Адиз кусаев о себе

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Адиз кусаев о себе



страница14/16
Дата09.01.2017
Размер3.92 Mb.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Ямлихан ХАСБУЛАТОВ

(1935)

Я встретился с этим непоседливым, неугомонным и суматошным человеком, когда в середине шестидесятых годов XX в. был в числе других молодых литераторов приглашен на телевизионную передачу редактором художественных программ поэтом и журналистом Виктором Богдановым. Когда мы проводили так называемый редакционный тракт, в комнату вошел молодой человек плотного сложения, с очень броскими и запоминающими чертами лица: пышная шевелюра, густые, лохматые брови, прищуренный взгляд пытливых глаз, аккуратно подстриженные усы, высокий лоб и вечно растрепанная прическа: он ни на минуту не оставлял в покое свои волосы - вечно ерошил их растопыренными пальцами. Он сразу же остановил на мне несколько удивленный и изучающий взгляд прищуренных, но зорких глаз. Виктор, почувствовав его нетерпение, представил нас друг другу: «Знакомьтесь: это - Ямлихан Хасбулатов, редактор нашей редакции и поэт. Он готовит передачи на чеченском языке. Так что, Адиз, готовься: уж Ямлихан - то тебя в покое не оставит - такие, как ты, ему нужны для передач».

Но после этого мы встречались редко, лишь на различных мероприятиях, проводимых Союзом писателей республики, когда меня в октябре 1972 г. пригласили на должность заведующего отделом художественных программ Грозненской студии телевидения, в котором продолжал работать редактором Я. Хасбулатов состоялось близкое знакомство. С того дня проработали мы с ним бок о бок около пятнадцати лет и, конечно же, не только близко познакомились, но и подружились (дружили и наши семьи) и дружба эта продолжается и по сей день. И, естественно, я не только хорошо знаю жизненный и творческий путь самого Ямлихана, но и его семью, родственников - братьев, сестер и других. Да и кто не знает сегодня этих высококультурных, интеллигентных, широко образованных исследователей, ученых, просветителей: Русламбек Хасбулатов -всемирно известный авторитетный, уважаемый ученый-экономист, доктор экономических наук, общественный и государственный деятель; Асланбек - кандидат исторических наук, профессор, автор многих книг по дореволюционной (1917г.) истории Чечни, заведующий кафедрой Чеченского Государственного университета; Зулай -кандидат исторических наук, доцент ЧГУ; Бекхан-доктор филологических, ректор Чеченского Государственного педагогического института и т. д.

Ямлихан Хасбулатов - самый старший - презрев все злато и блага мира, посвятил себя капризной и не очень-то богатой невесте - Музе поэзии и не менее опасной профессии - журналистике. Впрочем, это, может быть, и к лучшему- он прекрасный и признанный поэт, неравнодушный и беспокойный публицист.

Родился Ямлихан Хасбулатов 7 августа 1935 г. в Грозном, где его отец Имран работал начальником отдела кадров завода «Красный молот». Вскоре после рождения сына он был назначен директором совхоза «Ермоловский». Ямлихан был учеником второго класса одной из грозненских школ, когда в 1944 г. попал в список «врагов народа» и стал спецпереселенцем в Северо-Казахстанской области Казахской ССР. Там окончил школу в районном центре Полудино и в 1955 г. - кооперативный техникум, но уже в г. Алма-Ата, куда переехала семья. Более года проработал в системе потребкооперации, учась на заочном отделении журналистики Казахского государственного университета. Вскоре был принят на работу в начавшуюся издаваться в 1955 г. чеченскую газету «Знамя труда». После ее закрытия в связи с возвращением чеченцев на родину, Я. Хасбулатов организовал радиоредакцию при казахском радио и готовил передачи для чеченской диаспоры. Они выходили в эфир до 1963 г., покуда Ямлихан не вернулся в родной Грозный.

Дома сразу же стал корреспондентом республиканской газеты «Ленинский путь», затем - в 1966 г. - редактором Грозненской студии телевидения, еще дюжину лет спустя - ее главным редактором. В начале 90-х годов прошлого века ушел на пенсию, но продолжал работать в кругах писательской организации Чечни. Это благодаря его упрямству и активной деятельности, в самые тяжелые для чеченского народа дни 2000 г. был возрожден и расширен Союз писателей Чеченской Республики и Я.Хасбулатов утвержден его председателем.

Первые шаги в поэтическое творчество Ямлихан Хасбулатов сделал в середине пятидесятых годов XX в. И с первых же строк он заявил четко и ясно, что главные герои его поэзии - Родина, человек-созидатель, природа и история. Поэтому его стихи отличаются всегда глубиной содержания, восторженными интонациями, философскими раздумьями. Об этом очень точно сказал в своей аннотации к книжке Я. Хасбулатова «Ночная песня» великий поэт Кавказа Расул Гамзатов: «Чеченский поэт Ямлихан Хасбулатов известен как тонкий и проникновенный лирик. Внешне в его стихах те же приметы, что и у других кавказских стихотворцев. Но, вчитавшись, убеждаешься, что поэзии его присущ свой неповторимый философский ключ, с помощью которого он открывает тайны природы и человека».

Подтвердим сказанное строками из стихотворения Ямлихана Хасбулатова «Первый хлеб» (обработка-А.К.):

Хлеб пахнет солнцем, пахнет летом.

Что наши мысли без него?

Ты должен быть его поэтом -

Нет в мире выше ничего.

Вкус хлеба - что ни говори, -

Награда самая большая

Нам, от зари и до зари -

Потевшим ради урожая!

Писать стихи Я. Хасбулатов начал еще в школе. «Было это давно, когда мы жили в самом суровом краю Казахстана в с. Полудино Полудинского района Северо-Казахстан-ской области, - вспоминает поэт. - Как-то глубокой осенью нас, учеников, отправили на заготовку дров для школы. Так бывало каждый год. Когда мы возвращались, вдруг разыгралась метель, и мы заблудились. Но никто не растерялся - к такому мы были привычны. Вместо страха, глядя на эту снежную картину, мне неожиданно вспомнилось стихотворение А.С. Пушкина «Буря» и в голове начали складываться строки. И постепенно, строка за строкой, родилось мое первое стихотворение. «Потом таких стихов было написано много, а первое было опубликовано в газете «Знамя труда» по рекомендации Hyp дина Музаевав 1956г.

С тех пор поэтический талант Ямлихана Хасбулатова креп и мужал год от года. Его стихи часто печатались на страницах республиканских газет и альманахов Чечено-Ингушетии, коллективных сборников молодых писателей республики. В переводах на русский язык его произведения публиковались в журналах Москвы, Ленинграда, Ростова-на-Дону: «Дружба народов», «Москва», «Нева», «Дон», «Современник», в газетах «Литературная Россия», «Литературная газета» и других изданиях..А делали поэзию достоянием русского читателя многие известные широко поэты бывшего Советского Союза, такие как Олжас Сулейменов (он даже опубликовал два стихотворения Я. Хасбулатова в своем переводе в своей нашумевшей «Глиняной книге»), Яков Козловский, Наум Гребнев, Юрий Паркаев, Семен Ботвинник и другие. И переводы их были, надо сказать, прекрасными, точными, близкими к оригиналу. На многие стихи Я. Хасбулатова были написаны песни, которые звучали по телевидению, радио, с эстрады. Помню, как трогала патриотические сердца первая песня на его стихи «Голос гор» в прекрасном исполнении Султана Магомедова, как широко и вольно лились ее слова (перевод - А.К.):

О, древний голос гор,

О, вечный голос гор,

Лети, благую весть

Везде распространяй

О человеке, что

Смертям наперекор

Достоинством своим

Мой славил отчий край.

В тебе живет народ

И вся моя страна,

И сокола полет,

И Терека вол на!

Первый поэтический сборник Ямлихана Хасбулатова «Надежда» вышел из печати в 1969 г. Затем поэт в разные годы выпустил в городах Грозный, Москва, Алма-Ата, Ереван, Махачкала и других около двадцати сборников стихов и поэм на чеченском, русском, казахском, аварском, армянском и других языках. В их числе такие, как: «Высокое имя» (1972 г., 1985 г.), «Песня голубя» (1974 г., 1984г.), «Нестареющие струны» (1977 г.), «Тяжесть земли» (3985 г.), «Ночная песня» (1995 г.) и другие. В 1997 г. в Москве вышел из печати последний небольшой сборник его «Звездное окно». Стихи Я. Хасбулатова были опубликованы в сборниках «Сто песен» и «Песни вайна-хов». Они вошли и в фундаментальные издания «Антология чечено-ингушской поэзии» (г. Грозный, 1981 г.), «Антология чеченской поэзии» (г. Москва, 2003 г.) и, наконец, - в объемную «Антологию поэзии народов Северного Кавказа» (г. Пятигорск, 2003 г.), в которой собраны лучшие произведения известных поэтов всех народов Северного Кавказа. Чего еще может желать поэт?

В поэзии Ямлихана Хасбулатова последних лет (1995-2003 г.), естественно, занимают большое место стихи и поэмы о трагических событиях (истребительных войнах) в жизни многострадального чеченского народа. Он пишет много и уже подготовлены к печати два объемистых сборника поэзии и публицистики, издать которые поэт, к сожалению, не имеет возможности по известным всем нам причинам. Многие стихи его последних лет афористичны, как, например, четверостишие из последнего сборника «Звездное окно»:

О, брат мой, дела здесь лихие:

За боль, за обиду одну

Россия воюет с Россией,

Чечня убивает Чечню!

Составитель и редактор этого сборника В. Ленцов так пишет об этом и других стихотворениях поэта: «В творчестве известного чеченского поэта и журналиста сквозной темой проходит сыновняя тревога за великую и прекрасную Родину, за родной город Грозный, превращенный в руины, за разоренные села. На стихи Я. Хасбулатова слагались и слагаются песни, в которых славится мужество и доблесть сынов родного края, их верность любви и высокая ответственность. Он - певец, прославляющий красоту неповторимой жизни и вечной доброты человеческой...»

Стихи Ямлихана Хасбулатова всегда ритмично выстроены, изящны, легки, пронизаны солнцем, теплом, верой, надеждой. У них богатый и чистый язык, точные и свежие рифмы, яркие и оригинальные образы. Это результат прекрасного, безупречного знания им родного языка, устной народной мудрости и жизни народа. Это результат большой любви поэта к родному слову, родному краю, родной природе. Об этой преданности и пишет он в стихотворении «Чечня, ты - песня» (переложение - А.К.):

Кавказ! Твой славлю древний голос,

Орлиный взлет, и горный взгляд,

И бука ствол, и хлебный колос,

И ночи светлый звездопад;

И солнце вечное над нами,

И гор гряду - как связь времен...

Чечня в тебя сильней с годами, -

Как в песню жизни, я влюблен!

К сожалению, о творчестве Ямлихана Хасбулатова в чеченском литературоведении и критике или ничего не написано, или написано слишком мало в сравнении с большим вкладом, вносимым им в чеченскую литературу. Хотя известно, что литературная критика, оценка произведений является своеобразной школой мастерства для писателя. Ведь недаром писал великий В.Г. Белинский: «Литературная критика, анализ творчества писателя -это стимул к росту его мастерства. Похвала, если она заслужена, и тактичная критика, если имеется повод для нее, вдохновляют писателя на литературные поиски. Литературная критика - это профессиональная учеба для творческого человека. Она показывает, что хорошо и отчего надо избавляться в дальнейшем. Литературная критика-это обязательно сотворчество».

Лучше не скажешь. И, будем надеяться, что чеченские литературоведы наконец-то «вспрянут ото сна» и будут воздавать должное каждому писателю. Ямлихану Хасбулатову - в том числе.


Иван МИНТЯК

(1936-1989)

Во второй половине двадцатого века в Чечне, наряду с чеченскими писателями, жили русские мастера слова, которые искренне любили горцев и наш чудесный край. Многие из них родились или выросли в Чечне, ставшей колыбелью их талантов, умерли и похоронены здесь.

Одним из них был поэт, переводчик, публицист Иван Иванович Минтяк - добрый, отзывчивый, хлебосольный и трудолюбивый человек-созидатель.

Родился Иван Минтяк на хуторе Кузнецовский Кизлярского района Дагестанской АССР в 1936 г. С детства познал лишения. Отец вернулся с фронта инвалидом, и детей на ноги поставила мать, работавшая в колхозе. Работали, беря с нее пример, и дети, и эта любовь к труду осталась в Иване на всю жизнь. Окончив школу, будущий поэт служил в Советской Армии. После демобилизации трудовую жизнь начал грузчиком Новочеркасского электровозостроительного завода. После окончания филологического факультета Шахтинского педагогического института был направлен на работу в школу горного села Агишты, что в Веденском районе Чечни. О своей жизни там и о гостеприимных, добрых, чутких горцах он так писал в одном из своих поэм:

Тепло, безоблачно, желанно,

Как агиштинский старожил,

Я жил у древнего Висхана.

Два года жили не тужил.

Я слышал здесь про Зелимхана,

Про Дады-Юрт и Валфик,

И к слову утреннему «нана»

Я, словно к матери, привык.

Но вскоре И. Минтяка снова потянуло к журналистике, которой он начал увлекаться еще в годы учебы в институте. Вначале работал корреспондентом Веденской районной газеты «Колхозная жизнь», затем, переехав в Грозный, многие годы был ответственным секретарем республиканских газет «Комсомольское племя» и «Грозненский рабочий», а в последние годы - редактором Чечено-Ингушского книжного издательства.

Стихи писать Иван Минтяк начал еще в детские годы, в школе. Впервые их напечатали в 1954 г. в городской газете «Кизлярская правда». Позже, его произведения публиковались в ростовских газетах «Молот» и «Комсомолец», в наших республиканских - «Комсомольское племя» и «Грозненский рабочий». Поэтические произведения И. Минтяка печатались также в альманахе «Дагестан», в сборниках: «Звезды в ладонях», «Зовут нас горизонты», «День донской поэзии» (Ростов-на-Дону), «Родники народные» (Москва) и др.

Хотя писать и публиковаться он начал в Кизляре, продолжал в Ростове-на-Дону и Шахтах, но становление его как поэта, переводчика, журналиста произошло именно в Чечне, ставшей его второй родиной. Первая авторская книжка поэта «Родник» вышла в Грозном в 1967 г. За ней последовали сборники стихов и поэм: «Память любви» (1971 г.), «Поклон» (1973 г.), «Вечный свет» (1977 г.),

«Встречное время» (1986 г.). Всего же, за более чем тридцатипятилетнюю (1954-1989 гг.) творческую деятельность, им было издано более десяти поэтических книг. С 1974 г. он - член Союза писателей и Союза журналистов СССР. Тема больших стихов и поэм И. Минтяка - Чечня, ее неповторимая природа, лирические герои -трудолюбивые, мудрые, преданные в любви и дружбе люди; источник вдохновения - чеченская народная мудрость, ежедневная работа и общение с товарищами - чеченскими писателями. Многие его поэмы и стихи созданы или по мотивам чеченского фольклора (поэма «Лозы любви» - переложение кистинской легенды о любви; четверостишия «Разговоры на майдане» - пересказ чеченских пословиц и поговорок), или навеяны буднями сельчан («Праздник урожая» - о комбайнерах совхоза «Красный пахарь» Шелковского района, поэма «Созвездие Веры» - о жизни бывшего первого секретаря Шелковского РК КПСС, Героя Социалистического Труда Веры Табацковой, «Два дома у околицы» - о дружбе казака и чеченца), или посвящены талантливым чеченцам («Немой» - народному артисту СССР, Герою Социалистического труда, великому танцору Махмуду Эсамбаеву, «Осенний романс» - известному чеченскому композитору Аднану Шахбулатову). Словом, поэт жил одной жизнью с чеченским народом, любил его и был ему «без лести предан».

Много работал Иван Минтяк и над переводами на русский язык произведений чеченских и ингушских поэтов. Мастерски сделанные им переводы отличались всегда максимальной точностью, близостью к оригиналу. Поэтому чеченские и ингушские поэты доверяли ему переводы своих самых дорогих произведений, наиболее образные и сложные стихи. О мастерстве Минтяка - переводчика говорит и тот факт, что в 1984 г. в издательстве «Иристон» (Северная Осетия) вышла в свет книга стихов и поэм А.

Хамхоева, полностью переведенная им. Некоторые переводы из чеченского фольклора использовал поэт и при создании своих лучших поэм: «Земное небо», (посвященная первой летчице-чеченке Ляле Насухановой) и «Сотворение огня». Этой поэмой в годы перестройки (первым из писателей республики) Иван Минтяк откликнулся на кровавую трагедию чеченского народа 23 февраля 1944 г.

Он рано ушел из жизни, счастливо избежав участи свидетеля распада СССР и трагических событий, последовавших за этим: жестоких и бесчеловечных войн в Чечне, которую он любил - горячо и преданно. Но с нами осталась его прекрасная поэзия, которая по праву является песней о Чечне и ее народе и которую мы не вправе забывать: Иван Минтяк поистине был чеченским поэтом по духу творчества. Об этом и мечтал поэт, когда писал в стихотворении «Осенний лист»:

Где шли бои - взойдут цветы над рвами...

Друзья мои, в один осенний час

Меня не станет - пусть живет меж вами

Вот этот стих, что я сложил для вас.

Меж двух вершин - осенних радуг нити,

Меж двух чинар - цветы и колея...

Друзья мои, когда уйду, - живите.

И Муза вам поможет пусть моя!
Мусбек КИБИЕВ

(1937-1996)

Писать о жизни и творчестве Мусбека Кибиева невероятно трудно потому что был он человеком необычного характера и самобытного дарования, поэтом, у которого жизнь и поэзия были неразделимы. Он не просто писал стихи, а рисовал словами самобытный, яркий образ, снова и снова повторяя, для убедительности, слова и фразы, будто нанося мазки на холст. Этим приемом он добивался глубины, полноты и объемности изображения, чтобы картина прорисовывалась в сознании, оживала перед взглядами читателей и закреплялась в памяти. Поэтому его стихи всегда сложны по образному строю и, порою, трудны для восприятия. Такое случается, когда их создает истинный мастер, отмеченный Всевышним.

Его поэзия (всегда философски насыщенная) - это сплошной поиск нового, необычного. Его поэзия (блестящая по ритму, стилю, изяществу) - это глубокое размышление о смысле жизни, природе, отчем крае. Его поэзия - это всегда лепка яркого и броского образа, неустанная работа со словом. Об этом так говорил односельчанин Мусбека Кибиева, поэт и журналист Юсуп Яралиев:

«Слово для Мусбека означало все. Он всегда очень долго работал над ним. Он научил и меня видеть все многоцветие слова и с его помощью рисовать образ. Когда Мусбек читал стихи, он становился оракулом, вещающим о тайных образах. Любые стихи (даже известные нам с детства) любого поэта обретали в его чтении необычное содержание и глубину мысли, которых мы и не предполагали до того. Благодаря Мусбеку я понял, насколько трудна, ответственна и тонка работа со словом, над стихами. Я понял, что настоящая поэзия - это не только рифмы и ритмы, но и созидательная работа - со словом - ума и сердца».

Сам же М. Кибиев так писал о слове в одном из своих стихотворений:

Слово быстрее любого коня,

Льда холоднее и жарче огня.

Яда смертельного горше оно,

Меда сладчайшего слаще оно.

Слово всесильно. И силою слов

Можно посеять вражду и любовь.

Вся эта сложность, витиеватость и замысловатость и создает впечатление, что стихи М. Кибиев пишет не для читателя, а ради игры со словом, ради образа и самовыражения.

Однажды мне довелось быть с Мусбеком Кибиевым (человеком своенравным и непредсказуемым) на встрече с читателями. Случались эти встречи очень редко: во-первых, поэт постоянно жил в родном с. Ведено, где родился 7 августа 1937 г., вырос и работал, а в городе бывал лишь наездами; во-вторых, поэзия была пристрастием и смыслом его жизни, поэтому время, отнятое у нее, он считал потерянным безвозвратно. Когда мы кончили читать стихи, из зала, как обычно, посыпались вопросы. Один из них адресовался М. Кибиеву:

- Уважаемый Мусбек, я очень люблю поэзию. Легко читаю и понимаю чеченских поэтов. А ваши стихи мало трогают меня: они тяжеловесны, отвлеченны и холодны. Да вы и сами признаете это в стихотворении «Мне говорят»: «Стихи мои холодные, как лед, а разобраться - холоднее льда». Почему? Ведь в мастерстве вам не откажешь. Так что же: выходит, вы пишете не для нас, читателей, а для себя?

Мусбек внимательно и спокойно выслушал вопрос, как обычно, невидяще глядя прямо в зал: всем своим видом он походил на человека не от мира сего. Ничто не отразилось на его лице: ни обида, ни возмущение тем, что так говорят о его поэзии, выдержка его изумляла. И, что удивительно, (знал цену себе), не вскипел от высокомерия и сознания собственной уникальности. Немного подумав, он сказал негромко, прерывисто, будто взвешивая каждое слово, в привычной своей манере:

- Видите ли, поэзия - деятельность особого рода. Поэты - не сапожники, тачающие обувь на стандартную колодку. У каждого поэта свое видение и восприятие мира. Что же поделать, если я вижу мир через сложный образ и размышляю о нем спокойно, неторопливо, как чеченские мудрецы. Но это, к сожалению, воспринимают как пренебрежение к читателю, хотя это далеко не так. Я вам отвечу строками из того же стихотворения:

Да, нет в стихах мгновенного тепла,

Так звезд далеких нас огонь не жжет.

Но вы всмотритесь в ледяную даль

И мысленно хотя б, но звезд коснитесь,

... И если в тот же миг не загоритесь,

Признаюсь честно, мне вас будет жаль.

Надо сказать, что неприятие сложной образности поэзии М. Кибиева, его интересных смысловых находок и неожиданных словосочетаний не только во фразах, названиях стихов и даже сборников высказывали не только читатели, но часто и литературоведы, и критики. Так, литературовед Юша Айдаев писал о сборнике стихов и поэм М. Кибиева «Холодные огни» в 1978 г: «Мне нравятся стихи, в которых брызжет жизнь, чем не совсем понятный образ «холодного огня» М. Кибиева. Трудно ассоциировать огонь с холодом. Да и нужно ли это делать? Кому нужен огонь без тепла? Ведь человек открыл его именно как носитель тепла».

Но в этой неожиданности был весь поэт- неповторимый, самобытный, таинственный. Таким он был с первых дней своего пути в поэзию, который начался в ученические годы. А протекали они вначале в Казахстане, куда Мусбек был выслан в 1944 г. как враг народа, позже - в Киргизии. Школу он закончил уже в родном Ведено. Таким он был в студенческие годы, когда одним из первых чеченцев поступил в Московский литературный институт имени А. М. Горького, который окончил в 1967 г.

Оригинальность манеры стихосложения, почерка, стиля, образного видения мира и философского осмысления его М. Кибиев заявил уже в первых своих поэтических сборниках: «Два пути» (г. Грозный, 1962г.) и «Нарты» (1964 г.). Он издал их, будучи еще студентом литературного института. Этой непохожести, оригинальности и самобытности он не изменил ни в одном из своих поэтических сборников, изданных в разные годы на чеченском и русском языках: «Вкус дня» (1969 г.), «Холодные огни» (1975 г.), «Лунный дождь» (1985 г., переиздан в 1995 г. в Москве фондом Р. Гамзатова в серии «Поэты Северного Кавказа») и. наконец, «Вершина разума» (1992г.).

Кроме того, переведенные его друзьями и единомышленниками по литературному институту: Н. Матвеевой, В. Павлиновым, О. Дмитриевым, Ю. Ряшенцевым и другими стихи М. Кибиева стали широко известными и популярными. (Они печатались на русском языке не только в республиканских газетах и журналах Чечни и Ингушетии, но и в многотиражных изданиях: «Новый мир», «Дружба народов», «Дон», «Литературная газета», «Литературная Россия» и других.)

Коллеги по литинституту переводили стихи М. Кибиева мастерски, потому что хорошо знали и автора, и его творчество, и через него - особенности чеченской литературы, народной мудрости и вайнахского края. Они знали прекрасно и то (как писал литературовед и поэт М. Сулаев в статье «Соперник, а не раб»), что переводчик не только пересказчик, что «перевод является не только информацией о том, что сделано в соседней литературе, а частью ее художества, существенной ступенью ее развития».

«На другой язык переводятся, - писал далее М. Сулаев, - ни строчки, ни слова в них, а мудрость - мудростью, красота - красотой, мысль - мыслью, отражая их подлинный колорит, их главное национальное своеобразие». Именно так поступали переводчики М. Кибиева. И именно поэтому его стихи звучали естественно, сочно, образно и национально. Например, такие, как стихотворение «Наследство» (обработка А.К.):

Меня - сквозь годы и ветра -

От рока, от села

Несут: то белый конь добра,

То черный - демон зла.

То - день, то - ночь. Один из них

Лишь сбрось, урезав бег,

С бедой и счастьем в тот же миг

Расстанусь я навек.

Мусбек Кибиев был не только выдающимся поэтом, но и страстным публицистом. После окончания литературного института он многие годы проработал в газетах: вначале редактором студенческой многотиражки Чечено-Ингушского госпединститута «За педагогические кадры», позже - в веденской районной «Колхозная жизнь» и республиканской «Ленинский путь». Темы, сюжеты, герои многих его стихов, поэм, басен и притчей были подсказаны именно встречами и событиями на журналистских тропах. Скажем, таких, как стихотворный фельетон «Вневременные», басни - «Мышь», «След Медведя», «Заяц» и других.

Недолго, по историческим меркам, прожил на свете Мусбек Кибиев (ему не было и шестидесяти, когда он умер в 1996 г.), но сделать в поэзии он успел, к счастью, многое. Он был поэтом талантливым, самобытным, неповторимым. Поэзия была его жизнью, а его жизнь - поэзией. Именно он мог сказать о себе словами великого В. Маяковского: «Я - поэт. Тем и интересен».

Мусбек Кибиев. с каждым новым поколением читателей, будет возвращаться к нам и радовать своими великолепными творениями. Он и предвидел это, когда писал стихотворение «Белые звезды» (обработка А.К.):

Вижу: на стеклах быстрее, быстрее

Копятся белые звезды дождя,

С новой звездой становясь тяжелее,

След за собою прозрачный чертя.

И заставляя меня убеждаться,

Что в мире огромном, природе подстать,

До бесконечности нам умирать

И, без конца, вновь и вновь возрождаться.

Так и будет. Так и должно быть. Потому что истинный талант не знает забвения.

Мусбек Кибиев - из талантливого поколения поэтов 60-70 г. ХХ-го столетия (Е. Евтушенко, Н. Матвеева, А. Вознесенский, Б. Ахмадуллина и другие), которые ворвались в литературный мир как ураган, как свежий очистительный ветер, всколыхнув и взбудоражив застоявшийся мир поэзии, подняв ее (поэзию) на небывалую высоту, сделав немыслимо популярной. Они выступали с эстрады в огромных залах, на стадионах, собирая несметные массы любителей поэзии. Стихи М. Кибиева рассчитаны больше на звуковое восприятие, на чтение с эстрады, поэтому он никогда не читал стихи сидя. А читал он стихи всегда эмоционально, вдохновенно, весь воплощаясь в образ, сильно и самозабвенно. Уж такой он был - Человек и Поэт. Со своими причудами и странностями, как всякая талантливая личность, эдакий А. Блок или В.В. Маяковский чеченской поэзии.

Однажды, когда я делал телевизионную передачу о нем и (после беседы о таинствах творчества) дошло дело до чтения стихов, он неожиданно спросил:

- Можно, я встану?

- Зачем? - удивленно и растерянно спросил я: это не вписывалось в методику ведения передач.

- Во-первых, я не умею читать стихи сидя, - сказал он. - А во-вторых, поэт - это трибун и стихи пишутся для чтения огромной массе людей. Не буду же я это делать сидя. Эффект будет не тот!

И встал. В этом был весь он - поэт-оригинал Мусбек Кибиев. Он писал о своей жизни в стихотворении «В пути»:

На жизненном пути моем

За резким спуском шел подъем.

День ото дня я шел вперед.

Какой таился поворот -

За каждым днем не угадать.

Хоть до него рукой подать. Каким бы трудным ни бывал Мой путь, любить не уставал Людей, чтоб на закате дня Они любили и меня.

Мусбек Кибиев мечтал жить в людских сердцах и в их памяти.

Надеемся, что так и будет.



Шима ОКУЕВ

(1937-1986)

Писать о Шиме Окуеве трудно: во-первых, потому, что он обладал большим талантом, во-вторых, потому что был он человеком сложным, вспыльчивым, прямолинейным. Он очень любил свою малую родину - Шатой, где горы - круты и каменисты, реки - бурны и неукротимы, леса - густы и девственны, долины - шумны и живописны, родники - звонкоголосы и чисты, люди -добры и мудры... Любил так, что ни разу не уезжал оттуда надолго.

О причинах привязанности к земле отцов он поведал в одной из притч своего любимого героя, шутника и острослова Чоры.

«Однажды богатый человек с равнины пригласил Чору к себе в услужение, обещав хорошую оплату и всякие блага. Чора отказался:

- Нет, ни на каких условиях я не покину родные горы.

- Что же тебя к ним так сильно привязывает? - спросил пришелец.

В ответ Чора и рассказал притчу:

- Однажды пророк Мухаммед (Алайхи салам) задумал в Мекке построить святой дом. Созвал всех сущих тварей и поведал им, что, для очищения, предаст это место огню и попросил всех заблаговременно удалиться. В окрестностях будущего святого дома запылал огонь, который вскоре спалил все. Идет пророк и видит обгоревшую, чуть живую змею. «Я же просил всех уйти, почему ты не ушла?» - обратился к ней пророк. - «Не кори меня, - ответила змея. - в этих местах с незапамятных времен жили мои родители, все наши предки. Любовь к этим местам оказалась выше моей боязни перед пылающим огнем. И я решила сгореть тут, но не покинуть родного края».

Подумай, человек, если даже змея так верна земле, где жили ее предки, то неужели чеченец мог бы покинуть отчие горы? - закончил Чора».

А его устами Ш. Окуев - известный чеченский поэт и прозаик сказал о своей огромной любви к родным горам.

По-разному случалось мне знакомиться с чеченскими писателями и их творчеством. Чаще всего происходило так, что я вначале читал произведение, а спустя некоторое время встречался с его автором лично. Так было и с Шимой Окуевым. В 1962 г., приехав домой после окончания авиаучилища, в одном из киосков я купил маленький поэтический сборник «Мой Шатой», только что вышедший в свет. Перечитывая стихи, я восхищался строгим и отточенным ритмом, удивительной чистотой и легкостью языка, богатой и точной рифмой. Ничего лишнего, каждое слово на месте. В то же время - ясная мысль, яркая образность, особенно в описаниях природы, ее состояния в разные времена года, даже суток. И в каждой строке -пронзительная любовь к отчей земле, родным горам:

Я шел путем Чечни

И не хочу иного.

Моя судьба - в горах.

Куда же я без них -

Без этого всего,

Привычного, родного,

Чему я отдал жизнь,

К чему душой приник?
Я много раз бывал в Шатое и никогда не уставал восхищаться этим чудом природы, мастерски воспетым ТТТ. Окуевым. У меня было много друзей там, и, естественно, главным из них являлся Шима. Много раз гостил у него, подолгу говорил и спорил с ним. Был он человеком гостеприимным, хлебосольным, щедрым, открытым.

Каждый раз, когда я приезжал к Шиме, мы с ним поднимались на горку, возвышающуюся над селом, откуда весь Шатой виден, как на ладони. Он видел, что я восхищен прекрасной панорамой села и горного края, и радовался этому. Часто мы спускались ближе к Аргуну, к его дому, работали в саду, отдыхали и беседовали под деревьями, сидя прямо на траве. Он читал мне новые стихи, делился замыслами, рассказывал о новом романе-эпопее из жизни родного края, над которым упорно и увлеченно работал, будучи по природе своей трудолюбивым и требовательным. Шима глубоко знал историю родного края, движения горцев за свободу, хорошо изучил характеры и типы персонажей - будущих героев своих произведений. Знал потому, что его деды и прадеды творили эту историю и были ее участниками; потому, что скрупулезно записывал воспоминания стариков-односельчан, дотошно изучал архивные документы, доступные в те времена. Прекрасно знал родной язык и в своих творениях использовал все его богатство. Потому-то так достоверны его герои, что читатели воспринимают их как живых, узнаваемых, существующих на самом деле.

И секрет этого прост: Шима родился, вырос, жил и работал среди них, делил с ними радости и горести, праздники и будни. Родился он в 1937 г. в Грозном, его отец работал в то время в системе народного просвещения ЧИАССР. Правда, жить в городе ему довелось недолго: семи лет от роду мальчик был депортирован с родной земли в морозные степи Казахстана, где и окончил школу, как многие его сверстники. Шима мог гордиться своими предками: дед его по отцу, Орца, хорошо знал знаменитого борца за справедливость Зелимхана Харачоевского, которого часто принимал в своем доме, помогал ему детально разрабатывать некоторые нашумевшие операции. А брат деда, Беца (в те годы - прапорщик, переводчик гарнизона царских войск в крепости Шатой), не только часто прятал Зелимхана в своем доме, не только разрабатывал с ним операции, но и сам участвовал в них, подбирал людей для их проведения. И дядя, и отец Ш. Окуева не однажды видели Зелимхана. Он играл с ними, одаривал их. Конечно же, отец много рассказывал Шиме об именитом друге их семьи.

В 1957 г. Ш. Окуев вернулся на родину уже возмужавшим. Окончил филологический факультет Чечено-Ингушского государственного педагогического института. Работал одно время редактором районной газеты «Ленинец» («Ленинхо»). Будучи тогда уже известным писателем, он охотно помогал и поддерживал начинающих литераторов горного края, печатая на страницах газеты их произведения. Он радовался, им как своим. Об этом и о его наставнических уроках с особой теплотой и благодарностью вспоминают сего дня писатели-шатоевцы: М. Ахмадов, Ш. Макалов, С-Х. Тагаев и другие.

Многое пришлось испытать Ш. Окуеву на жизненном и творческом пути: работал заведующим отделом пропаганды райкома партии, учителем и директором средней школы. Но где бы он ни работал, он часто попадал в различные передряги - по воле судьбы или в силу своего вспыльчивого характера, что увеличивало число его недругов и усугубляло болезнь сердца. Писать он начал еще • в школьные годы, но печататься стал только в 1957 г., когда чеченцам разрешено было считаться людьми со своей историей, культурой, литературой. Первая поэтическая книжка Ш. Окуева вышла в свет в 1962 г. - «Мой Шатой». За ним последовали: повесть «Честь, опозоренная местью» (помню, как неоднозначно она была принята читателями, какие бурные споры вызывала); сборники стихов - «Голос гор» и «Моя любовь», прозаические произведения - «Притчи о Чоре», роман-дилогия «Красные цветы на снегу» (который тоже вызвал разноречивые оценки за слишком стилизованный язык и обилие диалектизмов, хотя некоторые страницы о похоронах воспринимались, в то время как вызов эпохе); и, наконец, роман-трилогия ( «Начало», «Кровь и земля» и «Последний правитель») последние две книги которого увидели свет уже после смерти автора (он скончался в 1986 г. - сорока девяти лет от роду).

Книги Ш. Окуева - это повествование о жизни людей горного края, о борьбе чеченского народа (вначале - против царизма, после- против советского деспотизма), звонкая поэтическая песня Родине, неописуемой красоте ее природы, мужеству и отваге горцев, исповедь о сыновней любви и верности отчей земле. Из глубины сердца, как горные родники, пробивались его строки:

Достоинство отцов -

Навек в твоей крови.

Смотри - в твоих руках

Родной Отчизны слава.

Мужчина - это сплав

Отваги и любви.

Всю землю обойди –

Прочнее нету сплава.

Я мог бы многое рассказать о Ш. Окуеве. Но этот небольшой этюд хочется закончить еще одной притчей Чоры, которая очень точно отражает свободолюбивый, прямолинейный характер Шимы.

«Однажды, в поисках пищи, голодный волк приблизился к аулу, где повстречал жирную собаку. «Ну и тучная же ты, где ты пищу достаешь?» - спрашивает волк. - «Меня кормит хозяин, я охраняю его двор». - «А нельзя ли и мне охранять двор за пищу?» - «Почему же нет? Пойдем в аул».

Идут: собака впереди, волк - за ней. Волк увидел истертую шею собаки. «Что это с твоей шеей?» - спрашивает волк. - «Шея? Натерта цепью», - отвечает собака. - «Так вас на привязи держат? Тогда прощай, не нужно мне такого добра. Лучше быть голодным, но свободным!» - сказал волк и рысью пустился в лес».

За свободу творчества и свободу мыслить Ш. Окуев и боролся всю жизнь. Где можно было - словом, а если слова были беспомощны, то - силой.


Султан ЮСУПОВ

(1938-1972)

«Трудно себе сегодня предста-вить, что этого очень одаренного от природы, всегда жизнерадостного (назло болезни), открытого и общительного человека, неистощимого фантазера и юмориста, нет среди нас; что никогда больше не встретишься с ним, не услышишь его восторженного: «Как дела, старик?», не услышишь его заразительного, искреннего смеха (так мог смеяться только он - человек кристальной чистоты, добрейшей души), не посмеешься над очередным анекдотом, рассказанным им (а знал он их множество, на любой случай, даже часто сам выдумывал), не услышишь строгой, но доброжелательной оценки его своему стихотворению. Неужели отныне все это в прошлом?»

Так записывал я в своем дневнике, который вел многие годы, в 1972 г., прочитав некролог Султану Юсупову в газете «Грозненский рабочий».

Его любили все. Его почитали все. С ним считались все. Где бы он ни появился, сразу же становился в центре внимания, непререкаемым авторитетом, верховным судьей. Спорить с ним решались редко, потому что талантом он превосходил всех нас, своих сверстников - молодых литераторов. И в тоже время оставался всегда простым, даже каким-то обыденным: невысокого роста, некрепкого телосложения, открытое лицо с аккуратными усиками, высокий лоб с ранними залысинами, гладко зачесанные черные волосы, умные проницательные глаза «китайского разреза», как мы в шутку говорили. Встретишь его на улице и не подумаешь даже, что это -талантливый рассказчик, журналист. Султан никогда не жаждал славы, восторгов и почитания, не старался быть в первых рядах, на виду, потому что большой талант не нуждается в этой мишуре - в свете юпитеров и блицев, ибо настоящий талант скромен и не приметен. Таким и запомнился мне, на всю жизнь, Султан Юсупов, с которым я дружил и, которому обязан многим.

Он имел право поучать и наставлять нас, своих ровесников, которые, как все в начале литературной деятельности, считали себя талантами, а свои творения - гениальными, были самоуверенными и самонадеянными; имел право потому, что был мудрее нас, был уже зрелым мастером прозы - со своим почерком, образным миром, тематикой, героями, которых нельзя было спутать ни с кем.

Каждый рассказ Султана Юсупова, увидевший свет, становился явлением в возрождавшейся - после тринадцати лет вынужденного молчания - чеченской литературе; приковывал к себе внимание необычностью сюжета, образностью языка, лиризмом чувств героев и готовностью их к самопожертвованию во имя добра, любви, жизни. И вообще все его рассказы были гимном доброте и чистоте людского общения. Вот как это выражено в рассказе «Две наны»:

Маленький пастушонок Шахби видит, как падает с ветки в пропасть беспомощный птенец, как безутешно страдает и убивается его мать, кричит, бросаясь в пропасть и снова взмывая ввысь.

«Мальчику кажется, что орлица - нана зовет его: «Шахби! Шахби!» Ему жалко ее. Она, наверное, думает, что Шахби уже взрослый. Ведь ей, птице, не понять, что ему всего седьмой год, что он еще в школу не начал ходить.

Но она просит Шахби помочь. Она знает: Шахби - человек, а человек сильнее всех. И Шахби сильный, и он гордый.

Мальчик побежал по склону. Он решил спуститься ниже - там пологий склон. А потом можно пройти по дну ущелья к большой скале, где упал орленок. Шахби в поисках застает ночь и, в свою очередь, все село, поднятое его матерью, ищет малыша. И когда мать нашла его: «Нана, -сказал Шахби охрипшим голосом, -я его отыскал, а потом заблудился. Но он мертвый, нана, и у него совсем маленькие перья». Женщина не слышала, о чем говорил Шахби. Она была счастлива...»

Любой его рассказ, прочитанный однажды, любая телепередача (с первых дней открытия телевидения в Чечне в 1960 г. Султан Юсупов работал старшим редактором редакции художественных программ Грозненской студии телевидения), раз увиденная, -запоминались навсегда и легко, как стихи. Они то были пронизаны лиризмом, то потрясали трагизмом. Причина этого проста: он был поэтом прозы. В самые трагические, кульминационные моменты повествования строки обретали ритм, становились стихами, как, например, в рассказе «Дайте мне кресало», повествующем о трагической любви наивных и добрых молодых людей - Заиры и Айнди. Вот реакция окружающих на смерть героини, убитой родственниками за любовь к кровнику Айнди:

- Заиру? За что же?

- За песни, что в косах.

- За ласки, за сказки. За лунные ночи. За звездные ночи.

- За то, что любила.

- За то, что хотела быть вольной, как ветер, как горные реки, как гордое счастье.

Сказали: нарушила древний обычай - должна поплатиться. И молча, трусливые, все согласились...»

Такой поэзией были пронизаны все рассказы Султана Юсупова. Потому, что питалось его творчество мудрым народным фольклором; потому, что прозаик широко использовал темы и изобразительные средства народного творчества, богатство языка народной мудрости. Об этом и писал руководитель и создатель творческого объединения молодых (ТОМ) при редакции газеты «Комсомольское племя», ее редактор - человек смелый и неординар-ный для того времени В. А. Прядко, представляя С. Юсупова читателям первого сборника томовцев «Звезды в ладонях»: «Очень лю'бит Султан Юсупов слушать и записывать легенды своего народа. Потому-то так насыщены его рассказы народными образами, что он часто обращается к фольклорным сюжетам. И рассказы его читаются как современные легенды». Добавим от себя: читаются на одном дыхании.

Впервые с Султаном Юсуповым я познакомился в литературном объединении при Союзе писателей республики, куда я пришел, вернувшись в Грозный по окончании военного авиатехнического училища. Еще ближе мы подружились в ТОМе. И первые наши произведения были опубликованы почти одновременно в газете «Комсомольское племя» и в сборнике томовцев «Звезды в ладонях» (1965 г.). На авторских экземплярах все мы оставляли друг другу автографы. С. Юсупов написал в моей книжке такие слова: «Старик, ты мне дорог. Разве этого мало?» Считаю, что нет, потому что услышать такие слова от него было непросто.

Он не любил рассказывать о себе, но в постоянном общении на заседаниях ТОМа, в его телепрограммах, в поездках в Махачкалу, Нальчик, Орджоникидзе (на совместные с местными телестудиями обменные передачи «Пластинка дружбы»), да и просто при встречах и долгих беседах невольно прорывались случайные фразы о былом, о его жизненном пути.

Родился Султан Юсупов в 1938 г. в пос. Новые Алды. Шести лет от роду, в 1944 г., разделил с народом горькую трагедию выселения с родной земли - был спецпереселенцем в Казахстане, где и окончил среднюю школу. Еще учеником начал писать стихи, рассказы, записывать жемчужины устного народного творчества. Вернулся на родину и, поступив на заочное отделение журналистики Ростовского государственного университета, стал работать на телевидении, которое начало вещать в Чечне в 1960 г. И весь свой талант писателя и журналиста отдал любимому делу. Долгое время болел, но не берег себя, только - по настоянию друзей - изредка лечился. Болезнь и свела его, в могилу (Султан Юсупов умер в 1972 году, тридцати четырех лет отроду). Что поделать, если таков закон природы - талантливые люди сгорают рано, уж очень чувствительны и жертвенны их сердца.

Написать он успел немного, что объясняется его требовательностью к своему творчеству, ко всему, что делал. Султан Юсупов написал около пятнадцати рассказов, лучшие из которых были объединены в его единственной книжке «На реке». В нее вошли рассказы и новеллы: «Дайте мне кресало», «Дорога», «Две наны», «Поздний гость», «Песня путника» и другие. Написал он еще повесть «Земля-кормилица», но она так и осталась в рукописи: никто не решился поручиться и издать ее из-за слишком смелых мыслей и суждений, идущих вразрез с национальной, нравственной и экономической политикой коммунистического строя.

Но значение писателя и память о нем определяются не количеством написанного, а мастерством его и идеалами, оставленными творцом потомкам для подражания. Если бы С. Юсупов написал только один рассказ «Дайте мне кресало», его имя уже было бы «обречено» на бессмертье. Потомки должны знать о нем и помнить этого смелого человека, который даже в годы, когда на тему выселения было наложено государственное табу и даже мысль о нем сурово каралась, нашел в себе мужество сказать, пусть в аллегорической форме, о геноциде чеченского народа (рассказ «Дорога»).

«Однажды свалилась скала и перекрыла дорогу. Скала решила, что этот народ больше никогда не вернется домой. Скала долго лежала поперек дороги. Дорога умирала, ибо она живет до тех пор, пока по ней ходят люди. Но она дождалась своего часа: услышала - идет человек. Он подошел и взорвал скалу, освободив дорогу, и она ожила вновь...»

«Аллегория была слишком ясна, - пишет в своих воспоминаниях о Султане Юсупове его друг журналист А. Садулаев. - Такое в то время не могли простить».

О С. Юсупове можно писать и говорить много, но, по-моему, и сказанного достаточно, чтоб представить себе этого талантливого человека и помнить о нем.


Юша АЙДАЕВ

(1938-2004)

Этого удивительно скромного, общительного, веселого и остроумного человека я знал давно.

Когда говорил с ним, я всегда (как впрочем, и другие) поражался его уму и воспитанности...

Познакомились мы с ним в далеком 1957 г., когда, после тринадцатилетней ссылки, на улицах города Грозного снова появилась чеченская молодежь и зазвучала чеченская речь. Это были мы, первые абитуриенты, заполнившие коридоры вузов и техникумов. Это были мы, первые юноши, возвратившиеся на Родину с неуёмной жаждой знаний, приехавшие из разных городов и сел Киргизии и Казахстана, чтобы лично участвовать в возрождении родной республики и восстановлении доброго имени чеченского народа.

Одним из тех, с кем свела меня судьба в те далекие годы, и был Юша Айдаев - ученый, дружбой с которым я искренне гордился.

Я все еще не могу поверить, что этого замечательного человека нет уже с нами: он ушел от нас после непродолжительной болезни в 2004 году так и не выполнив главную мечту своей жизни -выпуск первой универсальной чеченской энциклопедии.

Родился Юша Айдаев 20 марта 1938 г. в старинном селе Старые Атаги. Шести лет от роду, в феврале 1944 г., был выслан, как и весь чеченский народ. Семья попала в город Токмак Фрунзенской области Киргизской ССР. Там же. в 1957 г., окончил с отличием школу. Вернувшись на Родину, поступил в Чечено-Ингушский государственный педагогический институт, успешно закончил его в 1962 г.

Много разных профессий перепробовал Юша Айдаев на пути к главному делу всей своей жизни - к научно-исследовательской деятельности и, в частности, к работе над созданием первой универсальной чеченской энциклопедии... Работал заведующим сектором и ученым секретарем ЧИНИИ истории, социологии и филологии. Редактировал республиканские газеты «Ленинский путь» и «Комсомольское племя». Был главным редактором Чечено-Ингушского книжного издательства, а также заведующим отделом межнациональных отношений Верховного Совета ЧИАССР. С середины девяностых годов прошлого века - первый заместитель директора московского Института книг и социальных проблем. В последние годы - академик Академии наук Чеченской Республики, директор Республиканского научного центра Чеченской энциклопедии, заведующий кафедрой Чеченского государственного университета...

Главными темами его научных творческих изысканий были: литература, фольклор, этнография, театр. Все эти годы он упрямо шел к своей цели: в 1969 г., закончив аспирантуру при Чечено-Ингушском Государственном пединституте, в Махачкале успешно защищает кандидатскую диссертацию; продолжает научную работу, много печатается, пишет докторскую и в 1990 г., в Тбилиси с блеском защищает ее, получив степень доктора филологических наук и звание профессора. Постепенно пришло к ученому и признание в научных, литературных и журналистских кругах: Ю. Айдаев являлся с 1972 г. членом Союза писателей СССР (России). Высоко был оценен и вклад его в науку: ученый был избран действительным членом Международной Академии педагогических наук, Российской Академии естественных наук, Русского исторического общества. За успехи в развитии культуры и научно-просветительской работы ему было присвоено почетное звание «Заслуженный работника культуры ЧИАССР».

За более чем сорокалетнюю творческую деятельность Ю. Айдаев написал и опубликовал более ста двадцати научных работ, в числе которых такие объемные издания, как: «Чечено-Ингушская советская драматургия», «От эпической песни до эпопеи», «Зеркало жизни», «Жизнь и слово», «Пословицы и поговорки чеченцев и ингушей» и другие.

Особенно доброжелательно и внимательно Ю. Айдаев относился к молодым литераторам, становясь их требовательным наставником. Он искренне радовался каждому их успеху, огорчался неудачам, слабым произведениям. Так, в одной из своих многочисленных статей о молодых литераторах, критик писал еще в 1976 г: «Качественно новое в поэзии молодых, мне кажется, то, что их любовь и привязанность к родной земле выходят далеко за рамки родного аула или всей Чечено-Ингушетии, а воспевание гор - это лишь часть их большой эпической поэзии».

О самом же Ю. Айдаеветак сказано в буклете, выпущенном Союзом писателей в 1989 г: «В печати Ю. Айдаев выступает уже много лет. Его перу принадлежат широко известные сборники литературно-критических статей, он также автор предисловий ко многим книгам, написал множество литературных, научных, публицистических материалов. На Всесоюзном конкурсе молодых ученых за интересную статью, опубликованную в книге «Обряды, праздники, традиции» (Москва, «Молодая гвардия», 1976 г.), Ю. Айдаев был отмечен второй премией и дипломом второй степени. Его исследовательские работы посвящены актуальным проблемам развития чеченской литературы».

Он являлся инициатором, составителем и автором многих статей в многоплановом исследовании «Чеченцы: история и современность», выпущенном в 1996 году московским издательством «Мир дому твоему». О значении и месте данного исследования в ряду аналогичных изданий авторы и составители пишут в предисловии к книге: «Пожалуй, ни в одном издании о чеченцах не было столь богатой информации, как в книге «Чеченцы: история и современность». И это не случайно. О чеченском народе, его истории, культуре, народной медицине, национальной кухне и о многом другом расскажет читателю настоящая книга».

И. в первую очередь, расскажет о начале трагедии чеченского народа (1991 -1994 гг.) и о страшном развитии ее - первой чеченской войне 1994-1996 гг., все ужасы который сполна испытал на себе и Ю. Айдаев, находившийся в дни боевых действий в подвале собственного дома. Этот дом, находившийся в пятистах метрах от Президентского дворца, часто подвергался бомбардировкам и артобстрелу. Во время одного из этих обстрелов он был подожжен. Ю. Айдаев так описал эту трагедию в газете «Правда» (21 февраля 1995 г.):

«Однажды сосед по этажу будит меня: «Вставай, наши квартиры горят!» Бросились наверх, надеясь погасить пожар или хотя бы спасти что-нибудь. Да где там - весь дом в огне! Рухнули перекрытия, крыша. Ничего не осталось, еле успел сам выскочить с одним кейсом. Погибло все, что нажито было за десятки лет, собрано по крохам. Погибли все архивы, рукописи, материалы полевых экспедиций. Можно сказать, итоги всей многолетней жизни ученого, исследователя, литератора...»

Но Ю. Айдаев не опустил руки, не стал пассивным наблюдателем геноцида родного народа, а активно выступал в российской и местной печати против беззакония, творимого российской военщиной на чеченской земле, против античеченской истерии, нагнетаемой средствами массовой информации России, много сил вложил в миротворческую деятельность. Несмотря на тяжелые условия жизни и загруженность педагогической работой, Ю. Айдаев продолжал плодотворно трудиться и вести исследования, много писал, активно выступал в печати. Основное же внимание его было направлено в те годы на главное дело жизни: создание первой универсальной чеченской энциклопедии. О необходимости и важности ее говорил хотя бы тот факт, что Правительство Чеченской Республики нашло нужным создать специальный Научный Центр по разработке Чеченской энциклопедии. В нем будет сосредоточена работа ученых, учтен и обобщен опыт составителей словарей, языковедов: Ахмата Мациева, Зайнди Джамалханова, Ибрагима Алироева и многих других.

На вопрос, что же побудило взяться за этот тяжелейший труд, Юша Айдаев ответил:

«Во-первых, обида, что у чеченского народа до сих пор нет своего национального универсального энциклопедического словаря, которого он достоин давно. Во-вторых, потому, что энциклопедия представляет собой концентрированное изложение истории, культуры, быта - практически всех сторон многогранной жизни народа. Она является свидетельством зрелости, научного и культурного прогресса любой нации, ее своеобразной визитной карточкой в цивилизованный мир. Она свидетельствует также о творческом и интеллектуальном потенциале народа, о его вкладе в мировую цивилизацию. Создание своей национальной универсальной энциклопедии - святой долг ученых разных профилей. Собрать воедино обширные научные силы и направить их энергию и мысль на выполнение этого почетного долга - главная задача Центра по созданию энциклопедии и моя, как его руководителя. Это весьма важно для исторического и культурного самоутверждения чеченского народа».

И мы верим, что у чеченского народа наконец-то, впервые в его истории, будет свой универсальный энциклопедический словарь, потому что дело, начатое Ю.А. Ай-даевым, продолжают его последователи - ученые Чеченского госуниверситета и Академии наук Чеченской республики.
Саид ГАЦАЕВ

(1938)

Оглядываясь на свою жизнь и анализируя этапы судьбы поэта и драматурга Сайда Гацаева, вчитываясь в строки его биографии, я никак не могу понять одного: почему я узнал и познакомился с ним довольно-таки поздно, хотя произойти это должно было давно, еще в 1957 г. События в нашей жизни происходили параллельно, год в год: родились в одно время - в 1938г.. Правда, я - в января, а Сайд Гацаев - в декабря в с. Дышни Ведено - в одном из красивейших уголков Веденского района. В один год были депортированы с родной земли - в 1944-м: я - в далекую Киргизию, он - в не менее дальние, продуваемые ветрами и обжигаемые морозом и зноем, степи Казахстана. В один год пошли в первый класс в 1947 году и закончили - в 1957-м: я - в районном центре Ошской области, он -в одном из сел Семипалатинской области. В том же году одновременно вернулись в родные края, чтобы учиться дальше. Видимо, здесь и разошлись наши, так и не встречавшиеся долго, жизненные пути. Я по окончании техникума уехал в военное училище в г. Кирсанов Тамбовской области, а он, поступив в 1957 г. на историко-филологический факультет Чечено-Ингушского государственного педагогического института, закончил его в 1963 г. После учебы я работал в Грозненском аэропорту, а он - учителем в родном селе. И только поэзия в эти годы заочно знакомила и сближала нас: ведь и темы, и герои были одни и те же, однако, разными были мастерство и почерк, образы и стилистика, ритмика и видение мира - все то, что делает поэта поэтом. А была его поэзия изящной, воздушной, образной. И читались его стихи легко, и запоминались они быстро, и пленяли, очаровывали читателей солнечным лиризмом, богатством и чистотой языка, тонкой музыкальностью и певучестью. Вслушайтесь в строки его стихов - они так и просятся на музыку и поются, а не читаются, как эти (перевод -А.К):

Чувства свои не открою теперь

Даже с собою я наедине.

Смейся - улыбка подходит тебе –

Боль и печаль пусть останутся мне.

Радость ушла от меня, словно снег

Стаявший вмиг по весне.

Смейся - в глазах твоих солнечен смех –

Боль и печаль пусть останутся мне.

Работая в школе, Сайд Гацаев увлекается литературоведением и вынашивает планы стать ученым-историком чеченской литературы. С этой целью он в 1969 г. поступает в аспирантуру Московского института мировой литературы им. A.M. Горького, успешно заканчивает ее в 1973-м и возвращается в Чечню. И здесь жизнь поэта делает вынужденный зигзаг: в науке ему не нашлось места - он нигде не смог устроиться на исследовательскую работу, чтобы закончить диссертацию, защитить ее и получить кандидатскую степень. Ему снова пришлось вернуться в с. Дышни Ведено и учительствовать.

Тут Сайд Гацаев постепенно входит в мир журналистики, переходит на работу в редакцию Веденской районной газеты «Колхозная жизнь», вскоре становится сотрудником республиканской газеты «Ленинский путь», откуда его приглашают на должность преподавателя родной литературы в Чеченский государственный университет. Одним словом, он вносит посильный вклад в дело развития культуры и просвещения народа.

Писать стихи Сайд Гацаев начал еще в школьные годы. Но, естественно, в ссылке не печатался, потому что, во-первых, не до поэзии и лирических переживаний было -шла жестокая в те годы борьба за выживание, а, во-вторых, и публиковаться-то было негде: газеты и журналы в Семипалатинской области выходили только на казахском и русском языках, на которых юный поэт не писал. Поэтому первые стихи Сайда Гацаева были опубликованы в альманахе «Орга» лишь в 1961 г. С этого времени чудесные, солнечные, отличающиеся от произведений всех других поэтов стихи его стали регулярно печататься на страницах районных и республиканских газет, альманахов «Орга» и «Утро гор», коллективных сборников молодых литераторов Чечено-Ингушетии: «Час рассвета», «Мелодии Родины», «По зову молодости» и других. К сожалению, стихам поэта не нашлось места в «Антологии чечено-ингушской поэзии» (г. Грозный, 1981 г.), по-видимому, потому, что стихи его не были еще к тому времени переведены на русский язык, но зато большая подборка произведений Сайда Гацаева вошла в фундаментальную «Антологию чеченской поэзии» (г. Москва, 2003 г.).

С первых же шагов в поэзии Сайд Гацаев заявил себя лириком, певцом природы и любви. Поэтому его стихи всегда просты, светлы и трогательны. Он точными и выразительными словами, как художник красочными мазками, рисует живые картины природы и плетет тонкую паутину чувств в каждом стихотворении. А такое под силу только большому поэту, который уж изводит, как утверждал В.В. Маяковский, «единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Такое под силу только мастеру, требовательному к себе и к своему творчеству, бережно и чутко относящемуся к родному языку, глубоко знающему его, в угоду ритму, не насилующему слово, о чем тот же В.В. Маяковский сказал с юмором: «Начнешь это слово в строчку всовывать, а оно не лезет, нажал - и сломал». Сайд Гацаев счастливо обладает всеми этими качествами настоящего поэта.

В течение своей сорокалетней творческой деятельности Сайд Гацаев создал множество произведений в разных жанрах литературы (в поэзии, драматургии, публицистике): стихи, поэмы, басни, пьесы. За эти годы им изданы авторские сборники: «Утро» (1969 г.), «Весенний шум» (1972 г.), «Радость» (1981 г.), «Вечерний вьюнок» (1988 г.), «Хитрый кот» (1988 г.) и другие. Поэт продолжает плодотворно работать и сейчас. Главной целью своего творчества, как всегда, считает - нести радость людям, как он пишет в стихотворении «Маржан»:

Работал я много - еще потружусь, Пока узнают в стране мои песни. Отдам им все силы и солнечность чувств, Чтоб радость дарили всем словом чудесным. Чтоб, в горы влюбляя, людей звали жить, Цветы рассыпая весенние всюду. Я много работал, чтоб песню сложить Такую, чтоб всех окрыляла вас, люди!

Все поэтическое творчество С. Гацаева - это нежная и звонкая песня любви к людям, Родине. Вся его лирическая поэзия - это восторженный гимн живительному солнцу и вечно юной, созидательной весне. Многие его стихи так и начинаются словами «весна», «солнце»: «Плакала красавица-весна», «Солнце весело смеется», «Солнце спускается медленно», «Восходит солнце и заходит - мир таков» и так далее. Недаром позже поэт объединил все эти стихи в единый цикл и назвал его «Гимн солнцу».

И прав был литератор и языковед, доктор филологических наук Ибрагим Алироев, когда писал об этом цикле: «Стихи Сайда Гацаева посвящены раздумьям о жизни природы и общества под ласковыми, животворными и могучими лучами Солнца.

Образ Солнца волею автора проникает во все сферы деятельности человека и воздействует на него. Появлению Солнца радуется и человек, и все живое на земле. Раздумья автора о связи жизни на земле с Солнцем превращается в гимн человеку и его деяниям. Мастерски, с большим поэтическим талантом Сайд Гацаев прослеживает в своих гимнах жизнь человека, жизнь своего народа.

Не случайно, - продолжает ученый, - являясь представителем чеченского народа, предки которого в далекую историческую эпоху были солнцепоклонниками, автор столь поэтически, на хорошем чеченском языке говорит о значении и роли Солнца в жизни на земле. В нем как бы пробуждается дух предков - солнцепоклонников. И не случайно их потомок Сайд Гацаев с гимном обращается к человеку: «Будь же теплым, словно Солнце, чистым в отношениях, другом в беде. Встав спозаранку, как Солнце, людям твори только добро и дари только радость».

Должен отметить, - заканчивает литературовед, - что я еще не встречал в чеченской поэзии столь глубокомысленных, философски содержательных и точных стихотворений о Солнце, каковыми являются строки Сайда Гацаева».

Высокая и, главное, заслуженная оценка!

В том, что Сайд Гацаев прекрасно знает не только чеченский язык, но и фольклор, и жизнь народа (особенно - мудрость, острословие, умение пошутить и подшутить безобидно и повеселиться), говорит тот факт, что новые грани его таланта (сатира, юмор) ярко открылись в его драматургии. Он написал несколько драматических произведений, но особенно популярными стали две его сатирические комедии: «Чудаки» (1989 г.) и «Бедовый зять» (1992 г.). Поставленные по ним спектакли Чеченского государственного драматургического театра им. Героя Советского Союза X. Нурадилова пользовались всегда популярностью и много лет не сходили со сцены. Люди от души, забыв на время жизненные заботы и проблемы, смеялись над смешными и забавными приключениями и поступками простодушных и бесхитростных сельских чудаков, над притязаниями и ухищрениями упрямых и, знающих себе цену, гордых, но незадачливых женихов - острословов и просто веселых горцев.

Я многократно бывал свидетелем того, как зрители просто умирали от смеха, смотря сцену из комедии «Чудаки», когда самый младший сын, уставший и выведенный из терпения ссорами и склоками женщин-бездельниц - своей матери, жены и невестки - дает им всем развод по всем канонам чеченского расторжения брака при свидетельстве и под провокационные реплики своего друга и соседа. И это тоже была высокая оценка и признание таланта драматурга Сайда Гацаева. И, что интересно, встретив на улице этого простодушного, скромного и тихого человека, никогда не подумаешь, что именно он и является автором великолепных гимнов солнцу, человеку, Родине и ее природе, любви и верности, и талантливых, остроумных, полных зажигательного народного юмора пьес. Таких, например, строк (перевод - А.К.):

Цветок ласкает соловей

Любовью нежною своей.

И песни звонкие звенят,

И бриллианты рос горят.

В поэзии у Сайда Гацаева был свой голос. Потому что он знал, как писал знаменитый Расул Гамзатов: «Хорош только тот поэт, который выражает дух своего народа. Только истинно национальный поэт, самобытный творец может быть общеинтересным». А С. Гацаев был и остается всегда именно таким.

О разностороннем творчестве Сайда Гацаева нашими литературными критиками, исследователями не написано ни строки, к сожалению. Разве что в театральных рецензиях некогда вскользь упоминались спектакли по его пьесам.

Продолжается это и сейчас, хотя С. Гацаев уже давно признанный поэт и драматург, член Союза писателей Российской Федерации. Литературной критики, по существу, в республике нет. Хорошо это или плохо - не нам судить: рассудит время. Мой же рассказ о творчестве прекрасного, талантливого поэта, драматурга и баснописца Сайда Гацаева - слабая попытка восполнить этот пробел наших литературоведов.

Закончить же этот разговор о творчестве Сайда Гацаева мне хочется строками из его стихотворения «Прекрасная ночь...», чтобы читатели еще раз смогли насладиться прелестью лирики и по достоинству оценить высокое мастерство автора (перевод - А.К.):

А ночь прекрасна, словно песня:

Луна и россыпь звезд, везде

Роса сверкает - свод небесный

То отражается в воде.

А блески млечного пути,

Как бусы ожерелья неба...

Их красоты не превзойти –

Найти слова воспеть их мне бы!


Сайд Гацаев их нашел. И еще найдет. Потому что он - Поэт.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

  • Иван МИНТЯК (1936-1989)
  • Мусбек КИБИЕВ (1937-1996)
  • Шима ОКУЕВ (1937-1986)
  • Султан ЮСУПОВ (1938-1972)
  • Юша АЙДАЕВ (1938-2004)
  • Саид ГАЦАЕВ (1938)