другие должностные лица использовались "втемную", т.е. слепо выполняли инструкции и не знали адского замысла кремлевских небожителей.

В.М.Молотов появился в Украине 29 октября и находился в Харькове до 6 ноября. Потом он выехал в Москву, чтобы принять участие в торжествах по случаю 15‑летия Октябрьской революции, возвратился в Харьков 17 ноября и находился в Украине до 23 ноября.

Именно в тот день, когда Сталин объявлял о намерении нанести "сокрушительный удар" по саботажникам в колхозах, он сделал два ответственных кадровых назначения в системе ОГПУ. Полномочный представитель ОГПУ по Средней Азии Е.Г.Евдокимов становился полпредом по Северо-Кавказскому краю, а заместитель председателя ОГПУ В.А.Балицкий — особоуполномоченным ОГПУ по УССР. Оба уже работали раньше в регионах назначения: Евдокимов − в 1924–1929 гг., а Балицкий − в 1919–1931 гг. 1 декабря Балицкого кооптировали в члены политбюро ЦК КП(б)У.1

Л.М.Каганович появился в Ростове-на-Дону 1 ноября и продолжительное время находился в Северо-Кавказском крае. Вместе с Евдокимовым они занялись хлебозаготовками в Кубанском округе.

10 декабря на политбюро ЦК ВКП(б) были вызваны руководители КП(б)У, Северо-Кавказского крайкома и Западного обкома ВКП(б). Сталин в резкой форме подверг их критике за либерализм и мягкотелость в борьбе с саботажниками. Особенно досталось С.В. Косиору и Н.А. Скрыпнику (последнему − "за связь с националистическими элементами"). Через пять дней появилось постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, посвященное хлебозаготовкам в Украине. Этим постановлением Кагановичу и Постышеву поручалось "немедленно выехать на Украину на помощь ЦК КП(б)У и Совнаркому Украины, засесть в решающих областях Украины в качестве особоуполномоченных ЦК ВКП(б) и Совнаркома Союза ССР, разделив труд с Косиором, Чубарем и Хатаевичем"2.

Таким образом, для осуществления задуманной акции в двух украинских регионах Сталин подобрал команду из ближайших своих сотрудников − Молотова, Кагановича, Постышева. В команду вошли также два высокопоставленных чекиста − Балицкий и Евдокимов.

Генсек стремился не оставлять следов даже в памяти людей. За исключением Молотова и Кагановича, которым он безгранично доверял, организаторы Голодомора стали жертвами репрессий: Балицкий − в 1937, Постышев − в 1939, Евдокимов − в 1940 г. Ответственность Евдокимова и Постышева не всплыла на поверхность, и они были официально реабилитированы. Балицкий имел за собой другие преступления и реабилитации не подлежал. Молотов и Каганович после смерти Сталина вместе с другими членами высшего партийного руководства сами организовывали процесс реабилитации.

Теперь пришло время "склеить" обрывки документальных свидетельств, которые показывают, как перечисленные лица наносили "сокрушительный удар"…


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   26