Критико-биографически

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Критико-биографически



страница8/10
Дата19.08.2017
Размер5.85 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


109





ступить немедленно к организации партии; это было бы преж-
девременио. Но он считал
возможным образовать „чисто ли-
тературный союз с целью пропаганды федерально-социалисти-
ческих учений на всех
языкак и для всех областей Восточной
Евроны". Подробнее писал об этом Драгоманов в брошюре
„Вільна Спілка",
вышедшей в виде приложения к „Громаде № 1".

Тезисы Драгоманова ни малейшего успеха не имели. Со-
циалистическую интеллигенцию интересовали больше всего
вопросы непосредственной революционной борьбы. Националь-
ный вопрос казался неуместным и излишним. К предложению
Драгоманова часть ораторов отнеслась с насмешкой, и неко-
торый успех имело выступление Дейча, который стал расска-
зывать о том, что украинофилы занимаются чистейшими пу-
стяками, напр., издают
брошюры „Про сіру кобилу" и „Як
баба Параска та купила порося". Вероятно,
это казалось ау-
дитории очень
остроумным, потому что и через 40 лет Л. Дейч
вспоминал с
немалым удовлетворением о своем успехе.

Драгоманов пробовал осуществить свою идею собствен-
ными силами. Кроме известной брошюры „Вільна Спілка". Он
обратился с листком „Вниманию
социалистов-эмигрантов из
России" к
различным национально-социалистическим кружкам
в Женеве. Но и
это обращение успеха не имело. Особого
внимания заслуживает
попытка Драгоманова создать еврей-
скую
социалистическую группу.

Мы знаем, какое значение Драгоманов придавал еврей-
скому вопросу. Он не переставал интересоваться им и за гра-
ницей. На его глазах на Украине
быстро росла еврейская бур-
жуазия, начинавшая уже играть заметную роль в общественной
жизни. В рядах революционной интеллигенции евреи тоже на-
чинали занимать видное место. Для Драгоманова
было ясно,
что грядущее и неизбежное столкновение крестьянства на Ук-
раине с помещиками и буржуазией будет непременно и стол-
кновением с евреями. Классовая ненависть примет форму наци-
ональной
борьбы. Многочисленные корреспонденции в „Гро-
маде" ярко рисовали картину все растущей
эксплоатации сель-
ского пролетариата на Украине, причем еврей-арендатор, ев-
рей-корчмарь, еврей-ростовщик
выступали в особо непривле-
кательном виде.
Некоторые корреспонденты видели пред
собою время, когда все дворянские
имения, все заводы, все
мельницы перейдут к евреям.

Эти корреспонденции, заполняющие толстые томы „Гро-
мады", не свободны от преувеличенной и тенденциозной окраски.
В
иных явно чувствуется антисемитский душок. Это не проти-
воречило общему направлен
ию, в котором народническая ли-
тература 70-х годов освещала еврейский вопрос. Так писали об


110





евреях и „Отечественные записки",— самый радикальный из
народнических журналов. Драгоманов печатал корреспонденции
без оговорок, но сам он ушел вперед от той позиции, кото-
рую занимал в еврейском вопросе десять лет назад. Тогда для
него евреи
были сплошь народом эксплуататоров и паразитов,
народ сплошь непроизводительного труда. Теперь Драгоманов
различал в евреях
Украины наряду с торговцами, арендато-
рами, ростовщиками массу пролетариата,— ремесленников, ра-
бочих, учителей. К разряду
эксплуататоров Драгоманов отно-
сил теперь только треть (приблизительно) народа;
остальные
могли быть доступны для социалистической пропаганды, и в
классовой борьбе могли
быть солидарны с крестьянством. Но
и
эти две трети еврейского народа в настоящее время близки
к своей буржуазии; они живут в темноте, во власти религиоз-
ных и национальных предрассудков, и отделены от других на-
родов стеной взаимного непонимания. Разбудить
эту массу
могут только
социалисты-евреи, и только на языке еврейской
народной
массы, на „жаргоне". Между тем еврейские интел-
лигенты, в том числе и социалисты, уходят от еврейской бед-
ноты, заполняют ряды русских социалистических организаций.
Еврейский пролетариат,
предоставленный самому себе, остается
духов
но - убогим, идейно привязанным к старому еврейскому
миру.


О глубине этих наблюдений не приходится много говорить.
Драгоманов в жизни еврейского народа рассмотрел такие яв-
лен
ия и процессы, которые еврейской социалистической интел-
лигенции стали
видны только через десять — пятнадцать лет.
Мысль о необходимости социалистической пропаганды среди
евреев на еврейском яз. возникала у
отдельных социалистов-
евреев. В
80-ые годы была сделана попытка в России издать
на еврейском
языке народовольческую „Рабочую Газету".
Несколько позже возникла в Вильне организация еврейской
социалистической молодежи, смотревшая на себя, как на ядро
будущей еврейской секции интернационала¹
. Но это было
позже, и ни в этой, переведенной с русского яз., газете, ни в
уставе виленского кружка не
было такого отчетливого пред-
ставлен
ия о социальной дифференциации среди еврейства и о
задачах социалистической
пропаганды среди еврейского проле-
тариата, как у Драгоманова в его статьях 80-х годов об ев-
рейском
вопросе.

Драгоманову удалось привлечь к себе небольшую группу
социалистов - евреев.
Состав этой группы, число и имена ее


1 Сведения об этих попытках эаимствованы из неопубликованных работ
P. М. Кантора и Н. А. Бухбиндера.


111



участников нам неизвестны 1. От имени этой группы, 15 июня
1880 г. вышел напечатанный в типографии „Громады" листок.
Под текстом
значится подпись: „За инициаторов дела Родин".
Листок
обнаруживает знакомство с идеями Драгоманова и с
его статьями по еврейскому вопросу. В нем нарисована кар-
тина современного социального и культурного состояния ев-
рейства, при чем материалами для нее послужила статья По-
линковского об евреях в „Трудах
этн. - стат. экспедиции в за-
падно-русский край", из
данных киевского отдела географи-
ческого общества. Группа социалистов-евреев протестует про-
тив „поголовного удаления социалистов-евреев от свох масс"
и утверждает, что настала „пора привлечь к делу социальной
революции и массу рабочих евреев". Для
этой цели группа
предполагала основать в Женеве „Вольную Еврейскую Типо-
графию" для издания социалистической
литературы „на разго-
ворных (жаргонных) языках" евреев России и Галиции. Наме-
чены были такие темы для первых изданий: 1. Положение
еврейских рабочих у еврейских капиталистов; 2. Отношение про-
летариев-евреев к
бедным классам из христиан; 3. Сущность
текущей социально-революционной
борьбы в России; 4. Рабо-
чее движение в Западной Европе.
Любопытен этот перечень
тем.
Любопытна и подробно разработанная программа для со-
бирания литературных материалов о евреях России и Галиции.

Воззвание группы социалистов-евреев сопровождалось крат-
ким послесловием,
подписанным Драгомановым, Павликом и
А. Ляхоцким (Кузьмой). От имени украинских социалистов
они приветствовали
выступление еврейских товарищей. Драго-
манов придавал ему особенно большое значение, так как по-
лагал, что социалистическое движение среди евреев может
смягчить нароставший антагонизм в отношениях между укра-
инским народом и евреями. Почти за год до антиеврейских
погромов І881 года Драгоманов писал: „При теперешнем от-
ношении между украинским народом и евреями можно ска-
зать, что всякое движение первого против теперешних
эконо-
мических порядков будет сопровождаемо кровавыми сценами
еврейского избиения, гораздо более
несправедливыми, чем
сцены XVII и XVIII вв... Для социалистов украинской области
представляется делом особой важности организация пропа-
ганды, которая имела бы целью, с одной стороны, отделение
рабочих еврейских масс от еврейских капиталистов, а, с дру-
гой,— соединение еврейских рабочих с рабочими других пле-
мен".
Нельзя было более ясно и отчетливо формулировать за-


1 Повидимому одним из членов „группы" был Арон Вейлер, вернув-
шийся вскоре в Россию, организовавший в Минске
первые еврейские рабо-
чие кружки и покончивший самоубийством.



112






дачи, которые впоследствии легли в основу первых еврейских
рабочих кружков, затем Бунда и других социалистических и
коммунистических организаций, работающих среди еврейского
пролетариата.


Группа социалистов-евреев выступила на том собрании, на
котором Драгоманов предложил свои
тезисы. Прием ей был
оказан такой, что и у энергичных людей должны были опу-
ститься руки. „Казалось
бы,— писал впоследствии Драгома-
нов,— какое возражение могла
вызвать мысль об издании той
же „Хитрой Механики" еще на одном
языке, или, пожалуй,
даже „жаргоне". А между тем надо приписать только
чрезвы-
чайным
усилиям и такту лица, председательствовавшего на
вышеупомянутом собрании, что оно не окончилось крупным
скандалом. С таким озлоблением отнеслись к нему ораторы из
русской и польской социалистической партии, и особенно
лица еврейского происхождения". Изданием листка-воззвания де-
ятельность
группы социалистов-евреев и ограничилась. Создать
еврейскую типографию ей не удалось; для такого „узко-наци-
оналистического" предприятия нельзя б
ыло найти ни средств,
ни работников.
Этой замечательной попытке суждено было на
время заглохнуть, как и другим предприятиям Драгоманова.
Ему
удалось выпустить одну брошюру на белорусском яз.

Легко представить себе, какие создались у Драгоманова
отношения к русским социалистам, и какой вид приняли
эти
отношения в душной, пропитанной кружковыми интересами,
эмигрантской атмосфере Женевы. Разрыв Драгоманова с чер-
нопередельцами сопровождался такими обстоятельствами, ко-
торые на долгое время сделали невозможными личные встре-
чи Драгоманова с
некоторыми видными эмигрантами, как Пле-
ханов, Стефанович, Дейч. В сво
е время эта история наделала
много шума в
эмигрантских кругах. Стороны вызывали друг
друга на товарищеские и третейские
суды, которые, однако, не
состоялись; писали письма с об'яснениями и т. д. По условиям
конспирации, история не могла получить огласки; Драгоманов
намекнул на нее, говоря в одной из статей своих о нравах
эмиграции, о кружковых интригах, об „истреблении и умыш-
ленном припрятывании публикации". Это были глухие намеки,
непонятные непосвященной публике. Быть может не следовало
упоминать об
этом, если не было возможности пред'явить об-
винение
открыто. В таких случаях преимущество бывает ча-
сто на стороне тех, кого обвиняют. И действительно за под-
писью Плеханова, Аксельрода, Засулич, Дейча появилось от-
дельным листком „Открытое письмо господину Драгоманову".
Авторы письма предлагали Драгоманову сказать открыто, кого
он имеет в виду, говоря об интригах, обманах, истреблении


113





документов. Авторы письма, однако, знали очень хорошо, что
Драгоманов не может
называть имена и раскрыть полностью
истину, и
это, конечно, лишает их „открытое письмо" долж-
ного морального авторитета. Драгоманов не отвечал на „от-
крытое письмо". Оно было перепечатано в следующем, 1883 г.
в „Календаре Народной Воли", и в заметке, посвященной
этому „Календарю", в последнем номере „Вольного Слова"
Драгоманов написал: „Давая
обстоятельный ответ на это
письмо, нам пришлось бы опубликовать некоторые письма к
нам, которые бы об'яснили историю одной прогаммы и од-
ной
клеветы, но мы предпочитаем предоставить это дело ре-
дакции „Женевско-Русской
Старины" через 30 лет. Кроме
„Открытого Письма" появилась еще брошюра Черкезова „Дра-
гоманов из Гадяча"; за нее достаточно
выразительно говорит
ее заглавие. В ней тоже речь идет о каком-то пропавшем до-
кументе. Брошюра полна
эмигрантских сплетен и нечисто-
плотных выходок против Драгоманова. По словам Богучар-
ского,
эта брошюра вызвала протест даже со стороны против-
ников Драгоманова, и
приняты были меры против ее распро-
странения.


С того времени прошло более тридцати лет. История эта
позабыта
даже ее участниками, и о ней не стоило бы, пожа-
луй, подробно вспоминать, если
бы и теперь в наши дни,
Л. Дейч не повторил прежнего обвинения Драгоманова в кле-
вете да еще злостной¹
. Менее других следовало бы это де-
ла
ть Л. Г. Дейчу. Из всех участников тяжелого инцидента
только Драгоманов рассказал все же, хотя и очень неполно,
как произошло дело. Дейчу Драгоманов отводил в
этом деле
весьма незавидную роль. Между тем во всех своих воспомина-
ниях о Драгоманове,— а Дейч их написал не мало,— Дейч ни
одним словом не упомянул об истории „одной
программы и
одной
клеветы".

В письме (1886 г.) к своему знакомому „петербуржцу"
(Дмитриевскому) Драгоманов вкратце,— и все же довольно
пространно,—рассказал
эту историю. Письмо напечатано в со-
брании писем к Ив. Франку и др., опубликованном в Львове
М. Павликом. В переводе на русский яз.
это письмо было на-
печатано С.
Ефремовым в журнале „Украинская Жизнь"².
Начало истории об „одной программе" восходит еще к 1879
г., когда Аксельрод и Драгоманов вместе с Павликом и
З. Рал-
ли затеяли организацию социально-революционных кружков на

1 См. Л. Г. Дейч. О сближении и разрыве с народовольцами. Проле-
тарская Революция. 1923. № 8 (20).


² С. Ефремов. О том, что было и чего не было (по поводу воспомина-
ний Де
йча). Украинская Жизнь. 1915. 10, 11, 12.


114





юге России, в Галиции и Румынии. Это была повидимому по-
пытка практически осуществить идею восточно-европейской
социалистической федерации. К делу
привлечены были и чер-
нопередельцы, которые, однако, затевали и свою собственную
организацию. Когда из Росии приехала делегатка с програм-
мой и письмами от южного революционного кружка, то для
пересмотра и редактирования программа б
ыла передана в ко-
миссию из трех лиц: Плеханов, Стефанович и Драгоманов.
Затем начались разногласия, принявшие
острый характер. Ор-
ганизация распалась, не успев, в сущности, ничего сделать.
Драгоманов устранился от дела, и когда у него потребовали
отдать „программу", вернул ее через Стефановича. Между тем
распространился слух о том, что Драгоманов программу
скрыл
и распространение слуха, „заведомо кливетническое", Драгома-
нов
приписывал Дейчу. Потянулась канитель взаимных вызо-
вов на суд, от которого, в конце концов, обе стороны отказа-
лись. Впоследствии Драгоманов узнал, что виновником
всей
злополучной истории был Стефанович, который бросил бумагу
в камин и сказал обо
им сторонам неправду, а друзья Стефа-
новича
не пожелали его компрометировать.

В изложении Драгоманова много недоговоренного и неяс-
ного.
Быть может опубликование писем из архивов Драгома-
нова, Аксельрода и Плеханова могло
бы пролить свет на всю
историю. Важно во всяком случае, что под
тижелым впечатле-
нием
этих дрязг, сплетень и интриг сложились у Драгоманова
отношения с русскими социалистическими кругами, и в начале
80-х годов он оказался почти в полном одиночестве в женев-
ской колонии. Все происшедшее еще более усилило его нелю-
бовь к партийной жизни, к организационной работе, где неиз-
бежны деловые компромиссы, терпимость к человеческой сла-
бости,
закулисные сделки и внутренняя дипмоматия. Другие
эмигранты чувствовали себя как рыба в воде, в непрерывных
организационных
хлопотах, в налаживании соглашений с од-
ними группами, в расхождениях и в
разрывах с другими. Дра-
гоманов с
исключительным ригоризмом своим, повышенной мо-
ральной требовательностью, с наивностью в делах организаци-
онных явно не подходил к роли практического партийного
деятеля.


9. Сборники „Громада". Украинская литературная и куль-
турная работа.

Украинская работа для Драгоманова была тем родным на
чужбине углом, куда можно
было уйти от житейских и партий-
них
волнений. Здесь не было борьбы кружков, авторитет Дра-


115



гоманова был неоспорим, и работа вначале давала ему боль-
шое моральное удовлетворение.
Но затем и здесь обстоятель-
ства изменились;
украинская работа стала источником, пожа-
луй,
наиболее тяжелых испытаний.

Издание „Громады" удалось наладить лишь с большим тру-
дом.
Первый номер появился только в 1878 г.; всего вышло,
как известно, пять сборников непериодического издания
и к ним два приложения в виде
отдельных листков. Вышло
еще два номера журнала „Громада" под редакцией Драго-
манова, Подолинского и Павлика, но их не надо смешивать со
сборниками,
которые редактировал единолично Драгоманов.
До 1880 г.
вышло четыре книги „Громады", затем, после двух-
летнего
перерыва, 1882 г., пятая книга. В сущности, первые
четыре
книги являются двумя сборниками, из них первый раз-
бит на три
отдельных выпуска. Первый выпускэто „Переднє
слово до Громади",—программная вступительная статья, третий—
небольшая повесть Панаса Мирного „Лихі Льюде", впечатле-
ния и
воспоминания заключенного в тюрьме молодого рево-
люционера-украинца,
обычное изделие тенденциозной револю-
ционной беллетристики 70-х годов. Второй
выпуск предста-
вляет собой об'емист
ый том в 582 стр., на две трети запол-
ненный корреспонденциями с Украины под общим заглавием:
„Звістки про Україну". Корреспонденции
разбиты на ряд от-
делов: 1) життя по селах, 2) здирство: багатирі і бідні, поділ
землі, у наймах.
3) Мошенства панів і підпанків и т. д. 4) На-
чальство крестьянское, царское, земство. 5) Темнота,— духо-
венство,
народные школы. После корреспонденций идет огром-
ный обзор: „Что нового в газетах" и наконец, „вместо фелье-
тона и библиографии",— обширная статья в 180 стр. Драгома-
нова „Україна і Центри",— довольно
беспорядочный винигрет
на всякне
темы,— о школьном вопросе, о похоронах Некра-
с
ова, о манифестации на Казанской площади, русско-польских
отношениях,
о русском историке Соловьеве и т. д.

Второй сборник „Громады" — Громада № 4,— вышел в
1879 г., об'емистой книгой в 384 стр. Содержание его более
разнообразно. Он
открывается статьей П. М.— „Биржеве мо-
шенство та запродана печать",— популярн
ым изложением ха-
рактерн
ых черт европейского и русского капитализма, бирже-
вой
игры, грюндерства. Вражда к капитализму проникнута пру-
доновским
мелкобуржуазным духом и несвободна от некото-
рого антисемистского привкуса. Затем следует статья С—ко
(Сірко—Ф. Волк) „Шевченко і його думки про громадське
життя" и
пространный ответ на эту статью Драгоманова
„Шевченко, українофіли й соціялізм". После короткой заметки
Е. Ч.
о Ковальском идет большой обзор Драгоманова „Грунт,


116





книжка та „препятствия" (Листи і уваги про новини на Укра-
їні), здесь заметки о книгах и цензуре, и о земствах, и о ра-
бочих кружках в Одессе. Драгоманову принадлежат и следую-
щие небольшие две статьи — о
выступлении Петрункевича в
черниговском земстве и о „героической самозащите социали-
стов в Киеве". Сборник заканчивается полемическими замет-
ками Драгоманова против журналов „Вперед" и „Набат" и
против
львовских народовцев.

Сборники „Громады" имели в свое время значение чрезвы-
чайное. Украинская молодежь в русской Украине и в Галиции
ими
зачитывалась. Они были своего рода каноном украинского
социализма и еще долгое время после
выхода будили мысль
украинской интеллигенции. Корреспонденции,— как ни запоз-
дали они своим появлением в печати, давали яркую картину
крестьянской жизни на Украине, рисовали
экономический быт,
социальные
и национальные отношения. Почти каждая корре-
спонденция сопровождалась замечаниями Драгоманова, кото-
рый очень хорошо умел на отдельных жизненных явлениях
показывать общие начала социалистической теории. Значитель-
ная часть литературного материала
„Громады" теперь устарела
и представляет только исторический интерес.
Выделяются по
сво
ему содержанию и сохранили свое значение и для совре-
менного нам читателя две статьи Драгоманова: „Переднє сло-
во" и „Шевченко, українофіли й соціялізм".
Мы говорили о
них
выше. Впоследствии они выходили отдельными изданиями.
Следовало
бы собрать погребенные ныне под грудой корре-
спонденций и обзоров и переиздать
различные заметки Драго-
манова.
Некоторые чрезвычайно интересны.

Проникнутые горячей любовью к Украине, к ее крестьян-
ству, к истории, к народной литературе и культуре, статьи
Драгоманова
должны были будить в украинской интеллигенции
стремление к работе среди своего народа. Драгоманов прида-
вал большое значение
отличительным особенностям Украины,
как страны крестьянской. Он неоднократно подчеркивал раз-
личие между социализмом городским и деревенским. Пропа-
ганда среди подвижного, оторвавшегося от
почвы пролетари-
ата легче, чем среди оседлого, прочно сросшегося с землей
крестьянства. Рабочий охотно слушает
пришлого агитатора,
говорящего о капиталисте, о порядках на фабрике, о заработ-
ной плате. Крестьянин к пришлому человеку, да еще интелли-
гентному, незнакомому с
местными условиями и с земледельче-
ским трудом, относится недоверчиво. Драгоманов требовал от
социалистической
пропаганды на Украине оседлости работника
в деревне, связи с населением, знан
ия языка и быта и практи-
ческой
пригодности. Драгоманов обращал серьезное внимание


117



на необходимость взаимного понимания и солидарности между
городским пролетариатом и крестьянством
Украины. Вслед-
ствие различия
языка, культуры, происхождения некоторое
расхождение между ними намечалось уже и тогда. Драгоманов
писал о том, что глубокое расхождение угрожало
бы социали-
стическому движению на Украине. Словом, те
проблемы, кото-
рые теперь охватываются частично словом „смычка" между
городом и деревней,
были видны Драгоманову, и он настой-
чиво требовал к ним внимания и от русских и от украинских
социалистов.


Другой стороной, и не менее важной, в „Громаде" является
критика украинского национализма и романтизма. В своих рус-
ских статьях Драгоманов боролся с
революционным космопо-
литизмом и обличал социалистов в недостаточном внимании к
национальным вопросам; в украинских статьях Драгоманов вы-
ступал против национализма в защиту общедемократических и
социалистических начал. За
языком и национальной культурой
он признавал только значение
формы; содержанием литературы
является пропаганда одних и общих для всех народов передо-
вых „европейских" идей. Нет специальных „украинских идеа-
лов",
есть идеалы европейской рабочей и крестьянской демо-
крат
ии — их надо выразить на языке и в понятиях близких и
родных украинскому народу.

Статья „Шевченко, україноф. й соц." является в украин-
ской литературе и до сих
пop наиболее сильной, глубокой и
последовательной критикой украинского народничества, роман-
тизма и бунтарства. По сво
ему характеру и значению она
равна „Нашим разногласиям" Плеханова и во многом предвос-
хищает марксисткую критику народничества. Украинское при-
страстие к
казацкой старине Драгоманов ставил в родствен-
ную связь с русской идеализацией бунтарства. В одном из пи-
сем своих к Ив. Франку Драгоманов писал: „Ошибка русских
социалистов
была в том, что они не были европейскими соци-
алистами
(которые не мыслили без культуры и политической
свободы), а были народниками - бунтарями. А бунтарство - на-
родничество
выдумали собственно украинофилы (гайдамаки,
бунт Ст. Разина, монографии Мордовц.) и подали и россиянам,
которые слегка помазали его интернационалом и Парижской
Коммуной... Я
бы мог это доказать документально, потому что
у меня
есть даже украинские бунт. прокламации, которые М.
Вовчок
и К—о писали для Бакунина и Нечаева"¹.

Совершенно не важно в данном случае, правильно ли оце-

1 Листи до Ів. Франка. 1888 p. 14-IV, с. 121. За неимением под рукой
книги, привожу
выдержки из письма в переводе на русск. яз.


118





нил Драгоманов художественное значение отдельных произве-
дений
Шевченко. Он мог и ошибаться в некоторых случаях.
Центр тяжести его статьи в беспощадной и реалистической
критике козацкого романтизма, народнической идеализации ук-
раинской
истории,—того, чем так грешила и до сих пop грешна
украинская политическая
мысль. Драгоманов,—не марксист,
но его
социальный анализ козацко крестьянских войн 17 и 18
вв. мог
бы войти образцом в марксистские хрестоматии. Дра-
гоманов
скрывал элементы социальной реакции в национально-
революционном движении и
показывал, как далеки социальные
и политические идеалы казацкой старины от социалистических
теорий нашего времени. Драгоманов развенчивал
социальные
иллюзии, как это делал до него и Кулиш. Но Кулиш восста-
вал против идеализованного бунтарства во имя буржуазного
порядка и русско-чиновничьей реакции, Драгоманов — во имя
социалистического движения на европейских началах. Ему ка-
залось
опасным некритическое увлечение поэзией Шев-
ченко, традиционное стремление видеть в нем не только
певца Украины, но и политического мыслителя, даже социали-
ста. Драгоманов
указывал на то, что „останній великий рух
український- -гайдамацьке повстання Залізняка й
Гонти 1768 р.
вже мало чим одійшло по темноті думок од бунту Ст. Разіна
й Пугачівщини". И он предостерегал украинских социалистов
позднейших поколений от увлечения
этими „темними думками".
„Ось на таких то обірваних та затемнених думках наших се-
лян, на споминах таких темних рухів, як уманська різня 1768
p., зріс Шевченко й переніс їх у свої поеми, покладаючи на-
дію, що нові „
Гонти" піднімуть знову „правду й волю" на
Україні. До такого то темного й хисткого грунту прийдеться
спуститись українським соціялистам, коли вони, признавши
Шевченка соціялистом, захотять „одягти європейський соція-
лізм в одежу" думок
і мрій українського селянства". Драгома-
нов не даром опасался. И через сорок лет после того, как
были впервые напечатаны эти слова, они могли звучать живым
предостережением украинскому народничеству и романтизму.
1917—1920 гг. показали, до какой степени поверхностно усво-
ены толщей украинской интеллигенции идеи Драгоманова.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10