РАЗВИТИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХIХ-ХХ ВЕКОВ

Главная страница
Контакты

    Главная страница



РАЗВИТИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХIХ-ХХ ВЕКОВ



страница5/6
Дата06.01.2017
Размер1.03 Mb.


1   2   3   4   5   6

РАЗВИТИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХIХ-ХХ ВЕКОВ

(материал для вводной лекции)


С.А. Мещерякова

(Школа-лицей № 15 им. Д.И. Менделеева, г. Шымкент, Казахстан)


Русская литература ХIХ века – бессмертное создание творческого гения русского народа, художественная история его жизни, ярчайшее воплощение его свободолюбивых стремлений и чаяний, любви к Родине, бесценный вклад в отечественную и мировую культуру.

Пути развития русской литературы первой трети ХIХ века определили два исторических события: Отечественная война 1812 года и последовавшее за ней общественное движение декабристов.

Настоятельная потребность познать жизнь определила основные направления в развитии русской литературы ХIХ века. Стремление к «истине всецелой» (Тургенев) полностью владело талантом и совестью великих писателей. Отсюда – бесстрашие в раскрытии самых сложных явлений жизни, бескомпромиссность в обличии социального зла, проницательность в выяснении его причин.

Народность русской классической литературы неразрывно связана с ее характерной особенностью – патриотизмом. Тревога за судьбы родной страны, боль, вызванная бедами, которые она претерпевала, стремление заглянуть в будущее и вера в него – все это присуще было великим писателям земли русской, при всем различии их идейных позиций, их творческих дарований.

Выявляя роль среды и исторических условий в формировании человека, писатели вместе с тем старались понять, может ли человек противостоять воздействию окружающих его обстоятельств. Свободен ли он в выборе жизненного пути или во всем повинны обстоятельства? В конечном счете, несет ли человек ответственность за то, что совершается в окружающем его мире, или нет? Все эти вопросы чрезвычайно сложны, и писатели мучительно искали на них ответ.

Русская литература – животворный памятник исторического прошлого народа. На ее страницах, в созданных ею образах и картинах запечатлелось духовное развитие общества на протяжении столетий, воплощен национальный характер русского народа, выражены чувства, стремления и чаяния народных масс разных этапов исторического прошлого нашей родины. Невозможно всестороннее ознакомление с этим прошлым без глубокого изучения произведений отечественной литературы.

М. Горький писал: «В истории развития литературы европейской наша юная литература представляет собою феномен изумительный, я не преувеличу правды, сказав, что ни одна из литератур Запада не возникала к жизни с такою силою и быстротой, в таком мощном, ослепительном блеске талантов… нигде на протяжении ста лет неполных не появлялось столь яркого созвездия великих имен, как в России… Наша литература – наша гордость…». М. Горький говорил о том, что мир, признавая значение русской литературы, был изумлен ее красотой и силой. Русская литература замечательна своим патриотизмом, гуманизмом, идеями. Ей присущи неустанные поиски социальной правды, путей улучшения жизни; она поражает глубоким реализмом и романтикой возвышенных мечтаний.

Время быстротечно. Меняются эпохи и государства, общества и люди, живущие в них.

Пришло время отказаться от мысли, что вся история литературы XX века представляет собой поступательное движение вперед – к поре зрелости, к синтезу, к новым вершинам, как любили у нас писать. Нужно трезво и честно сказать, что семьдесят с лишним лет литературной истории наполнены не только бесконечными победами и художественными достижениями, но и драматизмом, потерями, которые едва ли восполнимы.

История русской литературы ХХ века – это диалектика художественных открытий и неоправданных «черных дыр».

Чем были обусловлены они – и потери, и творческие достижения? Талантливостью художника или отсутствием дара? Да, безусловно. Но кроме этого существуют еще и свои собственные законы литературного развития, обусловливающие ее движение вперед. Эти законы еще только постигаются литературоведением. Ясно лишь одно: грубое вмешательство в литературное дело, администрирование, командование литературой, как, скажем, производством, приводит к плачевным результатам: создаются написанные по заказу книги, обслуживающие ту или иную политическую конъюнктуру, книги на год-другой, а истинные шедевры либо остаются в чернильнице, либо ложатся в стол художника – на годы или даже на десятилетия вперед. Увы, история нашей литературы полна примерами того и другого рода.

Но почему так происходило? Прежде всего, из-за бесцеремонного политического вторжения в литературные дела. Литература оказывалась деформированной огромной силы политическим прессом, оказывались нарушенными ее наиболее важные законы.

Суть в том, что литература, как и любая другая сфера общественного сознания, не терпит монолога. Спор между книгами, в который они неизбежно вступают друг с другом, пусть даже и стоя на одной полке, является условием появления новых книг, то есть нормального развития литературы. Здесь не может быть единодушия, раз и навсегда выверенных взглядов на проблему, скажем, коллективизации или войны. Литература – всегда спор, страстное столкновение мнений, художественных концепций мира и человека. В этом споре, полифонии, многоголосии, отсутствия у какого бы то ни было участника литературного процесса права на истину в последней инстанции – одна из гарантий здоровья литературы, ее живого развития.

В самом деле, почему в ХIХ веке могли спорить Толстой с Чернышевским, мог произойти распад «Современника», «Отечественные записки» полемизировали со своими противниками, «реальная критика», наиболее видным представителем которой был Добролюбов, сосуществовала с эстетической критикой Ап. Григорьева? Почему всего этого мы не видим в истории современной литературы? Не было этого? Было. Но далеко не всегда, далеко не так явно и открыто, легально, как в прошлом столетии. Политический прессинг сталинизма деформировал именно этот процесс нормального взаимодействия противоположных, альтернативных художественных концепций мира и человека, процесс взаимодействия разных взглядов писателей на мир и место человека в нем.

Если с этой точки зрения взглянуть на историю литературы ХХ века, то мы явно увидим три крупных периода в ней.

Первый период – 20-е годы (1917-1934). Начало этому периоду положили бурные революционные события 1917 года, а завершил I-й съезд советских писателей. Это тот момент в развитии литературы, когда в ней происходила борьба по крайней мере двух противоположных тенденций: многовариантного литературного развития (отсюда и обилие группировок, литературных объединений, салонов, федераций) – с одной стороны; с другой – тенденция привести естественное многоголосие к вынужденному монологу, подавить любые альтернативные позиции.

Нужно заметить, что сначала, во второй половине тридцатых годов, происходило по преимуществу вертикальное движение, осознанное, наконец, сегодня как в высшей степени деструктивный процесс разрушения литературных групп, направлений, течений. Хотя так называемый «организационный разгром» их приходится на период, предшествовавший I-му съезду писателей (1934), «полная и окончательная победа» связана со второй половиной 30-х годов. Следует иметь в виду то обстоятельство, что созданию «советской многонациональной» литератур предшествовало, по крайней мере, десятилетие планомерного уничтожения национальной интеллигенции практически во всех республиках – от высылки выдающихся русских мыслителей до «литературной дискуссии» на Украине и «литературной борьбы» в Грузии. Процесс, длившийся все 20-ые годы, достиг пика к началу 30-ых, когда качественно новое состояние литературы было оформлено организационно, а затем уж закреплено в страшном процессе «социалистического строительства» – репрессий, гонений, идеологических кампаний и проработок.

В следующем периоде (1934-1956) возобладала тенденция, успешно начатая после I-го съезда писателей. Догматический практикум творческого метода социалистического реализма стал единственной эстетической системой, господствующей в литературе. Лишенный живительных контактов с какой бы то ни было альтернативой, метод превратился в свод жестких правил и регламентаций, в прокрустово ложе которого укладывалось любое явление литературной жизни.

Ситуация кардинально изменилась после 1956 года (ХХ съезд КПСС), который и открывает третий период (1956-1985). Это время медленного, постепенного, подчас мучительного, с движениями вспять, возврата к нормальному для литературы полифоническому развитию.

Поэзия, как и многие другие виды искусства, сопровождает человека в течение многих веков. Из глубокой древности дошли до нас сведения о первых поэтических произведениях. Все лучшее, что было создано в разные эпохи и разными народами, входит теперь в мировую культуру и продолжает служить человечеству. А.С. Пушкин прав: «…между тем, как понятия, труды, открытия великих представителей старинной астрономии, физики, медицины и философии состарились и каждый день заменяются другими, – произведения истинных поэтов остаются свежи и вечно юны».

Всегда, однако, люди были особенно внимательны к творчеству поэтов-современников. Это естественно: в их стихах явственно слышалось биение пульса времени; жгучие проблемы эпохи, отраженные в их поэзии, вскрывались непосредственными участниками событий, живое дыхание только что случившегося остро волновало читателя.

Именно после появления в «серебряном» веке таких ярких звезд, как Анна Ахматова, Марина Цветаева, Вера Инбер, начались в литературе споры о «женской» лирике и необходимости ее признания. В поэзии всегда существовало незримое присутствие двух разнополых Муз. Всегда и во все времена лирика делилась на «женскую» и просто лирику, то есть, наверное, отданную сильному и мужественному представителю человечества.

Я все-таки склоняюсь к мысли, что такое разграничение должно существовать, несмотря на протестующие голоса, выступающие в защиту освобождения искусства от каких-либо условностей. В данном случае, речь идет не о простой условности, а о типе мышления, форме построения стиха, системе выражения чувств, мыслей, переживаний.

Женщине, несомненно, присущи несколько иные взгляды на жизнь, ее волнуют проблемы иного характера, и внутренний мир ее все-таки не может не отличаться от мироощущения мужчины.

Не возьму на себя смелость заявить, что женщина страдает всегда больше, но мне кажется, что ее чувства, переживания глубже, сильнее, что ли, сердечнее и душевнее (я говорю о настоящей Женщине). Она ведь и должна быть нежнее и добрее, вернее и страстнее мужчины, достоинства которого в силе, мужестве и надежности.

Я не могу без тебя жить!

Мне и в дожди без тебя – сушь

Мне и в жары без тебя – стыть

Мне без тебя и Москва – глушь (Н. Асеев)

Прокричит, остынет, забудет, найдет утешение в другой – жизнь продолжается, мы все понимаем и оправдываем. Мы ведь не лебеди – постоянства в мире нет.

Женщина скажет тихо, невнятно, или глядя в дождливое окно, или не поднимая глаз, согретая теплом широкой груди своего защитника, или зарывшись мокрым от счастливых (или несчастливых) слез в ночную тьму подушки.

Я тебя просто люблю:

неистово, страстно и нежно.

Я тебя боготворю

щедростью чувств небрежных.

Я за тебя молюсь

перед святыми рая:

голову покорно склоню,

от тоски умирая…

Прошепчет, попросит у Бога поддержки для работы, детей, нового дня, но счастливой уже никогда не станет, так, кусочками, днями, событиями, а в целом – нет, никогда. Как лебедь, тоже не умрет, но что-то надломится в ней – и без того хрупкой, нежной, беззащитной.

Поэты «женской» лирики «бронзового» века продолжили лучшие традиции, возникшие в начале нового столетия.

Русская зарубежная литература ХХ века – почти не исследованная область русской национальной культуры. В литературной науке до сих пор нет ее объективного исторического обзора. Между тем это одна из блестящих страниц отечественной культуры, созданная крупнейшими ее мастерами, оказавшимися в силу тех или иных обстоятельств в эмиграции после Октябрьской революции. Ими были созданы многие шедевры русского живописного, музыкального, словесного искусства.

Однако у нас до сих пор нет даже элементарного библиографического свода русскоязычных изданий за рубежом, библиографии тех зарубежных писателей, кто еще до революции вошел в историю русской литературы. Причины такого положения – прежде всего идеологические, которые сразу повлекли за собой и ряд других. В 1920-30-е годы эмигрантская литература была объявлена идеологически враждебной нашему мировоззрению, после чего и последовали запретительные меры: произведения писателей-эмигрантов исчезли из библиотек, в историко-литературных работах они начали трактоваться как явления «буржуазного распада», начавшегося до Октября и логически завершившегося неприятием всего советского – советской власти, советской идеологии, советской литературы.

Так было и в 1940-50-е годы, вплоть до «оттепели» 1960-х годов, когда интерес к русскому символизму и вообще к литературе конца ХIХ – начала ХХ века – «серебряному веку» русского искусства – заметно возрос.

И лишь с 1980-х годов начинается более или менее систематическая публикация произведений писателей русского зарубежья, их воспоминаний и воспоминаний современников об их жизни и творчестве, исследовательских статей. Но исследовательская работа до сих пор носит еще «подготовительный» характер, находясь на стадии собирания материала. Плохо с источниками. Малодоступны архивы. В большинстве случаев они хранятся в частных собраниях. А иногда просто погибли в годы второй мировой войны, когда русские издания, русские архивы: частные рукописи, хранившиеся у русских, подвергались «контролю» со стороны германских оккупационных властей. Как правило, их просто изымали. В большинстве случаев судьба конфискованных архивов остается неизвестной.

Изучение жизненных и творческих судеб этих писателей в литературоведении начинается, прежде всего, с публикаций их «забытых» произведений, долгое время практически неизвестных широкому читателю. Публиковать начали в 1980-е годы массовые общественно-политические и литературно-художественные журналы. Но эти публикации в большинстве случаев не сопровождались текстологически выверенными основами, более того, носили некий сенсационный характер. Особенно это касалось писем, документов, воспоминаний, которые часто выводились из общего контекста творчества писателя, конкретных условий идейной и эстетической полемики времени. Тем самым искажалась идейно-эстетическая позиция писателя. Иногда же явно проявлялась тенденция преувеличения художественной значимости и творческой репутации средних или даже малозначительных писателей «серебряного» века. В силу чего из прежней «забытости» они вдруг представали чуть ли не художественными мэтрами, коими никогда не были, или авторами «великих» произведений, которых они не создавали и не могли создать по уровню своего художественного дарования. Тогда, естественно, преувеличивалась степень влияния их на общее развитие не только эмигрантской, но и всей русской литературы. Это был результат эмоционального всплеска первого узнавания, которое уже сейчас начинает приобретать более серьезный характер научного познания и изучения.

Во второй половине 1980-х годов появились произведения и собрания избранных произведений писателей-эмигрантов, уже достаточно серьезно научно комментированные, с серьезными исследовательскими статьями, сопровождающими эти издания.

На первых порах возникали споры, вводить или не вводить эмигрантскую литературу в общий русский историко-литературный процесс. Сейчас эти споры отошли в прошлое. Безусловно, литература русской эмиграции является реальной частью нашей национальной культуры. Все лучшее и живое, что развивалось в эмигрантской литературе, питалось ностальгическими соками родной земли, русской классики.

Об этом прекрасно сказал Михаил Осоргин – фигура, может быть, самая трагическая в русской эмиграции 1920-х годов, у которого любовь к Родине всегда сочеталась с любовью к свободе; который несмотря на всю сложность жизни, покинув Россию, всегда оставался русским патриотом, что ставило его в особое положение в кругах эмиграции.

В одной из своих книг о России – романе «Сивцев вражек» – он писал о том трагическом положении, в каком оказалась Родина в годы революции и гражданской войны, о том, что нельзя видеть правду нашей истории однозначной и односторонней, ибо она была и ее не было ни у той, ни у другой стороны. Видеть в истории, писал он, только красных и белых, вряд ли видеть истину: «Стена против стены стоят две братские армии, и у каждой была своя правда и своя честь…

Были герои и там, и тут; и чистые сердца тоже, и жертвы, и подвиги, и ожесточение, и высокая, вне книжная человечность, и животное зверство, и страх, и разочарование, и сила, и слабость, и тупое отчаяние.

Было бы слишком просто и для живых людей, и для истории, если бы правда была лишь одна и билась с кривдой; но были и бились между собой две правды и две чести, и поле битвы усеяли трупами лучших и честнейших».

Попытки разорвать связи с родными корнями, опереться на иные творческие традиции всегда приводили к художественному крушению, только в опоре на основы национальной культуры, ее традиций и есть прежде всего то общее, что сближает «потоки» русской литературы ХХ века. Бунин и Ахматова, Зайцев и Пастернак, Ремизов и Пришвин были, как сказала в одном из своих интервью Зинаида Шаховская, «воспитанниками одной и той же культуры и от этой годами приобретенной главнейшей общности, которая стала частью их самих и от которой ни одни, ни другие отойти не могли».

Но, говоря о единстве русской литературы, опирающейся на общие национальные традиции, общность языка, нельзя снимать со счетов различия советской и эмигрантской литератур, сказавшиеся в отношении к революции. Если литература Советов стала «литературой революции», то литература эмиграции – явлением другого порядка. Это различие тонко подметил в своих воспоминаниях о культурной жизни эмиграции 1920-30-х годов Лев Любимов – один из образованных русских людей, много видевший и многое прочувствовавший «на чужбине»: «Эмиграция потому и была эмиграцией, что не приняла революцию. Не приняла в той или иной мере, по причинам разным… но не приняла со всеми последствиями, а в отрыве от родины могли удержаться (при этом не всегда) на уровне, достойном великой русской литературы, лишь писатели, выехавшие из России уже крупными мастерами».

Россия и революция. Россия и ее будущее. Вот основная проблема творчества русского писателя и в России, и в эмиграции. Революция принималась или не принималась. Но Россия была нерушимой ценностью и для тех, и для других. Без России не могло быть творчества ни для писателя, оставшегося в России, ни для писателя русского зарубежья.

Между «золотым» и «серебряным» веком русской литературы можно провести тонкую, но верную черту литературно временного раздела. «Золотой» век был востребован необходимостью наличия высоких талантов. Отечественная война 1812 года породила стремление лучших и передовых умов дворянства к раскрытию сложных явлений жизни, к патриотической ответственности за то, что совершается в окружающем мире.

С веком «серебряным» и веком «бронзовым» вопрос о временном разделе обстоит сложнее.

Поэты «серебряного» века, вскормленные и порожденные трагичным периодом русской истории, питали корни поэтов последующего поколения не только своими произведениями, но и не менее драматическими судьбами. «Бронзовый» век органично продолжил поступательное движение русской литературы, не заслоняя, а продолжая лучшие традиции литературного творчества на фоне великих мастеров «серебряного» века.

Анна Ахматова, Борис Пастернак, Сергей Есенин, Александр Блок продолжали свою работу среди талантов нового, совершенно иного времени и иной истории.

Пройдя через испытания Временем, Историей и Жизнью, классики «серебряного» века с удивлением и радостью встретили возможность писать и говорить то, что накоплено в душе, то, что они так долго хранили в черновиках и памяти.

К сожалению, не все смогли выдержать тяжесть и драматизм непонимания и неприятия, отторжения и ненужности того, ради чего положена вся жизнь, и чему отдано без остатка сердце поэта.

Особенно теперь, в очень трудное сегодня, стоит прислушаться к мнению А.П. Чехова: «Я хочу, чтобы люди не видели войны там, где ее нет. Знания всегда прибывали в мире. И анатомия, и изящная словесность имеют одинаково знатное происхождение… Потому-то гении никогда не воевали… Воюют же не знания, не поэзия с анатомией, а заблуждения, то есть люди».

Поэзия позволяет сильнее ощутить всю полноту жизни – радость преодолений и побед, горечь утрат и поражений. Поэзия воспитывает в человеке необыкновенно важное чувство – чувство времени, чувство истории.

Двадцатый век… Бродивших по дорогам



среди пожаров к мысли привело:

легко быть зверем и легко быть богом,

быть Человеком – это тяжело.

Бесстрастная История все расставит на свои места, все проанализирует, все объяснит. Но только искусству под силу сохранить на века состояние живой души народа.



Изучение фольклора в школе

(на материале регионального фольклора)
О.И. Сластухина

(ЧОУ ВПО «СИМБиП», г. Сочи, Россия)


Школьная программа по литературе в школе включает и произведения устного народного творчества. Фольклор самоценен, обращение к нему позволяет глубже понять и почувствовать дух собственного народа, его культуру, изучение произведений устного народного творчества расширяет и обогащает восприятие литературы. Но фольклор может выполнять и другие функции: являясь частью культурного наследия человечества, фольклор может стать мощным средством сближения различных народов и социальных групп. Речь идет о региональном фольклоре.

В Казахстане, где в течение длительного времени проживают русские, планомерное изучение русского фольклора началось в 70-е годы прошлого столетия. За это время были обследованы отдельные регионы и области; собранный материал был обобщен в сборниках текстов русского фольклора, выводы о его состоянии нашли отражение в научных статьях и монографиях ученых.

Научное творчество русских южноказахстанского региона стало предметом исследования с середины 80-х годов прошлого века. Его результаты представлены в курсовых и дипломных работах, материалах научных конференций, спецкурсах и спецсеминарах, проводимых в ШИ МКТУ им. А. Ясави (г. Шымкент). Архив русского фольклора кафедры русского языка и мировой литературы насчитывает более 11 тыс. текстов. Этот материал стал предметом исследования не только в вузе, но и с успехом используется учителями школ области. Это и чтение факультатива «Устное народное творчество русского народа» и дополнительный материал при изучении отдельных жанров русского, казахского фольклора, и материал для сопоставительного анализа в научной работе учеников.

Как показывает практика, региональный фольклор с интересом воспринимается как учениками средних классов, так и старшеклассниками. Однако цели и приемы изучения существенно различаются. В младшем звене и средних классах произведения регионального фольклора используются при изучении малых жанров (пословиц, поговорок, загадок), собственно детского фольклора (игрового и неигрового), а в старших классах целесообразно проводить факультатив или знакомить учеников с отдельными жанрами русского фольклора: заговорами, обрядовой поэзией, историческими песнями, несказочной прозой.

Приведем некоторые примеры работы с пословицами на уроках литературы и русского языка в школе.

Так, при изучении пословиц и поговорок можно отметить, что самой устойчивой в региональном русском фольклоре остается группа пословиц о труде, трудолюбии. Причем в народе практически не сохранились пословицы об орудиях труда, изобретательности, мастерстве, осмотрительности. Школьники самостоятельно могут сделать вывод о причинах этого явления: ушли в прошлое предметы, обозначавшие эти явления – исчезли и пословицы этой тематической группы. Наиболее распространенные тексты этой группы: Любишь кататься – люби и саночки возить; Дело мастера боится, Труд кормит, а лень портит. Эти пословицы можно найти и в известном сборнике В.И. Даля «Пословицы русского народа», и в школьном учебнике. Интересным для школьников будет сопоставление традиционных текстов с местными вариантами:




Традиционные пословицы

Местный вариант

1. В тихом болоте черти водятся.

1. И в тихой воде есть крокодил.

2. Ждать у моря погоды.

2. Сиди у моря, жди погоды.

3. Язык без костей.

3. Язык без костей, что хочет, то и лопочет.

Каталог: repository -> repository2012
repository2012 -> Современные тенденции развития иноязычного образования в высшей школе
repository2012 -> Б. О. Джолдошев а из Института автоматики и информационных технологий нан кр, г. Бишкек; «Cинтез кибернетических автоматических систем с использованием эталонной модели»
repository2012 -> Общие проблемы образования
repository2012 -> Урок русского языка в 6 классе г. Р. Булегенова ( школа-лицей №15 им. Д. И. Менделеева, г. Шымкент, Казахстан ) Тема : Спряжение глаголов
repository2012 -> Вестник ену им. Л. Н. Гумилев а №1 (80) • 2011
repository2012 -> Қазақстан республикасы мәдениет және ақпарат министрлігі
repository2012 -> Преподавание языковых дисциплин в школе и вузе
repository2012 -> Сборник материалов Международной научно-практической конференции
1   2   3   4   5   6

  • Изучение фольклора в школе
  • Традиционные пословицы Местный вариант