Критико-биографически

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Критико-биографически



страница10/10
Дата19.08.2017
Размер5.85 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Однако, ему помешали аресты в



153






Москве, причем среди других был арестован и Гольцев. „Са-
моуправление" прекратилось.
Через два года Бурцеву и
Дебогорию-Мокриевичу
удалось наладить издание другого
журнала с такими же задачами. Называлось оно „Свободная
Россия", и вышло
его три номера. Драгоманов принял в нем
живое участие, и в первом номере напечатал большую статью
„Либерализм и земство в России",—критический очерк зем-
ского движения. Если не Драгоманову одному принадлежит
программная статья в первом номере, то написана она при его
ближайшем содействии. Центральн
ым ее местом является обо-
снование важности политической
свободы для социалистиче-
ского движения. „Политическая свобода сама по себе благо",—
говорится в статье,—„кроме того она важна для каждого со-
циалиста уже и потому, что без нее
немыслимо не только раз-
решение
экономических вопросов в духе социализма, но даже
серьезная постановка их. Еще недавно
мы игнорировали поли-
тику ради
экономики, теперь мы не можем даже говорить об
одновременном преследовании
этих задач... Теперь пред нами
главной задачей является вопрос политический". Драгоманову
и теперь неясна
была связь между экономической борьбой
пролетариата и политическими требованиями,—та связь, кото-
рую так отчетливо устанавливал Плеханов в своей брошюре
„Социализм и политическая борьба". В 80-х годах она казалась
еще схематической и нереальной. Понадобилось пятнадцать
лет живого
опыта рабочего движения, чтобы теоретическое
предвидение Плеханова стало основной практической директи-
вой. Да и то до самого последнего времени вопрос о вза-
имоотношении
экономического и политического моментов в
классовой
борьбе вызывал споры среди марксистов.

Драгоманов присутствовал при зарождении русской марк-
систской
мысли. После появлення в „Самоуправлении" письма
Плеханова, Аксельрода и Засулич распространился и загра-
ницей и в России слух о сближении
группы „Освобождения
Труда" с „реакционером
Драгомановым". Так толковали на-
родовольческие круги появление в программе
первых русских
социал-демократов полного демократического цикла полити-
ческих требований вплоть до парламента. Несомненно и Дра-
гоманов находил в
первых марксистских брошюрах „Освобо-
ждения Труда" и, позже, в журнале „Социал-демократ" много
таких
мыслей, за которые ему жестоко доставалось в печати
от
бывших чернопередельцев. Во всяком случае, он с боль-
шим интересом и совсем не враждебно следил за развитием
русского марксизма. Он рекомендовал
брошюры Плеханова
петроградскому кружку „социалистов-федералистов", с кото-
рыми поддерживал письменные сношения. Драгоманова в осо-


154





бенности интересовал общий пересмотр основ русского на-
родничества, предпринятый Плехановым.
Критика русского
„самобытничества", элементов славянофильства в социализме,
веры
в „особые пути" развития России,—ко всему этому Дра-
гоманов не мог
отнестись иначе, как с глубоким сочувствием.
Его радовало то, что марксисты решились подойти со сво-
бодной критикой к Чернышевскому;
еще недавно это почита-
лось
„оскорблением величества".


В критике народничества пути марксистов и Драгоманова
совпадали; в отстаивании политической борьбы и ее значения
для социализма, если не совпадали, то и не расходились так
резко.
Это давало повод Драгоманову неоднократно упоми-
нать в своих письмах к друзьям, что русские марксист
ы пов-
торяют его слова.
Это не совсем верно. Марксисты повторяли,
да не так. Драгоманову всегда чужой и непонятной остава-
лась историко-философская сторона в марксизме и
экономи-
ческая его теория. Он и не придавал этому особого значения.
Он считал
обычным русским доктринерством веру марксистов
в пролетариат. Поклонник
эмпирической реальности, он не
понимал, как можно построить политическую программу на
движении рабочего класса,
который еще только нарождался,
как крупная социальная сила, в
промышленных центрах Вели-
короссии, и которого еще почти не
было в земледельческой
Украине.
Этот скептицизм Драгоманова давал ему возмож-
ность подметить слабую сторону раннего русского маркс
изма:
несколько пренебрежительное отношение к „мужику". Драго-
манов находил, что после увлечения народничеством маркси-
сты слишком перегибают палку в другую сторону. И еще одно
немаловажное для Драгоманова обстоятельство отделяло его
от
группы „Освобождения Труда". Из европейских социали-
стов на русских марксистов наибольшее влияние
оказывали
немецкие социал-демократы, а к ним Драгоманов относился
враждебно из-за их централистических тенденций в националь-
ном вопросе и из-за преклонения перед государством. Прудо-
новская закваска прочно держалась в Драгоманове. Он на-
смешливо относился к тому, что русские
социал-демократы по-
спешили включить парламентаризм в свою программу. „Как
будто завтра Плеханов и Аксельрод будут баллотировать".
Но, действительно, русская социал-демократия долго, вплоть
до революции 1917 г., не дооценивала значен
ия национального
вопроса в России, и только после октябрьского переворота
федеративн
ый принцип в национальном строительстве бывшей
Российской империи получил формальное признание в консти-
туции
СССР.


155





В русском марксизме и в пролетариате России Драгоманов
не распознал грядущей революционной
силы. Вера в эту силу
заставила Плеханова с
особым вниманием присматриваться к
начинавшим уже возникать рабочим социал-демократическим
кружкам. В них
было будущее. Взгляд Драгоманова скользил
доброжелательно мимо них и останавливался на „образован-
ном
обществе". Но это общество не откликалось.

3. Переезд в Софию. Украинская радикальная партия.

Болезнь. Смерть.

Коренной перелом в жизни и деятельности Драгоманова,
к сожалению, слишком запоздавший, связан с
1889-ым годом.
Болгарское правительство пригласило Драгоманова на кафедру
всеобщей истории в
Высшей Школе в Софии. Осенью он
туда переехал. Полоса материальной
нужды, необеспеченности,
поисков заработков кончилась. Драгоманов вернулся к той
работе, для которой он в сущности
был создан: к чтению
лекций, к занятиям в ученом своем кабинете. Правда,
это была
профессорская деятельность на чужбине, на чужом языке.
Драгоманов читал свои лекции по-русски, студенты переводили
его записки на болгарский
язык. Под конец Драгоманов овла-
дел и болгарским
языком. Лекции его пользовались большим
успехом, он сам окружен
был вниманием и любовью слуша-
телей. Совет
Высшей Школы и болгарское министерство на-
родного просвещения дорожили его научной и педагогической
работой.
Русскому правительству не удалось настоять на уда-
лении Драгоманова. По истечении
первых трех лет контракт
с
Драгомановым был продолжен. Конечно, это не была еще
подлинная твердая почва под ногами,
и до конца не прохо-
дило у Драгоманова впечатление будто он на бивуаке. Значи-
тельная часть его
женевской библиотеки осталась непереве-
зенной, а та, что была перевезена, лежала в ящиках. Квартира
была тесна и неудобна. Лекции свои Драгоманов читал с ин-
тересом и увлечением; болезнь помешала ему осуществить
учебные планы. Все-же не в области всеобщей истории лежали
его
главные научные интересы, и большой труд по истории
украинской
литературы так и остался незаконченным. Универ-
ситетская работа и болезнь не оставляли для него достаточно
времени.
Драгоманов продолжал писать на свои излюбленные
темы и печатал статьи по истории народного творчества в „Жур-
нале (болгарского) министерства народ
н. просвещения", в рус-
ских
журналах, в иностранных изданиях. Продолжал он и в Софии
работу, начатую в Женеве, над материалами архива Герцена.


156





Но еще большее значение, чем переезд в Софию, имело
для Драгоманова другое
событие, связанное тоже с 1889 г.
Это—образование в Галиции „русско-украинской радикальной
партии".


К концу 80-х годов галицкий национал-либерализм, олице-
творенный партией „народовцев", успел завершить полный
цикл своего развития и скомпрометировал себя окончательно
в
радикальных кругах формальным соглашением, „угодой", с
польской шляхтой, с
реакционным духовенством и немецким
правительством. Наиболее
покладистые из сторонников Дра-
гоманова, как Франко, убедились на
опыте, что он был прав,
предостерегая от сближения с народовцами. „Правда" стала
органом откровенного шовинизма и принципиального руссо-
фобства.
Враждебным украинству был об'явлен не только рус-
ский царизм, но и весь русский народ,—его интеллигенция,
его литература. Параллельно с литературной войной против
социализма и против демократии шли антидемократические
выступления народовцев на избирательных кампаниях в парла-
мент и в сейм. Украинские
народовцы выступали на выборах
вместе с польскими помещиками и попами против украинских
крестьян. В связи с предположениями о возможной войне между
Россией и Австрией
впервые популярной стала идея об'еди-
ненной
Украины, австрийской и русской, в составе Австрии.
Это „австрофильство" нашло отклик и в русской Украине, где
наиболее
лойяльные профессора, доказывавшие недавно, что
украинское движение ничуть не опасно,—напротив,—полезно,
для русского самодержавия, теперь втайне
воспылали австро-
фильским патриотизмом. Воскресла при
этом случае старая
теория руссофоба Духинского о том, что русские не славяне,
а
монголы, люди низшей расы, неспособные к культурному
развитию.


Это реакционное движение, известное в Галиции под име-
нем „новой
эры", довольно скоро выдохлось. Оно имело ту
хорошую сторону, что оттолкнуло от „народовцев" демокра-
тические
элементы партии и ускорило процесс образования
самостоятельной крестьянской радикальной партии. Во главе
ее стояли Павлик и Франко. Драгоманов принимал в органи-
зации непосредственное участие. Переписка его за
это время
полна живого интереса. Радикальная партия
была первым
удавшимся опытом приложения в жизни теоретических поло-
жений Драгоманова,
подлинным его идейным детищем. В
1891 г. радикальная партия обзавелась двумя журналами, в
ы-
ходившими 2 раза в месяц: „Народ" и „Хлібороб". Драгома-
нов
был деятельным сотрудником „Народа", почти в каждом
номере
он помещал свои статьи и заметки, а в письмах к ре-


157






дакторам давал подробные редакционные указания. Ему при-
ходилось
входить во все мелочи и мирить между собой Пав-
лика и
Франко, непрерывно между собой ссорившихся. «На-
род"
играл значительную роль в украинском движении не
только Галиции, а и русской
Украины. Одно время его можно
было свободно выписывать, потом жандармы спохватились и
при
обысках номер „Народа" считался опасной уликой.

Партия называлась „радикальной". Ее конечной целью яв-
лялся социализм, даже
„научный социализм",—коллективная
организация труда и коллективная собствеиность на орудия
производства. Но в практической части программа отлича-
лась умеренностью. Партия противопоставляла себя на прак-
тике партиям буржуазн
ым и либерильным. Рабочих в Галиции
было тогда еще мало, деятельность свою партия развивала
исключительно среди крестьян, а
крестьяне-русины проделы-
вали только первую, подготовительную стадию своего поли-
тического развития. Программа партии содержит только кон-
кретные, понятные, близкие крестьянству требования. Отдель-
ные пункты говорят о подоходном прогрессивном налоге, о мерах
к охране крестьянского надела и имущества, о наделении зем-
лей
безземельных, о дешевом государственном кредите; из
политических требований—о всеобщем и равном избирательном
праве, свободе печати, преподавании в школе на украинском
языке. Партия не ограничивалась политической пропагандой.
Она устраивала „Народні Спілки",—
просветительно-экономи-
ческие общества на кооперативных началах. В общем это
скромная программа и практика партии крестьянской бедноты
и деревенской мелкой буржуазии. Но дело было не в словах
и не в программах.
Первые же выступления партии на кресть-
янских собраниях обнаружили ее
классовый характер и глубо-
ко
всколыхнули народовское болото. Партию немедленно об-
винили в социализме, революционности и москвофильстве.
Против нее об'единились все
реакционные силы, митрополит
Сембратович предал анафеме „Народ", на собраниях прави-
тельственные комиссары не давали ораторам радикальной
партии говорить и угрожали арестом. Партия
была слаба
интеллигентными силами, но завоевала очень скоро симпатии
крестьян и стала популярна в
самых глухих углах Галиции.
Даже в ущельях Карпат возникла „Гуцульська спілка". Зна-
чительную помощь партии и „Народу"
оказывали русские
украинцы. Н. В. Ковалевский собирал для журнала деньги,
привлекал
сотрудников.

Драгоманов полагал, что партия должна начать с вопросов
близких и
понятных крестьянину и рабочему. Теоретической
пропаганде
социализма он отводил второе место. Он был


,158






убежденным социалистом, но социалистом того крыла, которое
впоследствии стало известно под именем „ревизионизма".
Английское и французское рабочее движение, проникнутое
духом тред-юнионизма и синдикализма,
было ему ближе, чем
насыщенная теоретическим марксизмом германская социал-де-
мократия.
Любопытно письмо, написанное Ю. Яворскому в
1891 г. в ответ на запрос об источниках для знакомства с
социализмом. Драгоманов рекомендовал женевский „Социал-
Демократ",—орган
„Группы Освобождения Труда". Но при
этом написал: „Я только не думаю, чтобы соц.-дем. и вообще
русская социалистическая печать
была очень полезна для Га-
личин
ы, потому что она или слишком абстрактна или специ-
ально российская и даже кружковая. Вам
нужны европейские
социалистические идеи, пожалуй к тому еще склонность к
крестьянству (которая не в моде теперь у русских соц.-дем.)
и все
это, приспособленное к специальным австрийским, а от-
части и галицким условиям. Я посоветовал
бы, знаете, обра-
тить внимание больше всего на Ирландию и Бельгию. Первая
любопытна для нас по своим аграрным делам и по умению
организовать крестьян, а вторая—по связи социальной агита-
ции с политической и по тому, как
валлоны и фламандцы со-
обща ведут агитацию среди рабочих, наконец, и по тому, что
социалистическая агитация идет там рядом с практической
кооперацией".
Эти слова, а также перечень рекомендуемых
социалистических изданий, свидетельствуют о том внимании,
с каким Драгоманов следил за рабочим социалистическим
движением в Европе. И предупреждая на несколько лет Берн-
штейна с его
крылатым выражением: „для меня движение—все,
цель—ничто", Драгоманов говорит: „8-ми часовой рабочий
день
важнее, чем споры о формах коллективизма"¹.

Драгоманов писал много в „Народе" и на резные темы.
Выделяются
по своему значению статьи, вышедшие затем и
отдельными брошюрами: „Чудацькі думки про українську на-
ціональну справу" и „Лісти на Наддніпрянську Україну".
Многое в
этих статьях устарело. Они были задуманы и выпол-
нены
не как цельное сочинение по заранее составленному
плану. Драгоманов писал их от номера у номеру, откликаясь
попутно на полемические
выпады противников, затрагивая по
обыкновению много вопросов, имеющих лишь косвенное отно-
шение к главной теме. И все же
эти статьи не потеряли и в
наше время интереса, почти злободневного; в украинской пуб-
лицистике
это до сих пop, пожалуй, наиболее сильные, яркие
страницы, направленные против национализма, шовинизма, не-


1 Переписка, т. 1, с. 23.


159





законного вторжения национальной романтики в политику и в
социализм. В
этих статьях Драгоманов дал генеральный бой
националистической реакции, охватившей украинское движение
после разгрома революции 80-х годов. Б. Кистяковский совер-
шенно прав,
называя эти статьи Драгоманова „лучшим, наибо-
лее
продуманным и зрелым из всего написанного М. П."

Драгоманов не оставил нам теоретического труда по на-
циональному вопросу, разработанного всесторонне и система-
тически. Но в его статьях „Историческая Польша и велико-
русская демократия" и в статьях,
написанных для „Народа"
содержатся все
основные мысли, признанные и оправданные в
последнее время марксистской теорией национального вопроса.
Надо
было прежде всего добиться признания важности этого
вопроса и разбить якобы революционные предрассудки наив-
ного космополитизма.
Это сделано в „Исторической Польше".
Жестокая критика социалистического „русопетства" сохранила
свою ценность и для нашего времени.
Вряд ли кто позволит
себе теперь серьезно сомневаться в правах и значени
и украин-
ского
языка. Централизм российский сохранился на практике
и не скоро будет изжит в психологии, в
привычках. Но из
теории,
из публицистики он изгнан.

Защита прав национальности, даже и самой малой, борьба
за права украинского народа доставили Драгоманову в рус-
ской литературе славу националиста. А националистическая
украинская реакция повела против него ожесточенную войну,
как
против космополита, москвофила и т. д.

В „Чудацьких думках" Драгоманов устанавливает положе-
ние основное: нет
самоценных, абсолютных, неизменных „на-
циональных святынь", „национального духа", которыми можно
оперировать в противоположность общим задачам социализма,
культуры, политики. Эти задачи в основном одинаковы для
всех народов, ни для одного они не могут
быть чужими. Но
каждый народ лучше всего осуществляет их через свои нацио-
нальные формы, через свой язык, на своей территории, при
своем самоуправлении.
Эти формы должны быть конкретны,
должны отвечать
реальным условиям. Никак нельзя представ-
лять Драгоманова
принципиальным сторонником укра-
инской
державной самостоятельности, как нельзя делать из
него и проповедника русского государственного единства. Для
него ни та, ни другая государственная форма не
была абсо-
лютом. В исторических условиях русской до-революционной
государственности он не видел никаких основан
ий для борьбы
за украинское „самостийничество", тем паче за „австрофиль-
ство".
Поэтому он считал борьбу с Россией, не с русским
правительством, вредной, реакционной. Он резко выступал


160





против националистического „москалежерства", против деше-
в
ых и невежественных „исторических концепций, доказываю-
щих, что Москва всегда только тем и занималась, что душила
Укра
ину, а украинский народ всегда боролся против Москвы.
Драгоманов яркими историческими примерами показывает, что
Россия помогала
выполнить Украине то, что было ее истори-
ческой задачей: сво
е освобождение от турецко-татарской ази-
атчины. Национальное украинское движение не случайно, а
сознательно шло на союз с Москвой.
Это диктовалось мощ-
ными экономическим и социально-политическими интересами.
В позднейшее время русский
язык и русская демократическая
литература
сыграла огромную и положительную роль в разви-
тии украинского национального движения и в России, и в Га-
лиции. Драгоманов ядовито
высмеивал тех украинских нацио-
налистов,
которые в чтении русских книг, в интересе и любви
к русской литературе видели опасность для украинства, тре-
бовали от молодежи,
чтобы она повернулась спиной к России
и отучали от украинства всех, кто писал по русски, в том
числе и Гоголя, Костомарова, Драгоманова. Не будучи марк-
систом, Драгоманов
проводил классовую точку зрения в поле-
мике с украинскими на
ционалистами. Вы говорите, писал он,
что „москаль" обший враг для поляков и украинцев. Какой
„москаль"? Для каких поляков и украинцев? Если говорить о
русском правит
ельстве, то оно враг не только для польского
у украинского, но и для значительной части русского народа.
А в польском народе шляхта враждебна украинским крестья-
нам. Если же речь идет о подлинном народе, о рабочих и
крестьянах, то нет
вражды между трудящимися России, Укра-
ины и Польши.

Написанные живо, остроумно, с подлинным знанием исто-
рии обще-евр
опейской и украинской, статьи Драгоманова в
сво
е время производили сильное впечатление на читателей, в
особенности на молодежь. Многим они
открыли глаза. Надо
пожалеть о том, что долго
е время затем они оставались не-
известны украинской публике. То, чего так опасался Драгома-
нов, осущес
твилось на деле. Буйный расцвет шовинизма и ко-
зацкой романтики не принял
бы таких размеров, если бы ук-
раинское движение наш
его времени проникнуто было реализ-
мом Драгоманова. Свои
мысли в 1891 г. он назвал „чудацки-
ми".
Чудаком он показался бы и в наше время.

Если бы не болезнь, которая постепенно и неумолимо овла-
девала
Драгомановым, девяностые годы можно было бы назвать
расцветом его деятельности. В часы, свободные от мучительных
припадков, он бывал оживлен, энергичен,
хорошо настроен.
Он не тяготился даже тем, что жить ему приходится на чуж-


161





бине,—до такой степени втянулся он в полное хлопот и борьбы
украинское дело в Галиции. Украинскому движению в России
он придавал теперь меньше значен
ия. Культурные токи, кото-
рые шли раньше с востока на запад, теперь, напротив возвра-
щались с запада на восток, от Львова до Ки
ева. Выросли
новые
украинские силы, научные, культурные и политические,
и
Галиция становилась идейным центром для всей Украины.

В России начинался в это время под'ем общественного
движения. Рабочий класс потягивался со сна в
мощных заба-
стовочных движениях, пугавших правительство и возбуждавших
революционные надежды в интеллигенции. В университетах
бродила молодежь. Известия об
этом доходили до Драгома-
нова. Он знал, что в городах
Украины образовались „драгоманов-
ские" кружки,
которые выписывают „Народ", читают старые
книжки „Громады". Из воспоминаний П. Тучапского, М. Моги-
лянского и др.
мы знаем, какое значение имел Драгоманов в
предрассветное время русской революции. Он
первый помог
украинской молодежи оформить в едином синтезе социалисти-
ческие
и национальные стремления.

Однако, сам Драгоманов скептически относился к новому
революционному под'ему в России. Он не верил ни в рабочий
класс России, ни в ее молодежь; вернее, он не дооценивал
силы
их движения. После смерти Александра III Драгоманов напе-
чатал в „Народе" статью
„Старые нужды перед новым царем".
В
этой статье он снова призывал к активному выступлению
земства, возлагая на них главную надежду в борьбе за поли-
тическую свободу. Драгоманов не обнаружил в статье ни зна-
н
ия текущей русской жизни, ни проницательности, ни чуткости.
Он писал: „Чем скорее и
энергичнее возьмутся за это (за
борьбу Д. 3.) более
солидные по своему положению и воз-
расту граждане, тем, лучше будет. Если же снова
эти граждане
допустят опередить себя молодежи, то опять дела затянутся
на прежний лад". Драгоманов не хотел видет, что
„солидные
люди" в России были сделаны из того же материала, что и
„солидные люди" в Галиции, с которыми он вел борьбу. Без
сильного народного движения русский либерализм не решался
шевельнуть оппозиционно, не то что рукой, а даже
языком,
и понадобилось жертвенное шествие рабочих Петрограда в па-
мятный день 9-го января, чтобы развязался и этот скованный
робостью либеральный язык. Это было единственное литера-
турное выступление
Драгоманова по поводу революционного
движения в России. Он сознательно устраняется от
него. Жи-
вой интерес проявлял Драгоманов к сектантскому (баптист-
скому) движению в России. Борьбе с церковью он отводил
всегда видное место в просветительной работе. Рационализм


162





был для него такой же видной составной частью революцион-
ного
мышления, как и позитивизм и социализм. Драгоманов
написал несколько
популярных брошюр о религии: „Віра і
громадьскі справи", „Про братство хрестителів", „Евангельска
віра в старій Англії", „Оповідання про заздрих богів", „Рай
і поступ". К серии
популярных брошюр, написанных Драгома-
новым в это время, относятся еще изложение начал республи-
кански-федерального строя: „Шістьсот років швейцарскої віль-
ности" и „Старі хартії вільности".
Чрезвычайно интересны
автобиографические „Австро-руські спомини", вышедшие в
90-х г.г.
четырмя небольшими томиками.

Новые явления в социалистическом мире России были не-
понятны Драгоманову. Марксизм от литературной работы не-
большого заграничного кружка переходил к организации со-
циал - демократической рабочей партии.
Нелегальные кружки
множились повсюду. А в легальной печати, пробивая цензурную
кору, разгорались
споры марксистов с народниками. На Украине
они нашли подготовленную
Драгомановым почву; критика ил-
люзий и предрассудков народничества
была здесь знакома
многим. Но требовалась и положительная программа социали-
стической деятельности; Драгомановская молодежь нуждалась
в руководстве и ждала его,—от Драгоманова нельзя
было его
получить. И начинается переход драгомановцев в лагерь марк-
систов¹
. Драгоманов относился к этому переходу нейтрально
и терпимо. Он не разделял взглядов марксизма, но видел в
нем влиятельное течение в социализме. Первое русское из-
дание „Коммунистического манифеста"
было напечатано в ти-
пографии „Народа". Связь
первых социал - демократических
кружков на Украине с драгомановскими кружками не подлежит
сомнению. Драгоманов расчистил на Украине дорогу для марк-
сизма
и подготовил для него почву.

В известном своем, неоднократно цитированном письме к
Б. Кистяковскому, Драгоманов писал (в феврале 1895 года):
„Что касается вашего „марксизма", то откинувши нелюбовь
мою ко всяким
партийным кличкам от собственных имен (фи-
липоны, акулиновцы, федосеевцы и т. д.), если вы стоите за
важность и даже преимущество горожан, то я сам
был таким
„марксистом", когда все
были народниками (см. мою статью
о Шевченко в четвертом т.
„Громады"). Если вы прибавляете
к
этому, что теперь в России на селе ничего нельзя делать,
то я не могу возражать против
этого. Я только против исклю-
чительности, против того, что вчерашние „чернопередельцы",


1 См. П. Тучапский. Из пережитого. Одесса, 1923. М. Могилянский. Де-
вяностые годы. Былое, № 23.


163



как щедринский помещик, молятся богу, чтобы „мужика истре-
бить"... А что до политической
программы то я теперь для
России говорю одно: надо добиваться политической
свободы.
А какими собственно способами, в это я не вдаюсь, потому
что
далеко стою от деталей жизни в России..."

Марксизм подступал к Драгоманову не только в России.
Он требовал категорического ответа и в Галиции. Радикальная
партия
выполнила первоначальную свою задачу: она пробудила
политическое сознание масс в Галиции, дала толчек к оформ-
лен
ию крестьянской организации. Но вставали новые и более
сложные задачи. Все громче заявлял о себе галицко - украин-
ский пролетариат. В городах возникали польские социал-де-
мократические организации, привлекавшие к себе и украинских
рабочих. Параллельно с пропагандой социализма шла бессо-
знательная и сознательная полонизация. А в деревне
интересы
крестьянской мелкой буржуазии не совпадали с интересами
сельскохозяйственного пролетариата. Радикальная с самого на-
чала партия неоднородна
была по своему составу. В ней ужи-
валось рядом три течения: социал-демократическое в лице Ю.
Бачинского, крестьянски - социалистическое в лице Павлика и
радикально-националистическое в лице Окуневского. Авторитет
Драгоманова скреплял верхи партии. Фактически
руководимый
им „Народ" давал перевес центральному, представляемому
Павликом течению. Мирное сожительство нарушено
было прежде
всего разногласиями с Окуневским. Социализм для него и для
его сторонников
был словесним, ни к чему не обязывающим,—
не только
бесполезным, но и вредным украшением программы.
Молодежь из буржуазной среды поддерживала Окуневского.
Фактически правое
крыло радикальной партии самоопределя-
лось,
как ядро будущей национал-демократии.

С другой стороны неопределенность и бесформенность со-
циалистической части
программы не могла удовлетворить
марксистов, находившихся под влиянием немецкой соц.-дем. ли-
тературы. Новая социалистическая молодежь Галиции тяготела
уже не к России и ее революционно - социалистическому дви-
жению, а к западу.
Это тоже отделяло „молодых" от Драго-
манова. Не случайно
первым марксистским опытом Ю. Бачин-
ского
была брошюра „Україна Jrredenta" в защиту полной го-
сударственной независимости
Украины и отделения ее от Рос-
сии. Драгоманов не мог избежать споров с марксистами в
своей партии. „Ваша статья,— писал он Бачинскому в июле
1894 года—страдает доктринерством определенной
школы. Вы
знаете, я не согласен с философией истории и политики исклю-
чительно
экономической, потому что считаю ее своего рода
метафизикой,
а человеческую жизнь слишком сложной, чтобы


164





можно было об'яснять ее только одним элементом. Но я ни-
чего не имею и против односторонней доктрин
ы, если она
ведет к исследованию
новых фактов. На беду марксисты, или
правильнее
энгельсисты редко когда исследуют, а просто
априори чертят исторические и политические
фигуры, часто
совсем
фантастические. Так делаете и вы"...

Авторитет вождя не мог примирить враждующих в партии
„молодых" и „старых". Раскол намечался слишком отчетливо
и произошел вслед за смертью Драгоманова. Но незадолго до
этого партия в последний раз об'единилась общим порывом
на праздновании юбелея Драгоманова. Это было партийное
празднование, но превратилось оно в национальное
событие.
Даже противники Драгоманова не сочли для себя возможным
уклониться от него. На митинг, устроенный в Львове 16-го де-
кабря 1894 года, собрались крестьяне из всех углов Галиции.
Интеллигенты тонули среди живописной крестьянской массы,
привлеченной именем Драгоманова. За митингом последовало
торжество
открытия нового просветительного общества „По-
ступ", затем—собрание, посвященное непосредственно чество-
ванию Драгоманова. Откликнулась приветствиями, адресами,
телеграммами вся культурная, политическая, научная Галиция.
Русско-украинские организации
выступали анонимно. „Громады"
университетских городов приветствовали Драгоманова, не упо-
миния о разногласиях,
которые произошли между ним и укра-
инскими либералами. Драгоманов не присутствовал на своем
юбилее. Он прислал письмо, в котором говорил, что Галиция
спасла его от моральной
беды эмигратнства и беспочвенности,
а
эта моральная беда угрожала ему после того как вредной"
была признана его деятельность не только политическая, но
и по
изданию исторических песен украинского народа. Из
русских социалистов откликнулись на юбилей только лондон-
ские
эмигранты Степняк, Ф. Волховской, Лазарев. Они пи-
сали: „Сознательно или бессознательно, охотно или
затыкая
уши, русские революционеры почти всей своей массой идут
по тому пути,
который Драгоманов предвидел и не переставал
указывать с первых дней своего появлени заграницей". Соци-
алистические
ноты звучат в приветствии молодежи одного из
университетских
городов русской Украины.

Павлик задумал собрать и издать все речи, приветствия и
телеграммы на юбилее Драгоманова. Сборник был готов, когда
пришлось присоединить к нему вторую часть: смерть и похо-
роны Драгоманова.

Первые симптомы болезни, которая свела Драгоманова в
могилу, появились еще в Женеве. Он по временам
испытывал
такую слабость, что шутя говорил в письмах знакомым о близ-


165



кой смерти. В 1890 г. болезнь обострилась. Врачи определили
аневризм
аорты, запретили временно читать лекции, заниматься
политикой и публицистикой. Живая натура Драгоманова не
вы-
носила таких запретов. Едва наступало улучшение он снова
писал статьи, письма, волновался, спорил, мирил ссорящихся.
Обычная шутливость, мягкий юмор никогда не покидали его.
Иногда Драгоманов совсем терял голос, неделями должен
был
лежать, испытывая тяжкие боли. Потом набрасывался снова
на работу. Но состояние все ухудшалось, профессорская де-
ятельность
становилась невозможной...

В четверг 20-го июня 1895 года Драгоманов по обыкно-
вению с утра отправился в университет, где у него в этот
день был семинарий по истории сев.-зап. народов. Студент
читал доклад, Драгоманов сделал несколько замечаний и пре-
дупредил, что в ближайшую субботу читать лекцию не будет
по нездоровию и еще потому, что занят в комиссии по орга-
низации народной библиотеки. Как всегда, Драгоманов шутил;
несмотря на слабость,
был настроен бодро. Вернувшись домой,
Драгоманов прилег на постель, беседовал с доктором Минце-
сом, переводчиком на немецкий яз. переписки Герцена с друзь-
ями...
В 5 ½ часов внезапно умер.

По его желанию, похороны должны были происходить без
церковных обрядов. Драгоманов был убежденным атеистом и
борьбе с предрассудками религиозности придавал особое зна-
чение. Но Болгария не знает гражданских похорон, и впереди
траурной
процессии шел лютеранский пастор.

Драгоманова хоронили болгарские студенты и профессора.
Гроб сопровождала болгарская интеллигенция и небольшая
русско-еврейская колония в Софии. Узнав о смерти, Франко и
Павлик немедленно
выехали в Софию. На границе их задер-
жали
паспортные формальности и на похороны они не поспели.
Из украинцев речь над могилой произнес П. Вартовий (Грин-
ченко). Из полемических статей против Вартового состави-
лась брошюра Драгоманова „Листи на наддніпрянську Україну".

Из друзей и сотрудников Драгоманова Мих. Павлик умер
в 1916 году, Ів. Франко—в 1916, Антон Ляхоцкий („Кузьма")—
в
1918. Жена Драгоманова, Людмила Михайловна, в 1918 г.





Алфавитный указатель имен

А.

Арсеньев, К. К.—34.
Антонович, В.
(проф.)—39, 60.
Аксельрод—56, 68, 83, 91-2, 94. 103-4,
107, 113-4-5, 128, 131-2-3-4-5, 139-
40-1-2-3, 153-4-5.
Алисов, П.- 101.

Александр II—11, 71, 79. 104, 123, 144
Александр III—101, 123-4, 126, 137-8,
163.

Б.


Бельтов-Плеханов—13.

Бакунин—32, 47, 50-1, 53, 67, 84, 95,

103, 118, 131, 133, 152.
Бисмарк—44, 76.
Бебель—44.
Боборыкин—11, 47.
Брешковская, Е. — 56.
Богучарский, В.—57, 67, 83, 114, 128.
Барвинский—64.
Боголюбов—80.
Бернштейн—79, 102, 122.
Бен-Ами (Рабинович)—84, 128, 133,

135, 138.
Бардина—96.
Балабанов, М.—99.
Бухбиндер, Н. А.—111.
Божидарович—130,138.
Бурцев—153
Бачинский, Ю.—164.

В.

Вольтер—11.
Вовчек—13, 15.
Валуев—16.
Ворцель—19.

Васильчиков, А., кн.—34-5.
Вырубов—34.
Волховской—56, 74, 165.
Волков — 60.
Волк61, 116, 120.


Волошенко—68, 82.
Вейлер, Арон—112.
Веллер—101.
Вовчок,
М.—119.
Василевский; Ф —120.
Вартовский, П.—166.

Г.



Гоголь—7, 161.

Герцен—11, 16-6, 18-9-20, 26, 32, 66,

102, 135, 152-3.
Гизо—14, 42.
Гегель—41.
Газенклевер—44.
Ганкевич—64.
Гладстон—77.
Гейкин80.
Гартман, Л.—101.
Гутерман—101.
Грушевский, М.—102.
Горинович—195.
Гедель - 104.

Гольцев, В.А. —125, 129, 153.
Григорьев —131.
Гурович —132.

Д.

Добролюбов —16, 25-6-7.
Дебогорий-Мокриевич, В.—18, 32, 53, 56, 78, 84, 128, 154.
Димет—39.
Духинский—52.
Джабадари—53.

Дейч, Л.55, 58, 83-4. 90, 94, 103-4,
107-8-9,113-4,128,133,139-40-41,153.

Давидович—68.
Дрентельн—70, 131.
Д'Израели—77.
Достоевский—104.
Дмитриевский — 114.
Дегаев—126, 132.
Дундук-Корсаков—70, 72.
167





E.

Ерошенко—68.
Ефремов, С.—114, 128.

Ж.

де-Жирарден, С. М.—36.

Желябов56, 57, 67-8, 91, 102, 125.

Жуковский — 86, 94.

Железняк—88.

Жемаиов—101, 129.

Жебунев, Н.—133.

3.



Зибер, Н. И.ЗЗ, 61, 71, 133.
Зорге,
Ф.—76, 95.
Заславский—80, 99, 131.
Засулич, В
.—80, 83, 91-2, 96, 103-4,
107-8, 113, 128, 139, 153-4.

И.

Игнатьев, граф—126, 129, 141.
Изгоев, А.—128.

К.



Костомаров—11, 16, 70.

Кулиш—15-6, 70, 119.

Корш—30.

Каракозов—32-3, 36.

Катков—36.

Кистяковский, А.—40.

Кистяковский, Б. А. -40,103,121, 128-9,

159,163.
Конт—41.
Качала—48.
Кантемир—48.
Колодкевич- 56
Ковалик—56.
Квятковский—67.

Кравчинский-Степняк—68, 80, 81, 83

92, 94, 140, 142.
Корба, А.
(Прибылева)—68, 128.
Каутский, К.—79.
Колосов, Е.—79.
Котляревсквй—80.
Ковальский—80, 116.
Короленко, В.—85.
Кутузова—101.
Кантор,
P. М.—111.
Кибальчич—125.
Ковалевский, Н. В—149, 158.
Кавелин—152.



Кузьмичевский, М.—152-3.
Костомаров—161.
Клеменц—68.

Л.

Лукашевич—9.
Лобода—28.


Лавров, П.—32, 50-1-2-3, 79, 83, 102-

3-4, 120, 125, 128, 141
Либкнехт, К.—44, 77, 79.
Лассаль—45, 56, 98.
Лопасин, В.—56.
Линдфорс—59, 82.
Линтварев—59.
Лисенко—60.
Лимановский—74, 75, 108.
Леви, Г
.—79.
Лефрансе—86.
Лахоцкяй, А. М. (Кузьма)—86-7, 101,
120, 127, 150, 166.
Лорис-Меликов—126.
Лазарев—165.

М.



Максимович—9.
Метлинский—9.
Монтескье—11.


Михайлрвский, Н.—13, 32, 78-9.
Маколей—14.
Михайлов—16.
Мерославский—19.


Маркс, К.-ЗЗ, 45, 51, 65, 76-7-8, 95,
123, 152.


Масад—36.

Момзен—43.

Михальчук—60.

Молчанов—61.

Маркович, С.—67.

Муравьев—71, 104.

Меркулов—71.

Меринг, Ф,—77.

Мезенцев—80-1.

Морозов—101.

Мирный, Панас—116.

Мальшинский, А.—127, 129, 131, 132-3,

139, 142-3.
Мальчевский—130.
Могилянский, М. —162.
Мипцес—166.


Н.
Науменко, В.—21.
Нечаев—32, 118.



168





Нобилин—104.
Николай I—10.

Некрасов—104. і

!


О.
Огарев—67, 84, 131, 152.
Осинский, В.—80, 82.
Овсянико-Куликовский, Д. — 85, 120,

128, 133.
Ошанин—125, 141.
Окуневский—164.

П.

Полевич, К. И.—11.
Прудон—11, 59.
Павлов, проф,—11, 16, 18, 22-3.
Прескотт—14.

Пирогов—15, 18, 22, 25-6-7, 30-1, 69.
Павлик, М.-49, 63, 75, 84, 103, 114,

116, 120-1, 127, 133. 157-8, 161.
Пугачев—51, 97, 98.
Подолйнский. С.—52, 54,61, 63, 74. 90,

102, 116, 120, 122, 127.
Петрункевич—59, 82, 117.
Плеханов, Г. В,—91-2-3, 96, 103-4, 107,
113, 115, 123, 125, 128, 134, 138-9,
141, 146, 153, 154-5-6.
Пушкин—104.
Пащенко—120.
Перовская, С.—125.
Присецкий, И.—133-4.
Петрик, М.—152.

Р.



де-Роберги—34.
Рудченко—37, 60, 71.
Робертус—45.
Разин, С.—51, 97-8, 118.
Русов—60.

Ралли—86, 94, 101, 114.
Реклю86, 126.
Романенко, Г.—126.
Рылеев—11.

С.



Стефан (прадед Дрва)—8.
Срезнееский—9.

Стронин, А. И,—11-2-3-4-5, 27-8.
Сен-Симон—11.
Скотт-Вальтер—15.
Селин (проф)—18.


Суд, Е. (Судовщиков)—26.

Стасов, В. В,—34.

Суворин, А.—34, 74.

Свефаноаич—56, 58, 94, 97, 104, 107,

113, 115, 131, 140, 141.
Сушкевич—64.
Сажин—68.
Стамбулов—67.
Соловьев—81, 116.
Судейкин—126, 129.
Смельский (генерал)—128, 129, 130.
Сидорацкий—131.
Сембраеович (митрополит)—159.
Степняк—165.
Стефанов, Я.—131.

Т.



Толттой, Д.—69, 70-1.
Терлецлий, О.—74-5.
Трепов—80, 96.

Тихомиров—91, 92, 125, 137, 138.

Ткачев—102.

Тютчев, Н. С.—140.

Тургенев—152.

Толмачев, М.—152.

Тучапский, П.—162

Ф.



Фурье—11.

Франко, И.—49, 63, 75, 84, 114, 148,

150-1, 153, 157-8. 166.
Фигнер, В,—53.
Федькович—64.
Фомин1„1.
Фогт (проф.)
—153.

Ц.

Цяцькин—8.
Цветковский, Г.—152.

Ч.

Черкезов, В,—7, 101. 114.
Чернышелский—16, 42, 56, 67, 103.
Чайковский—33.
Чубинский, П. (проф.)—60, 71.

Ш.

Шевченко, Т.-11, 16, 20, 24, 39, 52,

53, 93, 97, 116, 119, 149, 163.
Шлоссер—14.


169





Шульгин, В. Я. (проф.)—16, 18, 24,
31, 61.

Ширииский-Шахматов, кн.—30, 35. 38.

Швейцер—44.

Шульгин, Я. Н.—74.

Шувалов, П., кн,—124-5, 128-9-30, 132,

135, 137, 144.
Шишманов, И.—128, 153.
Шиффер (проф.)—153.



Щ.


Щапов—11.
Щеголев, С.—72.

Э.

Энгельс, Ф. —76, 95.
Элпидин—101, 129.
Эльсниц—101.

Ю.



Юзефович—70-1-2.

Я.

Яким (дед Др—ва)—8.


Яворский—84, 159і





ОГЛАВЛЕНИЕ.

стр.

Предисловие……………………………………………………………………. 5

Глава первая. „Детские годы" (1841—1859)

  1. В родном доме……………………………………………………… 7

  2. В гимназии ……………………………………………… 10

Глава вторая. „Студенческие годы" (1859—1863).

    1. Веяния времени………………...…………………………………. 16

    2. Польское восстание………………………………………………. 18

    3. Украинофильство………………………………………………… 21

    4. Воскресные школы………………………………… 22

    5. Полемика с Добролюбовым……………………………………… 25

    6. Политическая реакция……………………………………………. 27

Глава третья. „Ученая и педагогическая деятельность" (1863—1870).

      1. Внешние условия …. 30

      2. Работа в „С.-Петербургских Ведомостях" …. 33

      3. Украинская культурная работа …………………… 36

      4. Диссертация .. 40

Глава четвертая. „Заграничная командировка, политические связи, ли-
тературная деятельность" (1870—1876).


        1. В Германии и Австрии ……….. 43

        2. Русские социалисты в Цюрихе ……………. 50

        3. Народничество ….. 55

        4. Киевская „Громада" и путешествие по Галиции ... 60

        5. Публицистика. Еврейский вопрос ... 65

        6. Славянское движение ... 66

        7. Исключение из университета по „третьему пункту" ... 69

Глава пятая. „В эмиграции" (1876—1881).

          1. Первоначальные планы. Преследование социалистов в Галиции . 73

          2. Русско-Турецкая война……………………………………………. 76










Глава седьмая. „Последние годы" (1884—1895).

              1. Политическая реакция. Одиночество. Разрыв с „Киевлянами".

Материальная нужда ……………. 146

              1. Участие в украинской и русской легальной печати. Отношение

к марксизму 151

              1. Переезд в Софию. Украинская радикальная партия, Болезнь.

Смерть ……. 156

Алфавитный указатель имен 167

Оглавление ……………………. 171


стр.

          1. Революционное движение в России. Террор 79

          2. Драгоманов в Женеве. Личные черты…………………………….82

          3. Политические брошюры-памфлеты 1876—1877 г.г 86

          4. Социалистические и федералистические взгляды Драгоманова . 90

          5. Драгоманов и русское народничество. Борьба с террористиче-

скими настроениями … 95

          1. Разногласия с русскими соц.-рев. кругами. Польский вопрос.

Вільна спілка. Группа социалистов евреев. Разрыв с черно-

передельцами ………… 107

          1. Сборник „Громада". Украинская литературная и культурная

работа 115

Глава шестая. „Вольное слово" (1881—1883).

            1. Убийство Александра II. Священная дружина. Еврейские по-

громы ………….. 123

            1. Как возникло „Вольное слово". А. П. Малышевский 126

            2. Вольное слово" и земское движение. Борьба с терроризмом.

Обаятельность энергии", конец „Вольного слова"……..132



1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • ОГЛАВЛЕНИЕ. стр. Предисловие
  • Алфавитный указатель имен