Характер истолкования философии «раннего» Хайдеггера В.В. Бибихиным

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Характер истолкования философии «раннего» Хайдеггера В.В. Бибихиным



страница11/16
Дата13.01.2017
Размер1.99 Mb.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Характер истолкования философии «раннего» Хайдеггера В.В. Бибихиным


А.Э. Савин (Россия, Москва, ИФ РАН)

Обращение современных отечественных историков философии к творчеству Владимира Вениаминовича Бибихина, и, в частности, к его истолкованию развития хайдеггеровской мысли не случайно. Бибихину принадлежит главная роль в появлении широкого интереса к философии Хайдеггера и легитимации хайдеггероведения в России. Он является переводчиком «Бытия и времени» (1997) и ряда статей и докладов Хайдеггера: «Времени и бытия», «Науки и осмысления», «Письма о нигилизме» и многих других. Отметим, что перевод «Бытия и времени», сделанный В.В. Бибихиным, является пока единственным и до настоящего времени вызывает ожесточенные дискуссии среди отечественных феноменологов.

Целью настоящей статьи является, во-первых, раскрытие вклада В.В. Бибихина в легитимацию хайдеггероведения в России; во-вторых, – экспликация способа истолкования русским философом развития мысли раннего Хайдеггера.

Отдельные исследования отечественных философов, посвященные феноменологии вообще и хайдеггеровской ее версии, в частности, начинают принимать форму единого феноменологического движения в конце советской эпохи. Важным этапом на пути возвращения феноменологии в Россию становится проведение в 1989 году на базе Института философии АН СССР первой в истории страны конференции по Хайдеггеру, посвященной 100-летию со дня его рождения. Разумеется, В.В. Бибихин участвует в ней с докладом, как один из крупнейших знатоков хайдеггеровского наследия.

Но главным результатом этой конференции является окончательное обоснование несводимости философии Хайдеггера ни к его политической ангажированности в годы нацизма, ни к чертам его характера, ни, тем более, к его человеческим слабостям. Н.В. Мотрошилова в своем докладе «Драма жизни, идей и грехопадения Мартина Хайдеггера» демонстрирует, что глубинным источником драмы идей Хайдеггера, в какой-то мере объясняющим и драму его жизни, является непрерывный и «отчаянный бунт против философии (от которой получено, в сущности все: мыслительные ходы, методы и приемы, категории)». Он обусловлен стремлением вернуться к незамутненным дофилософским истокам философии и связан с необходимостью снова и снова отрываться от них и возвращаться к унаследованным от традиции практикам мысли и культивирующим их направлениям: аристотелизму, кантианству, томизму. Возвращаться именно для того, чтобы держаться истоков, просто потому, что иных средств находиться при них просто нет (3, 44).

С этим стремлением к дофилософским началам философии Н.В. Мотрошилова связывает добровольное участие Хайдеггера в нацистском движении, которое он рассматривал как радикальную, черпающую из истоков обновляющую силу и сопрягал со своим пониманием историчности. Понимание историчности, напомним, связано у Хайдеггера, с осознанием своей всегда-уже-вовлеченности в традицию и усилием «критики современности», т.е. освобождения от готовых форм мысли и действия, некритически заимствованных нами у предшествующих поколений, господствующих над нами – нынешними.

В этом же стремлении к началам философии Н.В. Мотрошилова видит и причину разрыва Хайдеггера с нацизмом. За заявлениями нацистских вождей и идеологов о возвращении к подлинным истокам жизни немецкого народа Хайдеггер весьма скоро распознает борьбу за политическое и социальное господство, никак не связанную с его устремлениями за границы метафизики, но, напротив, целиком обусловленную метафизикой в ее худших изводах и связанным с ней поставом (Gestell). Она лаконично заявляет: «Борьба нацистов за власть в философии помогает Хайдеггеру, который уже тяготится зависимостью от национал-социалистической политики, уйти в сторону. Это спасает мыслителя и сберегает его для философии» (3, 31).

Но точки над «i» касательно «дела Хайдеггера» расставляет В.В. Бибихин. Он полагает, что никакого собственно «дела Хайдеггера» нет, за ним стоит «дело мысли» и «дело мира (Welt)» , в которое вовлечены мы сами. И именно наша вовлеченность в него инспирирует постоянное обращение к «делу Хайдеггера» и ту страсть, с которой оно рассматривается. «Дело мысли – найти себя не на собственноручной картине мира, а как ту, которая почему-то снова и снова, непрестанно и все быстрее и быстрее рисует, теперь уже только вчерне успевая набрасывать, все более глобальные картины мира. Она должна разобраться, разобрать себя за своей картиной мира. Но ведь не можем же мы сказать, что этот разбор, эта де-конструкция построек мысли, чтобы добраться до ее начала, – дело Хайдеггера. То есть это, конечно, и было дело Хайдеггера, но только в том смысле, что он был им занят; для нас оно, в гораздо большей мере, чем Хайдеггера, наше собственное дело; так что скорее уж Хайдеггер делал за нас наше дело. Ведь это нам надо вспомнить, что наши картины мира – замена упущенному миру. Иначе мысль не узнает себя как такую, которая с самого начала способна к миру и захвачена миром» (1, 170).

В рамках своего семинара по Хайдеггеру 1990–1992 годов в МГУ В.В. Бибихин реализует оригинальный замысел. Он прослеживает генезис философии «раннего Хайдеггера», начиная от его первых публикаций и до «Бытия и времени», в свете «позднего Хайдеггера», а затем разбирает основное произведение Хайдеггера – «Бытие и время» через призму таким способом истолкованного генезиса этого произведения. Такой подход позволяет В.В. Бибихину выявить сквозные линии мышления Хайдеггера в аспекте метода: идеи «априористического перфекта» (у позднего Хайдеггера трактуется как «рань», «утро бытия») и формального указания.

Но отправным пунктом философии Хайдеггера, по мнению В.В. Бибихина, выступает опровержение психологизма в логике и обоснование антипсихологизма, в чем Хайдеггер следует за ходом мысли в «Логических исследованиях» Гуссерля, а затем и идет дальше в предначертанном ими направлении. Бибихин возводит начало хайдеггеровского антипсихологизма в логике к его двадцатишестистраничному обзору «Новейшие исследования о логике» 1912 года.

Антитезу психологизм – антипсихологизм в логике Бибихин трактует, – что на наш взгляд вполне корректно, – следующим образом. Логика – это составляющая мышления, «законы мысли», мышление же, в свою очередь, есть психическая деятельность. Логику, следовательно, логично считать разделом психологии. Разве законы логики, «основные законы мышления это не реальные колеи, в которых движется мысль» (2, 43)? Законы логики необходимы и всеобщи, т.е. объективны, потому что высшая психическая деятельность имеет такую-то организацию – так трактует мысль психологистов Бибихин. И далее указывает: «Здесь напрашивается вывод, одновременно возражение: значит – раз организм, живой, мог иметь другую организацию, законы логики могли быть и другими; значит вообще нет нужды выделять логику отдельно от структуры психики. Значит первичен психический акт, из которого вполне выводимо логическое содержание, т.е. должно было бы быть выводимо, а ведь как раз не выводимо! Отсюда абсурд и «теоретическое бесплодие» психологизма. В логике как раз содержание не зависит от психического акта; если я устал и не соображаю, мои акты смазаны, логика сама не смазывается, мазней становится только то, что я пишу, оно перестает, просто напросто быть логикой. Логика поэтому не эмпирическая дисциплина» (2, 43).

Далее В.В. Бибихин подчеркивает, что согласно Хайдеггеру, – и отметим, в строгом соответствии с первым томом гуссерлевских «Логических исследований», – логические принципы, и, в частности принцип непротиворечивости и принцип исключенного третьего есть идеальные отношения между мыслительными предметами. А потому Хайдеггер предлагает не называть их законами. Ведь термин закон описывает либо отношения между вещами, т.е. связи природы, либо вводимые нами законы, такие как нормы права. Но логика не занимается ни тем, ни другим. Она имеет дело с условиями познания и потому выступает как теория теорий, т.е. наукоучение.

Приведенные Бибихиным рассуждения Хайдеггера еще не выводят немецкого мыслителя за пределы опровержения психологизма, осуществленного Гуссерлем, но очерченного еще Фреге. Интрига, однако, появляется тогда, когда начинается разработка позитивной программы – обоснования антипсихологизма.

Бибихин отмечает, что согласно Хайдеггеру, логическое не ist, а gilt, т.е. имеет силу, весит, значит. А наделяем мы значениями не по произволу. Их предписывает нам сам предмет мысли своей конституцией. Соответственно, логика есть лишь экспликация тех формальных предписаний, которые диктует нам сам предмет мысли, поскольку он в сознании проявляется. В этой связи Бибихин тонко и точно схватывает радикальный и новаторский характер феноменологической философии как таковой, поскольку предметом ее исследования становится сознание как наделение значением, смыслом.

Он пишет: «Почему Гуссерль называет свой анализ сознания, т.е. значит психических процессов, «логическими исследованиями»? Потому что берутся не сами акты, а их срез, их «редукция» к их смыслу; не в том, что в них есть дело, а в том, что они gelten, что они значат, в их направленности, интенции. (Интенция: цель, назначение). Психологизм тут побеждается, преодолевается на его же территории: психических процессов. Для чего? Куда? Вот вопросы к ним, которые распознают за состоянием сознания онтологию. Здесь надо помнить, что Sinn в немецком и других европейских языках значит и смысл и направление. Тем, отвергнув психологизм – сведение онтологии к психическим процессам – Гуссерль спас психологию для философии, вернее открыл ей двери в философию, как никогда раньше не было (как у Аристотеля!), отныне wird die Psychologie immer in Konnex mit der Philosophie bleiben (GA 1, S. 30). Это останется программой для Хайдеггера, у которого страх, скука, ностальгия, боязнь, отчаяние, дерзание, другие настроения – не в их описании, а в их смысле для человеческого присутствия» (2, 45). (Напомним, что термином присутствие Бибихин переводит хайдеггеровское Dasein).

Этот ход мысли Хайдеггера, согласно Бибихину, получает дальнейшее развитие в работе «Учение о суждении в психологизме. Критически-позитивный вклад в логику» (1913) и в размышлениях о статусе категориального мышления в философии в диссертации «Учение Дунса Скотта о категориях и значении» (1915).

В работе «Учение Дунса Скотта о категориях и значении» Бибихин обнаруживает начала хайдеггеровского Dasein и его бытийной проблематики. Он указывает, что, согласно Хайдеггеру, разбор логической проблемы категорий одинаково требует причастности и к реальной жизни и к абстрактному миру математики; что категории не являются абстрактными схемами классификации и систематизации, а связаны с полнотой жизни (2, 78). В частности, Хайдеггер отмечает, что Дунс Скотт более других схоластов приблизился к «реальной жизни», введя и разработав понятие haessitas – «вот-этости» – подразумевая под ней существующую здесь и сейчас предельную конкретность, до постижения которой не доходят определения и описания, поскольку это превосходит их возможности. По Хайдеггеру, внимание Дунса Скотта к haessitas характеризует его стремление к постижению полноты жизни логическими средствами, т.е. в ее смысле. Согласно Бибихину, феноменологическая работа Хайдеггера над логической проблематикой и, в частности, разбор Хайдеггером скоттистского понятия haessitas является существенным моментом в становлении ключевого для немецкого мыслителя понятия Dasein, а разбор ens Скотта, которое может быть дано только в созерцании, является важным этапом генезиса хайдеггеровского понимания бытия (2, 80).

В целом же, Бибихин констатирует, что Хайдеггер рассматривает логику, и, в частности, ее ядро – учения о суждениях и о категориях – из философской (транслогической), а точнее, из феноменологической перспективы, т.е. в свете полноты жизни. Это позволяет немецкому мыслителю усмотреть в суждении поступок, т.е. акт занятия позиции, предполагающий признание или отвержение по отношению к раскрывающей себя в опыте вещи, и, следовательно, связывающий с истиной, а категории распознать как инструмент, которым мы напрямую работаем с опытом. Иначе говоря, категории, выступают – в свете хайдеггеровского подхода в его трактовке Бибихиным – средствами смыслового (интенционального) истолкования опыта. Соответственно, суждение, понятое как акт субъекта, стремящегося овладеть своим жизненным опытом, и выступает основой философской проблематизации категорий (2, 91). Иначе говоря, согласно Бибихину, Хайдеггер первый в истории западной философии с ясностью осознал, что не задача удобства классификации, а отнесенность человека к истине подвигает к разработке категориального мышления. Так далеко, по мнению Бибихина, заводит Хайдеггера инициированное Гуссерлем опровержение антипсихологизма и обоснование антипсихологизма, в его применении к учению о суждении и о категориях.

В свете сказанного логика выступает как часть теории познания, теория познания как часть философии, а философия как момент жизни духа. И, соответственно, по словам Бибихина, хайдеггеровская позиция, определяющая его обоснование антипсихологизма в логике, заключается в том, что только ориентация на живой дух спасет теорию познания из тупика структур и схем. Русский мыслитель трактует позицию немецкого философа следующим образом. «Смысл духа не сводится к тому, чтобы быть гносеологическим субъектом; познающий субъект даже не главное в сфере духа. Живой дух по своему существу – дух, существующий в истории и творящий историю в самом широком смысле слова… Дух можно понять только во всем его историческом поведении… История и ее культурфилософское телеологическое обоснование должны быть фоном для проблемы категорий, если мы действительно хотим создать космос категорий чтобы вырваться из скудной категориальной сетки в нынешней логике» (2, 93).

Для уяснения и дополнительного обоснования представленной Бибихиным трактовки диссертации Хайдеггера «Учение Дунса Скотта о категориях и значении» как отправного пункта разработки проблематики Dasein, бытия и историчности приведем рассуждение одного из крупнейших современных историков феноменологической философии Гюнтера Фигаля. Он указывает, что габилитационное сочинение Хайдеггера, на первый взгляд кажется солидной, но лишенной оригинальности академической работой. Однако если рассматривать эту работу на фоне более поздних сочинений Хайдеггера, – как, напомним, и делает Бибихин, – и соответствующим образом направлять внимание, то уже в ней можно распознать центральные мотивы его философии: опыт истории и непосредственный опыт собственной жизни или, иначе говоря, Dasein (4, 11).

Фигаль указывает, что вопрос о категориях – всеобщих определениях предмета в его предметности – можно только тогда правильно поставить и разработать, когда при этом будет учтена роль «субъекта», так как предмет и предметность имеют смысл только для субъекта (GA 1, 403). Субъект же, в свою очередь, характеризуется направленностью на предмет, т.е. интенциональностью. Этот ход мысли, подчеркивающий интенциональный характер актов сознания, демонстрирует, по словам Фигаля, влияние гуссерлевских «Логических исследований». Однако, выполняющий интенции субъект, согласно Хайдеггеру, нельзя понимать только как теоретико-познавательный (GA 1, 407), поскольку теория познания редуцирует отнесенность субъекта к предмету к голым (blosse) функциям мышления. (Это указание Хайдеггера, по мнению Фигаля, критически направлено против неокантианцев и даже против Гуссерля). Между тем, согласно Хайдеггеру, постижение предметов всегда является «осмысленным и осуществляющим смысл живым действием». Это означает, что то, что дается в опыте как предмет, и то, как оно дается, можно понять только из способа жизни познающего субъекта (4, 13).

Соответственно, теоретико-познавательный вопрос о категориях следует рассматривать в более широком контексте, так как необходимо более содержательное, чем лишь теоретико-познавательное, определение субъективности, а такое определение может быть только историческим. Для его разработки Хайдеггер, по мнению Фигаля, и обращается к гегелевскому понятию духа, который характеризуется историчностью (4, 14).

Мы полагаем, что новации в феноменологическом обосновании антипсихологизма в философском истолковании логики, (и в частности, в области учения о суждении и категориях), по неявному убеждению В.В. Бибихина, и привели Хайдеггера к методологическим новациям – уже упоминавшимся идеям «априористического перфекта» и формального указания. Ход мысли Бибихина, по нашему мнению, здесь таков. «Истинна вещь, она являет себя как истинная, – но для истины нужно понимание. Вещь истинна, но всей своей истинностью она истину не создаст, не продиктует, не навяжет: нужен акт понимания, имеющий форму суждения, ответственного, однозначного и необратимого заявления, поступка. Поступок суждения абсолютно обязателен для истины. Дунс Скотт: «Истины нет раньше акта понимания… пониманием создается существо истины» (2, 89). Но поступок (суждение) направлен, имеет интенцию, intentio – направленность, смысл. «В сфере интенциональности мы направляем вещи как нам надо, подчиняем их смыслу, – учитывая, конечно, сами вещи, – но все равно вещи тут только повод, настоящая причина наших поступков как раз наша интенция» (2, 90). Соответственно, осуществляемый Хайдеггером в рамках программы феноменологического обоснования антипсихологизма в логике интенциональный анализ суждения и категориального мышления предначертывает методологические принципы разработки понимания как основной темы фундаментального философского исследования – идеи «априористического перфекта» и формального указания.

Разбирая хайдеггеровское понятие круга в понимании, В.В. Бибихин указывает, что этот круг есть «выражение экзистенциальной структуры опережения, Vor-struktur, присутствия», т.е. структуры, непременным и главным моментом которой оказывается опережение, пред-данность, априористический перфект <…>. В нем таится позитивная возможность познания, предельно близкого к началам, и по-настоящему мы используем эту возможность только тогда, когда истолкование поймет, что его первой, постоянной и последней задачей остается – не дать блестящим идеям или народной мудрости заслонить от себя каждый раз опережающее пред-взятие, пред-усмотрение, пред-полагание, но сделать темой строгой разработки в опоре на сами вещи<…> Задача [поставленная Хайдеггером] в том, чтобы заметить то, что из-за самой структуры, из-за существа присутствия в нем всегда уже есть [здесь курсив мой – А.С.] и не сознательным уж во всяком случае усилием может быть изменено» (2, 326).

В своей трактовке идеи формального указания, В.В. Бибихин подчеркивает, что формальное определение означает у Хайдеггера то же, что открытие горизонта или очерчивание эйдоса (eidos) искомого. Такое открытие горизонта, по его словам, не вредит искомому, не вставляет его заранее в рамки, происхождения которых мы не знаем. «Привычка заранее помещать разбираемый предмет в кем-то якобы уже приготовленные рамки должна быть разрушена. Ставится задача деструкции онтологии» (2, 271).

Основное направления развития хайдеггеровской мысли В.В. Бибихин определяет как восхождение к постановке вопроса о бытии: сначала в форме вопроса о бытии Dasein, поставленном в горизонте времени, а затем, избавляясь от остатков трансцендентализма, и о бытии как таковом и его истории. Параллельно этому, согласно В.В. Бибихину, Хайдеггер трансформирует и способы разработки вопроса о бытии, придерживаясь, меж тем, идей априористического перфекта и формального указания.

Резюмируем ход мысли В.В. Бибихина, определяющий, по нашему мнению, характер его трактовки «раннего» Хайдеггера. Началом пути Хайдеггера к «Бытию и времени», согласно Бибихину, выступает феноменологическое опровержение психологизма и обоснование антипсихологизма в логике. Интенциональный анализ суждения позволяет ему, по мнению русского мыслителя, выйти за пределы теоретико-познавательной трактовки субъекта, поставить вопрос об истине в контекст темы понимания и связать ее разработку – благодаря заимствованию у Гегеля понятия духа – с полнотой исторической жизни. В свою очередь, ориентация на первичный характер жизни для уяснения характера суждений вообще и категориального мышления, в частности, диктует Хайдеггеру способ тематизации жизни в терминах предпонимания и горизонта, а также вытекающие из них методологические принципы разработки этой темы: идеи априористического перфекта и формального указания.

Литература


  1. Бибихин В.В. Дело Хайдеггера // Философия Мартина Хайдеггера и современность. М.: Наука, 1991. С. 166–171.

  2. Бибихин В.В. Ранний Хайдеггер. М.: Институт теологии, философии и истории Святого Фомы, 2009.

  3. Мотрошилова Н.В. Драма жизни, идей и грехопадения Мартина Хайдеггера// Философия Мартина Хайдеггера и современность. М.: Наука, 1991. С. 3–52.

  4. Figal G. Martin Heidegger zur Einfuerung. Frankfurt am Main: Klostermann, 2007.


Каталог: data -> 2013
2013 -> Семинара Исследовательский семинар-3: «Афинская полития»
2013 -> Программа дисциплины «Телекоммуникационные технологии»
2013 -> Пояснительная записка оформляется на листах бумаги стандартного формата А4 (210х297). Текст размещается на одной стороне листа
2013 -> «Оценка стоимости компании»
2013 -> Кафедра Финансовых рынков и финансового менеджмента
2013 -> Программа дисциплины Антиковедение  для направления 030600. 62 История подготовки бакалавров
2013 -> Программа дисциплины «Теория и история исторического знания»
2013 -> Программа дисциплины Современные проблемы школьного исторического образования 
2013 -> Программа дисциплины «Исследовательский семинар: Введение в историю и практику университетской жизни»
2013 -> Программа дисциплины «Социология риска»
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

  • Литература