Критико-биографически

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Критико-биографически



страница6/10
Дата19.08.2017
Размер5.85 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
часть обращали, надо думать, меньше внимания,—а она то и
была примечательна. Больше интересовались стороной поли-
тической. Социалистическая нота в памфлетах не сильна. „Не-
правды социальные, говорит Драгоманов, могут быть устра-
нены только коренным изменением экономического строя, то-
есть переходом всей земли и всех орудий производства в руки
работников, обладающих
равномерными знаниями". В тради-
ционной формуле социализма п
оследние три слова не совсем
обычны и совсем неопределенны. Но Драгоманов подробнее
на
этом не останавливался. Цель его литературных вы-
ступлений была не пропаганда социализма, а в политиче-
ской агитации. И здесь его слова отличают
ся большей опре-
деленностью. В первой брошюре он
призывает земские и дво-
рянские собрания, городские
думы, советы университетов вы-
ступать активно на борьбу с самодержавием. И нет сомнений,
он
указывает революционные пути. „Пусть каждый,—говорит
Драгоманов, не только требует политических реформ,—пусть,
наконец, откажет в повиновении и прямо сопротивляется дей-
ствиям и учреждениям, им
противным, пусть гонит из своего
дома жандармов, не слушает цензоров и т. п.". Будут, конечно,


88





жертвы, но Драгоманов призывает не смущаться жертвами.
Без них нельзя, а „надо же кому нибудь начать". Обращаясь
к интеллигенции с
призывом „гнать жандармов", Драгоманов
не
скрывал от себя, что в России едва ли найдется много
таких смельчаков среди дворян и земских и городских
гласных.
Поэтому
он оговорился, что главную надежду он возлагает на
людей „попроще, победнее, за то почеснее", в особенности
на
людей провинции.

В следующей брошюре Драгоманов пошел еще дальше.
Он говорит не только об
открытом „сопротивлении деспо-
тизму", но и об
„открытом на него нападении". Это звучало
уже довольно грозно и никак не мирилось с представлением
о дворянах и
либеральных земцах. Возникал естественный
вопрос, — кто же будетоткрыто нападать" на самодержавное
правительство. Вера в непосредственное народное восстание к
тому времени несколько
остыла даже у бакунистов, а у Дра-
гоманова и не
было никогда такой веры. Брошюра „До чего
довоевались" и
указывает на ту общественную силу, которой
должна принадлежать главная роль в грядущем перевороте:
это—русская армия, возвращающаяся на родину, пережившая
все
ужасы войны, наслышавшаяся слов об освобождении сла-
вян и своими глазами видевшая подвиги интендантских героев,
казнокрадов, держиморд, спекулянтов.
Эта армия увидит у себя
дома крестьянский голод, ростовщиков, шпионов и жандармов.
В 1815 —1825 г.г.
дворяне-офицеры из наполеоновских войн вы-
несли революционные идеи. „Теперь будут действовать не одни
дворяне,
не одни офицеры".

Эта брошюра Драгоманова не только проникнута ярким ре-
волюционным чувством, но и дает очень определенную поли-
тическую директиву: бросить в армию
силы революционной
пропаганд
ы. Это была совершенно правильная директива, хотя
и нельзя
было ожидать от нее революционных чудес. Драго-
манов не только писал об
этом; он и лично убеждал знако-
мых революционеров печатать прокламации для армии и устро-
ить
склады нелегальной литературы по пути ее возвращения.
Впоследствии он с огорчением вспоминал, что почти ничего
в
этом направлении сделано не было, и, главным образом, по-
тому, что политическая агитация казалась делом
несерьезным
и даже вредным,—делом „буржуазным" по нашей терминоло-
гии. Заграницей все еще ждали чуда от непосредственной
социальной революции, которую начнет рано или поздно кре-
стьянство, а в России уже старались помочь
этому чуду геро-
ическим
единоборством группы интеллигентов с верхами пра-
вительства.



89





6. Социалистические и федералистические взгляды Драго-
манова.


Брошюры 1876—1877 г.г. показывают, как воздействовала
на Драгоманова революционная среда, с которой он в Жене-
ве
сблизился. Он уже очень мало походил на умеренного и
рассудительного профессора и публициста, каким
его знали
киевские украинские круги. Живой и действенный темпера-
мент
взял свое, и Драгоманов поверил в близость революции,—
политической, а не социальной,—и без колебаний
открыто
примкнул к революционному лагерю. И здесь его уже считают
своим, видят в нем крупную теоретическую силу социально-
революционной партии и
выдающегося ее публициста. Нет
сомнений в том, что он социалист.
Первыми изданиями укра-
инской типографии, основанной
Драгомановым, являются аги-
тационные социалистические брошюры, которые писал С. По-
долинский: „Розмова про багацтво і бідність", „Про хлібороб-
ство", „Як наша земля стала не наша"—
обычные изделия того
времени для народа. И еще никого не смущает, что Драгома-
нов—украинец, что одновременно со своими русскими брошю-
рами он издал и укранскую о
народных школах на Украине.
Это кажется второстепенной деталью,—национальный вопрос
еще
не всплывает так ярко в партийных спорах.

И когда в 1878 г. жизнь женевской колонии становится
более яркой, появляются
новые лица из России, затеваются
новые издания, формируются политические кружки,—Драгома-
нов является уже центральной фигурой швейцарской
эмигра-
ции, и без него не обходится ни одно серьезное партийное
начинание. Возникшая в России „Народная Воля" предлагает
ему сотрудничать в своем русском органе, и Драгоманов не
отказывается. Статья его, правда, не дошла и была, повиди-
мому, перехвачена полицией.
Выдающиеся народовольцы счи-
тали Драгоманова если и не человеком своей партии, то во
всяком случае наиболее близким к ней публицистом и доро-
жили хорошими отношениями к нему. А русское правительство
было искренне убеждено в том, что Драгоманов состоит гла-
вой заграничного „революционного комитета".
Мы видели,
что
такое убеждение было и у австрийской прокуратуры.

В очерке „Общественные и умственные течения 70-х годов" ¹
Мартов писал: „Влияние эмигрировавшего в 1875 г. Дра-
гоманова
было вообще ничтожно (если не иметь в виду его
украинской деятельности)". В
этих двух строчках есть две
ошибки. Драгоманов эмигрировал не в 1875 г., а в 1876 г.;


1 История русской литературы XIX века, изд. „Мир", т. с. 16.


90





влияние же его было не „вообще ничтожно", а, напротив,
весьма значительно. Это ошибочное суждение о влиянии Дра-
гоманова на русских социалистов 70-х годов можно встретить
и в украинских статьях о Драгоманове. Но вот, Л. Дейч ко-
торого нельзя заподозрить в излишне благосклонном отноше-
нии к Драгоманову, пишет об „огромной роли" Драгоманова,
равной роли Лаврова. По словам Дейча, „Драгоманов поль-
зовался большим влиянием на журнал „Община", около кото-
рого группировалась почти вся швейцарская
эмиграция. Это
влияние с течением времени не только не убывало, но, наобо-
рот, заметно росло"¹. В. Засулич писала: „Когда я летом
1878 г. приехала в Женеву, Драгоманов стоял в центре эми-
грации. К нему первому вели каждого вновь приехавшего; у
него по воскресениям собиралась чуть ли не вся эмигрантская
колония". Известно влияние Драгоманова на П. Аксельрода.
Но из свидетельских показаний убедительнее всех звучит письмо
Желябова к Драгоманову. Оно написано в 1880 г., когда Дра-
гоманов уже разошелся с
влиятельными русскими эмигран-
тами, а с некоторыми из них находился во враждебных отно-
шениях.
Исполнительный комитет Народной Воли находился
тогда в зените своей славы. Желябов писал „по поручению
товарищей" и
выражал, таким образом, не свое только мнение,
кога просил Драгоманова взять на себя заграницей зашиту
политических взглядов Исполнительного Комитета и хранение
его архива. Заграницей в
это время уже были, не говоря о
Лаврове, Тихомиров и Плеханов. В 1880 г. затевалось издание
„Социально-революционной Библиотеки", в редакцию которой
Лавров привлекал и Драгоманова. Драгоманов обещал содей-
ствие, но от участия в редакции отказался. Желябов не слу-
чайно обратился именно к Драгоманову. Из всех видных пу-
блицистов социально-революционного лагеря Драгоманов по
основным социально-политическим взглядам ближе всего сто-
ял к Исполнительному Комитету. Желябов писал о народо-
вольческой программе:... „комментаторами ее вообще, а за гра-
ницей чуть ли не исключительно являются лица, отрицающие
ее вполне или в значительной мере". А в своей речи на суде,
по делу 1-го марта, он говорит:
„Мы просили эмигрантов не пу-
скаться в суждения о задаче русской социально-революцион-
ной партии, пока они заграницей, пока они беспочвенники".
Стоит сравнить с
этим следующее место из письма Желябова
к Драгоманову: „Неужто и
вы, Михаил Петрович, не признаете
близких
реальных выгод для народа от нашей борьбы. Этого


¹ Л. Дейч. За рубежом. В. Европы 1912 г. У начала легенды, Соврем.
Мир, 1913
.



91





не может быть: за нас ваши литературные произведения,
Ваша
отзывчивость на живое дело, Ваша склонность найти
практический исход". Действительно только в произведениях
Драгоманова можно
было найти прямую, последовательную и
открытую защиту политической борьбы и политических тре-
бований. Но столь же прямо и решительно Драгоманов
вы-
сказывался
против отождествления политической борьбы с по-
литическим террором и против растворения социалистических
задач в общих политических формулах. А именно
этим, как
мы знаем, грешило народовольчество.

Таким образом, никак нельзя говорить о том, что „влияние
Драгоманова
было вообще ничтожно". А чтобы судить о том,
в чем
выразилось это влияние, надо бы подвергнуть критиче-
скому пересмотру всю социально-революционную литературу
1876—1882 г.г. В течение
этих шести лет влиятельная и на-
иболее талантливая часть
бывших землевольцев—Плеханов,
Аксельрод, Засулич,—проделали свою историческую
эволюцию
через социализм—федерализм „Черного Передела" к социал-
демократии „Освобождения труда". Еще в самом начале 1882 г.
Плеханов писал Лаврову: „Я очень жалею теперь, что я со-
гласился участвовать в „Черном Переделе", как „органе со-
циалистов-федералистов". Я связан теперь в своей полемике с
Драгомановым, с которым рано или поздно нам придется во-
евать не на жизнь, а на смерть. Боюсь,
чтобы „Вестник На-
родной Воли" не связал меня еще больше, если он будет про-
поведывать федерализм: по моему, лучше якобинство, чем эта
мелко-буржуазная реакция"¹. Редакция „Вестника Народной
Воли"
складывалась с большим трудом. С самого начала при-
шлось устранить одного из редакторов, С. Кравчинского, из-
за его близости к Драгоманову. Но вслед за тем устра-
нился и наиболее
непримиримый противник Драгоманова-
Плеханов. В 1882 г. он собирался вести вместе с
Лавровым
и Тихомировым войну „не на жизнь, а на смерть" с Драгома-
новым, а уже в 1883 г. вышла от имени „Группы Освобожде-
ния труда" брошюра „Социализм и
политическая борь-
б а", в которой Плеханов об'явил войну Лаврову и Тихоми-
рову,
разыгралась же настоящая война с ними „не на жизнь,
а на смерть", еще годом позже, в знаменит
ых „Наших разно-
гласиях". В
этом обзоре социально-революционных фракций
народничества
упомянуты и перечислены все,—нет только Дра-
гоманова. О нем Плеханов не упоминает ни одним словом. И
это до известной степени понятно. Главные враги, с кото-
рыми сражается Плеханов в своей книге—это народнический


1 Письма Г. В. Плеханова к П. Л. Лаврову. Дела и дни. 1921 г., с. 91.


92





утопизм, бунтарство, якобинство, бланкизм, терроризм. Но в
этой
войне Драгоманов был не противником, а союзником Пле-
ханова, и при том таким союзником,
который начал сражение
значительно
раньше и сражался долгое время одиноко.

Как ни заманчива задача осветить вопрос о взаимоотно-
шениях между
Драгомановым и русским социально-революци-
онным народничеством 70-х годов, здесь это может быть сде-
лано
только в самых общих чертах.

Драгоманов не был теоретиком социализма,—как Лавров,
Плеханов. У него не
было своей оригинальной или самостоя-
тельно проработанной
системы общих социально-политических
взглядов. Наиболее полно он изложил сво
и мысли о социа-
лизме в „Переднім слові до Громади",—небольшом вступи-
тельном очерке, излагающем программу сборников. Но отдель-
ные замечания и мысли разбросаны в различных его публици-
стических произведениях, - в „Шевченко, украінофїли і соція-
лізм", в „Великорусской демократии и исторической Польше",
в статьях на
злободневные темы,—наконец, погребены под
грудой корреспонденций в хронике сборников
„Громады".
Драгоманов причислял себя к социалистам-федералистам, — в
том
смысле, в каком употреблялись эти слова в бакунист-
ской литературе 70-х годов. После социалистической рево-
люции, направленной против капитализма и государства, об-
щество в конечном счете должно
было преобразоваться в до-
бровольный союз мелких автономных общин,—производитель-
ных ассоциаций всех видов труда. Украина,—писал Драгома-
нов—„мусить стати
товариством товариств, спілкою
г р о м а д, вільних в усіх своіх справах... Громада—мусить бути
спілкою вільних осіб" „безначальства": своя воля кож-
ному
і вільне громадство й товариство людей і товариств".

В этом отношении Драгоманов не расходился с общим на-
правлением социально-революционной
мысли 70 г.г. Так же
формулирован
был этот пункт в программах различных соци-
алистических организаций того времени. Так напр.,
„Северный
Союз русских рабочих" целью своей ставил: „учреждение сво-
бодной народной федерации общин,
основанных на полной по-
литической равноправности и с
полным внутренним самоуправ-
лением на началах русского
обычного права". Драгоманов на-
ходил
это „обычное право" для Украины в исторических при-
мерах федерации козацких полков в 17-м веке и в федератив-
ном
строении Запорожской Сечи.

В значительной степени влиянию Драгоманова надо припи-
сать то, что в социально-революционной литературе 70-х годов
областным союзам общин, в том числе и украинскому, отво-
дится
значительно больше места и внимания, чем в поздней-


93





шей социал- демократической литературе. И, конечно, под вли-
янием руководимого Драгомановым
украинского движения Пле-
ханов в
„Черном Переделе" писал о необходимости считаться
с этнографическим
составом населения России, о „развитии
местной революционной
литературы", а в об'явлении об изда-
нии „Русской социально-революционной Библиотеки" — о тех
ошибках,
которые допускала народническая пропаганда, игно-
рируя
особенности революционного развития Украины.

Последовательный федерализм,— вплоть до отрицания в ко-
нечном счета государства,— сближал Драгоманова с бакуни-
стами. Л. Дейч говорит об „огромном влиянии", которое Дра-
гоманов
оказывал на редакцию „Общины"—журнала, выходив-
шего в Женеве в 1878 г. при ближайшем участии Жуковского,
Ралли, Стефановича, Аскельрода, Кравчинского и др. Дейст-
вительно, велико должно
было быть влияние Драгоманова в
русской
эмиграции, если так дорожила „Община" участием в
ней писателя,
который открыто призывал к политической
борьбе, то-есть
проповедывал по тому времени ересь возму-
тительную.


Федерализм имел для Драгоманова особое значение,— бо-
лее глубокое, чем представление о будущем,— близком или да-
леком,— устройстве России. Федерализм социально-революци-
онных русских организаций не мешал им быть величайшими
централистами в практически-организационном деле, сторонни-
ками
диктатуры партии или кружка. У Драгоманова федера-
лизм
был системой не только социальной, но и политической,
и культурной,— даже моральной. Он не случайно свой союз
вольных громад строил на союзе вольных людей. В одном из
сборников
„Громады" (№ 2) он сочувственно цитирует Пру-
дона: „Кто говорит: свобода,— говорит: федерация, или ничего
не говорит. Кто говорит: республика,—говорит: федерация, или
ничего не говорит. Кто говорит: социализм, —
говорит: феде-
рация, или ничего не говорит". Федерализмом Драгоманова про-
никнуто
было его отношение к партиям, к людям, к способам
и приемам убеждения противника.
Этот федерализм был осно-
ван на индивидуализме, на признании в конечном счете авто-
номной личности, права которой так же
неот'емлемы, как и
права отдельной
общины. Из этого федерализма вытекала с
необходимостью
борьба за политическую свободу.

Этому федерализму Драгоманов оставался верен до конца.
Но много ли
этот федерализм говорил о социализме? Через
увлечение Прудоном прошло, в большей или меншей степени,
все русское народничество.
Это была необходимая дань кре-
стьянскому социализму. Рабочее движение помогло русской
социалистической
мысли освободиться от него и толкнуло ее


94





к Марксу и марксизму. Это был плодотворный толчек. Но
Драгоманов его не испытал. В „Шевченко, українофіли й со-
ціялізм"
есть краткий обзор социалистических теорий, начи-
ная с французских утопистов.
Этот обзор останавливается на
Прудоне,—дальше Драгоманов не
заглядывал. Он неоднократ-
но упоминает в своих статьях о Марксе,
называет его „вели-
ким
ученым", „известным экономистом". Драгоманов знал ис-
торию первого интернационала, партийную в нем борьбу, ре-
шения с'ездов. Конечно, он судил об этом, как сторонник ба-
кунинского федерализма и
припысивал распад интернационала
централистической диктактуре Маркса. Но не видно,
чтобы
Драгоманов читал Маркса, знал его статьи,— не говоря уже о
„Капитале".
Экономические теории были ему чужды.

7. Драгоманов и русское народничество. Борьба с террори-
стическими настроениями.

В чем могло выразиться влияние Драгоманова на современ-
ное ему общероссийское социально-революционное движение?
Надо отметить прежде всего одну черту
этого движения. В то
время, как в самой России
мысль о политической борьбе и о
конституции решительно побеждала, и все, что
было живого и
активного,
примыкало к народовольчеству, в эмиграции обра-
зовался оплот консервативного народничества. Чернопередель-
цев в России
было очень мало, но весь цвет группы соб-
рался и осел в русских колониях
Женевы и Парижа. Какое
впечатление производило
это на европейские социалистические
круги, можно судить по такой желчной и не совсем справед-
ливой реплике Маркса в его письме к Зорге: „большинство из
них (чернопередельцев) не все — добровольно оставило Рос-
сию и в отличие от террористов, рискующих постоянно
своей головой, они образуют так
называемую партию пропа-
ганды. (Чтобы вести пропаганду в России они уезжают в Же-
неву. Какое
qui pro quo!). Эти господа высказываются про-
тив всех
политически-революционных актов. Россия должна
одним
salto mortale перепрыгнуть в анархически-коммунисти-
чески-атеистическое царство. Пока же они подготовляют
этот
скачек скудным доктринерством, так называемые принципы ко-
торого восходят еще к блаженной памяти Бакунину"¹
. Это
„доктринерство" не смело выступать прямо против героиче-
ской
борьбы народовольцев в России и старалось причудли-
вым образом сочетать отрицательное или пренебрежительное
отношение к политической борьбе с прямым восхвалением тер-



1 Письма Маркса, Энгельса и др. к Зорге и др., с. 180.


95





рора. Пред жизнью доктрина была однако бессильна и поли-
тические статьи, которые печатал Драгоманов в народнических
изданиях, сами по себе
были прорывом фронта. В „Общине",
в „Общем деле", и
отдельными изданиями Драгоманов напе-
чатал в 1878—1880 гг. ряд небольших политических памфлетов.
Из них наиболее яркие: „За что старика обидели и кто его
обидел" (в „Общине") и „Детоубийство, совершаемое русским
правительством" (брошюра изд. Громадой). В первом памфлете
речь идет о
выстреле В. Засулич в Трепова. Драгоманов отно-
сится к
выступлению Засулич с полным сочувствием, видит в
нем
благородный порыв, продиктованный не политической те-
орией, а
непосредственным чувством. Драгоманов и впослед-
ствии относился с глубоким уважением к Засулич и
выделял ее
среди других
эмигрантов даже тогда, когда начался против
него поход со
стороны бывших чернопередельцев—поход, в
котором приняла участие и Засулич. „Старик", которого оби-
дели,
это Трепов, и Драгоманов иронически берет его под за-
щиту от национал-либеральной русской печати, которая еще
вчера холопствовала перед ним, а сегодня осмелилась на роб-
кую критику всесильного временщика. Памфлет по существу
направлен против либерализма, против „образованного обще-
ства", которое терпеливо сносит унижения и гнет, не замечает
что уже поднялось стихийное общественное движение и дает
опередить себя молодежи, к которой
примыкают и рабочие.
Либералы остаются в стороне. „Пробудившееся в обществе
политическое движение,— говорит Драгоманов,— добьется сво-
его. По закону вещей
это сделает та часть общества, кото-
рая начала движение, которая наиболее страстно к нему отно-
сится: в данном случае молодежь, крайние
социалисты. Они
преследуют свои цели;
непосредственным результатом будет
политическая свобода, которой воспользуются и те, кто теперь
травит революцию и социалистов. Ирония истории, господа.
Да что же
ты поделаешь с нею, с этой историей. Известно,
стихия,— ну
и прет. Потому — сила. Ничего не поделаешь".

Ирония истории" была адресовена либералам. Но наиболее
чуткие из народников не могли не чувствовать, что история
иронизирует и над ними, и что их социалистическая, отрицаю-
щая политику, борьба имеет политический характер. Через че-
тыре года Плеханов показал, что всякая классовая борьба
есть политическая, но в 1879 г. эта мысль еще была чужда
русским социалистам. И немало
должны быть смущать настой-
чивые указания Драгоманова во втором памфлете, посвящен-
ном делу Бардиной, что
социалисты, хотят они этого или не
хотят, ведут политическую борьбу. Надо думать, не без влияния
Драгоманова совершался поворот в умах части социалистов.


96





Предрассудок о несовместимости социалистической борьбы
с
политическою был одним из многих предрассудков, владев-
ших народническим социализмом. Критикуя
его, Драгоманов
несомненно расчищал дорогу перед марксизмом, хотя сам был
далек
от марксизма. Когда вышло „Передне слово", в друже-
ственной
Драгоманову „Общине" была помещена пространная
статья Стефановича, который заподазривал социализм Драго-
манова на том основании, что он „конституционалист".
Это
совпадало с общим мировоззрением редакции. Но любопытно,
что редакция предложила Драгоманову поместить в том же
номере ответ.
Это была первая дискуссия" в правоверном
органе, и номером (8—9), в котором
была напечатана поле-
мика между Стефановичем и
Драгомановым, закончилось изда-
ние
„Общины".

Другой предрассудок, с которым боролся Драгоманов, рас-
ч
ищая дорогу марксизму, это было представление о социальной
революции, которая стихийно каким то чудом, перенесет цар-
скую помещичью Россию в коммунистический строй.
Этотот
скачек, который Маркс в письме к Зорге насмешливо называл
русским „salto mortale". Такое представление о ходе социаль-
ного развития
было связано с бакунистскими пережитками
бунтарства, с верой в социальную правду и
социальный разум
народных мятежей русского средневековья. Не говоря уже о пра-
воверных бакунистах, даже Плеханов в „Черном Переделе"
писал о Пугачеве и Стеньке Разине, как предшественниках
грядущей
великой социальной революции..

В критике традиционных народнических представлений о
социальной революции Драгоманов исходил из своего позити-
визма. Научная
мысль не мирится с чудом мгновенных корен-
ных преобразований. Революции Драгоманов противопоставлял
эволюцию. На этом основании либеральные критики зачисляли
его впоследствии в лагерь сторонников легального мирного
пути
социальных реформ. Это не совсем так. Эволюция для
Драгоманова это длинный путь социального развития, и на
этом пути неизбежны революции, мятежи, потрясения. Только
в результате глубоких перемен в общественном строе
и в мы-
ш
лении людей может быть создан новый социальный строй¹.
Драгоманов утверждал, что представление о
„salto mortale"
является наследием буржуазных революций, где смена поли-
тической
формы достигалась иногда удачным восстанием. В
1882 г. в статье
„Le Revolté" об иллюзиях конспираторов и
революционеров
Драгоманов писал: „Чтобы люди могли прочно


1 См. Передне слово", Київ, 1918 p. с. 66, 73—75. „Шевченко, укр. й
соц." Київ, 1914, с. 70
.


97



заменить старый порядок новым, а особенно таким сложным,
как национализация или интернационализация собственности,
надо, чтобы
они в умах имели готовый план такой организа-
ции, каковой вырабатывается,
или лучше сказать, выростает
рядом опытов в постоянной разносторонней борьбе с отжива-
ющим
порядком. Этот рост и составляет общественную э в о-
л ю ц и ю, в которой военные действия, как взрывы классовой
ненависти, бунты и
революции, конечно, неизбежны, но в ко-
торой они составляют только часть и при том не самую су-
щественную". Драгоманов, таким образом, еще до марксизма
проводил отчетливую грань между социальной революцией,
как процессом наростан
ия в обществе новых элементов, и ре-
волюциями, как методами и приемами
„военных действий". Что
не всякое „революционное" по внешности явление может
быть
при этом социально прогрессивным, Драгоманов показал на
критической оценке
народных движений 17-века. Вслед за Лас-
салем он считает крестьянские
войны, какими являлись мятежи
Пугачева и Разина, явлением
социально-реакционным. „Розби-
шацький по формі, виключно козацький, рибальско скотарський
більш навіть, ніж хліборобський по своїй суті, церковно-старо-
вірський по своїй барві, а до того самозванно-царський бунт
Пугачева був бунтом і ще більш старосвітським, реакційним,
ніж бунт німецьких селян і містиків XVI ст. і вже через те не
мог скінчитись ні чим". Точно также оценивал Драгоманов и
казацкие движения на Украине, особенно восстание, поднятое
Гонтой и Железняком. Можно сказать, что критика русского
бунтарства дала повод Драгоманову
выступить и с радикаль-
ной критикой украинского романтизма. Русско-украинскому
народническому социализму, основанному на вере в стихийную
мощь крестьянских движений и на заложенное в них социали-
стическое творчество, Драгоманов противопоставлял социализм
европейский,
основанный на постепенном росте социалистиче-
ского сознания. Вообще, отличительная черта Драгоманова
была в том, что в 70-х годах и еще до марксизма, он был за-
падником в социализме, западником
убежденным и последова-
тельным,— в противоположность лавристам, которые бились
беспомощно в сетях социалистического славянофильства, с ве-
рой в
особые пути развития России и в чудесные свойства
крестьянской
общины. Драгоманов этой веры не разделял.
Экономических вопросов он мало касался в своих статьях, но
неоднократно он
выражал убеждение, что Россия идет и дол-
жна итти по тому же пути, по которому прошла Европа. В
„Шевченко, україноф. й соц." он писал: „Тепер соціялісти в
Росії поставили всю соціалістичну програму та ще й бездер-
жавну,
і виступають словом проти „буржуазії" ще раніше, ніж


98






та склалася у Росії,— а ділом ідуть більше проти самодержав-
ства царського і перш усього добьються уставного (консти-
туційного) царства, в якому то й складеться й візьме гору
„буржуазія". Тілько ж тоді й складеться й грунтова, справді
мужицька соціалистична партія,— а при якій-небудь волі дер-
жавній, може й справді те, що Росія росте під натиском пере-
дових думок европейських, поможе їй більш прилагодити до
них ті задні стації громадського руху, які вона мусить про-
бігти, щоб догнати Європу". Когда в одном из произведений
землевольческой
литературы появился призыв сбросить с рус-
ского социализма немецкую одежду, Драгоманов написал иро-
нически: „московські соціалисти можуть робити проби скидати
німецьку одежу зі свого соціялизму й одягати того хоч у „ра-
дельну сорочку", роскольників, або й у „кафтан" самозванного
селянського царства — бо все одно європейство і європей-
ський соціялізм прийде до них і в села з городів,
яким од Єв-
ропи вже не одірватись".

Это указание на роль города в развитии социализма в осо-
бенности примечательно. Драгоманов
был украинским социа-
листом; Укра
ина и теперь является земледельческой страной
по преимуществу, а 50 лет назад
была сплошным крестьян-
ским морем. Города
были ничтожными оазисами, а в городах
только начинал
образовываться промышленный пролетариат. С
поразительной чуткостью Драгоманов предвидел будущую ве-
ликую роль его. В сборниках
„Громады" есть много корре-
спонденций из деревень и сел
Украины. Драгоманов печатал
их в сопровождении своих замечаний, разроставшихся иногда
до размеров большой статьи. Корреспонденций из городов
Украины меньше. Одна из Одессы, рассказывает о первых ра-
бочих кружках,
организованных Заславским¹. Драгоманов
приветствует движение рабочих и видит в нем начало тех ус-
тоев,
которые можно назвать „всім грунтам грунтом: початки
городського освіченого робітника, в которому видно спілку
книжки й праці"². Далее следует пространное рассуждение о
рабочем движении, которому угрожает опасность с двух сто-
рон.
Интеллигенты-революционеры могут увлечь его в сторону
бланкизма, заговоров,
частичных вспышек. Чисто экономиче-
ские интересы при аполитизме могут толкнуть в сторону оте-
чественных Наполеонов и Бисмарков. Выход—в расширении и
углублении социалистической сознательности и в
прочных ра-
бочих организациях, куда входят представители всех видов
труда,
в том числе и умственного. Отражение лассальянства и

  1. О Е. Заславском и рабочих кружках см. М. Балабанов. Очерки по
    истории рабочего класса в России, ч. ІІ. Киев, 1924 г., с. 308—312.


  2. Громада № 4
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10