Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года



страница25/27
Дата03.07.2018
Размер5.92 Mb.
ТипСборник


1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

ПОЛИТИЧЕСКОЕ МИФОТВОРЧЕСТВО

И ЗАДАЧИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ:

СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО В 1960-х – НАЧАЛЕ 1980-х гг.
Аннотация. Автор рассматривает деятельность политического руководства СССР по целенаправленному формированию новационных социетальных характеристик на предмет соответствия задачам цивилизационного развития в 1960-х – начале 1980-х гг. В ходе исследования автор приходит к выводу о том, что облачение идеологизированной риторики в одежды ключевого мифологического сюжета "о мессианизме русского народа" в условиях разворачивавшегося социально-политического и экономического кризиса возымело обратный эффект и обернулось эсхатотологическими переживаниями и радикализацией общественного сознания.

Ключевые слова. Советское общество, социально-политические представления, задачи модернизации, мифотворчество, 1960-е – 1980-е гг.


Summary. The author considers the activities of the political leadership of the USSR on the formation of innovation societal characteristics and their conformity with the objectives of civilizational development during the 1960s - early 1980s. In the study, the author concludes that replacing the content of key mythological story "messianism of the Russian people" in the communist ideology in times of crisis has led to the spread of eschatological experiences and radicalization of public consciousness.

Key-words. Soviet society, social and political views, problems of modernization, myth-making, 1960s - 1980s.


Выстраивая траекторию цивилизационной стратегии, большевики как победившая политическая сила для легитимизации и укрепления власти в своей реальной политике и ее идеологическом оформлении постоянно апеллировали к "базовым инстинктам народа" (П.А. Сорокин). В арсенал средств властно-политического регулирования революционные власти привлекли и мифотворчество, высоко оценив уровень религиозности основной массы населения и, по сути, следуя в русле понимания мифа как силы преобразующей и формирующей смыл и направленность бытия [2: 65]. Так, выделяемые исследователями в ранге всеобщих, универсальных, первичных и неизменно значимых в истории человечества символических сюжетов, "миф об империи" и сопровождающий его "миф о мессианизме народа" [2: 65], в рамках советского проекта превращаются в предвосхищение мировой революции и позиционирование России в качестве локомотива глобального цивилизационного прорыва. Не менее важным элементом в системе представлений социума о процессе мироздания служат эсхатологические переживания, выступавшие определенным балансиром стремления к постоянной экспансии.

В идеологической практике советских властей конец истории был обозначен фактом построения коммунизма, достижения предельного состояния процветания и благоденствия народа. Вместе с тем, представления о грядущем обладали как конструктивным, так и деструктивным потенциалом. Нереализованные ожидания, рассогласование наличного и потребного могли спровоцировать возникновение амбивалентного отношения к осознанию возможности выполнения великой миссии, а следовательно, подрывали устои управления. Под влиянием данного фактора реакция "неустойчивых и враждебных элементов на события внешнеполитической и внутренней жизни" и рост радикализма массовых настроений, последовавшие за разоблачением культа личности на ХХ съезде, дадут резкий рост судимости по делам о контрреволюционных выступлениях в 1957 г., причем наибольший рост недовольства будет демонстрировать класс, олицетворявший социальную опору режима. В итоге по сравнению с 1956 г. доля осужденных по таким статьям рабочих значительно вырастет и составит 46,8 % от общего количества [5: 98]. Как известно, политические итоги 1956 года были крайне неутешительны, а задача обуздания растиражированных оппозиционных настроений решалась ЦК КПСС административным порядком – через обращения с требованием пресечения вылазок антисоветских, враждебных элементов [5: 98].

Признание тесной связи между деградацией образа вселенского защитника трудящихся и ростом инакомыслия внутри страны вынуждало власти играть на опережение. Так, в начале 1968 года, предваряя повторение венгерских событий, пленум ЦК КПСС (9-10 апреля 1968 г.) принимает постановление "Об актуальных проблемах международного положения и борьбе КПСС за сплоченность мирового коммунистического движения"[6: 306-308].

Основным фактором усиления подрывной политической и идеологической борьбы против социалистического строя в постановлении называются провалы во внутренней и внешней политике Запада, ставшие частным проявлением кризиса современной системы империализма. Однако, по большому счету, постановление ориентировало низовой партийный аппарат на борьбу с распространением взглядов, "чуждых социалистической идеологии советского общества", на воспитание коммунистической убежденности, идейной стойкости, "чувства советского патриотизма и пролетарского интернационализма" [6: 308].

С другой стороны, в решениях Пленума звучало косвенное признание существования в советском обществе интеллектуальной оппозиции, поскольку, заявляя о необходимости укрепления бдительности перед лицом наступающей мировой реакции, партийное руководство акцентировало внимание на социальных группах, утративших нужные ориентиры. Под такую маркировку попадали, в первую очередь, ученые и специалисты. Подобный выпад со стороны властей позволил А. Г. Авторханову назвать апрельский (1968 г.) Пленум партии кульминацией похода против интеллигенции в СССР" [1: 197].

По итогам работы пленума повсеместно в стране были проведены партийные собрания в первичных организациях, призванные в очередной раз продемонстрировать сплоченность партийно-народного монолита. Так, в Пачелмском районе Пензенской области к 24 апреля прошли собрания в трех совхозах, на которых присутствовало 453 человека, а приняло участие в обсуждении докладов – 22 партийца [3: 48]. И несмотря на то, что в принятых постановлениях "коммунисты целиком и полностью одобрили постановление апрельского Пленума ЦК КПСС, политическую линию и практическую деятельность ленинского Центрального Комитета и его Политбюро в области международной политики в мировом коммунистическом движении", а ближайшей задачей коммунистов было названо "качественное, организованное проведение весеннего сева и это явится ответом на происки империалистов внести раскол в международное коммунистическое и рабочее движение" сама постановка проблемы свидетельствовала о появлении новых вызовов системе как внешнего, так и внутреннего порядка. О понимании этого даже со стороны рядовых участников процесса свидетельствует содержание вопросов, прозвучавших во время собраний: "Не означает ли, что мировая система социализма ослабла?"; "В какой форме можно доводить материалы из доклада до трудящихся?"; "Какая позиция союза коммунистов Югославии по отношению нашей партии?" [3: 49].

Необходимо отметить и стремление властных структур максимально использовать мобилизационный ресурс внешней угрозы, встроив в содержание универсального "мифа о мессианизме" задачу стимулирования трудовой и общественной активности посредством включения элементов производственной повседневности ("выполнение производственных заданий", "успешное завершение пятилетки"), воспроизводя по сути архаичные механизмы внеэкономического принуждения [6: 308]. Такое произвольное манипулирование элементами "осадной психологии" также можно представить и в контексте формализованной практики мифотворчества по акцентированию идеи национального превосходства и цивилизационной миссии СССР.

Так, 7 марта 1969 г. состоялись митинги трудящихся на Арматурном заводе и в техникуме МПС, посвященные вооруженному инциденту на советско-китайской границе 2 марта того же года. В выступлениях организаторов и участников митингов, гневно осудивших наглую вылазку и преступные действия "клики Мао-Цзе-Дуна", рефреном звучало признание обусловленности мобилизационной модели экономики наличием внешней военной угрозы: "рабочие, инженерно-технические работники Арматурного завода еще лучше будут трудиться, проявлять бдительность, бороться за укрепление дисциплины" [3: 31]. Аналогичные мероприятия прошли и на многих предприятиях и в учреждениях г. Пензы. Провокационные действия "китайских раскольников" осудили сотрудники ТЭЦ-1, "Пензэнерго", завода "Дезхимоборудование" и др. Поддерживая внешнеполитическую деятельность советского государства, участники мероприятий призывали "еще лучше трудиться, не допускать простоев и аварий в работе, крепить обороноспособность нашей страны" [3: 33].

Аналогичная ситуация сложилась осенью 1970 г., когда на собраниях первичек области рядовые коммунисты были ознакомлены с содержанием письма ЦК КПСС "О договоре между СССР и ФРГ". Этому предшествовало проведение специального семинара для руководящих работников и создание пропагандистской группы для проведения разъяснительной работы в партийных организациях. В Земетчинском районе в обсуждении письма приняли участие свыше 100 человек. "Правильно поступила наша Коммунистическая партия и Советское правительство, заключив договор с ФРГ, – отметил в своем выступлении бригадир молочно-товарной фермы Первого отделения совхоза "Ушинский" Л.А. Тарулин. – В ответ на это коллектив фермы решил трудиться с удвоенной энергией. Доярки дали слово получить за октябрь 1970 г. по февраль 1971 года не менее 900 – 1000 килограммов молока на каждую фуражную корову. Это и будет нашим вкладом предстоящему съезду КПСС" [3: 83].

Целям трансляции и закрепления в массовом сознании элементов нового мифа о социалистическом строительстве соответствовала и тематика оформления колонн во время праздничных демонстраций. В частности, в своем отчете о проведении первомайской демонстрации 1970 г. секретарь Ленинского райкома КПСС Б. Фомин подчеркнул, что, праздничное шествие, к котором приняло участие более 90 тысяч человек, "вылилось в рапорт интернационального долга перед пролетариями всего мира" [3: 38]. Правилам игры соответствовали и клишированные формы массовых представлений, скажем, оценки выступления лидера партии Л.И. Брежнева во время демонстрации на Красной площади: "Нам рабочим выступление Л.И. Брежнева понравилось. Выступление одобряем. Сегодня выходной день, а мы вышли на работу. Мы знаем, какую, для чего и для кого выпускаем продукцию. Наш девиз работать лучше" (слесарь, завод "Электроавтомат"); "Речь тов. Брежнева для нас ясна, задачи понятны. Бригада готова выполнить любое задание" (рабочий; завод "Электроавтомат") [3: 39].

Вместе с тем, в процессе мониторинга настроений трудящихся (в форме бесед партийного актива с гражданами во время посещений предприятий и поквартирных обходов населения) помимо констатации "правильной" реакции на последние события международной жизни отдельные граждане, как сообщалось в отчетах секретарей райкомов, "задают вопросы, связанные с ограничением продажи сахара, крупяных изделий, спичек" [3: 34]. Жалобы населения на проблемы товарного обеспечения в СССР не укладывались в схему универсального мифа, а потому не составляли сколь-либо заметную предметную область делопроизводственной документации партийных властей. В лучшем случае можно столкнуться с простой констатацией подобных обращений. Но в массовом сознании фиксация подобных настроений, напротив, представляет самый существенный сегмент воспоминаний. Так, отвечая на вопросы анкеты, жительница Пензенской области Н.В. Поспелова (1952 г.р.) написала: "Уровень благосостояния семьи был низким. Работать приходилось много. Родителей почти не видели (они с раннего утра до позднего вечера работали в колхозе) и все домашние работы ложились на наши плечи. Практически все необходимое для жизни делалось и выращивалось на личном приусадебном участке. А якобы повышенных зарплат в сельском хозяйстве мы не видели. Этот труд, впрочем, как и сейчас, оплачивается очень скромно.

Льгот никаких не помню. Материальные потребности были невысокие. И все материальные ценности в виде мебели, телевизора, одежды приобретались на деньги от продажи излишков личного производства. На эти, кстати, излишки и строили родители для своей семьи дом, т.к. никакого жилья колхоз не предоставлял, хотя и был одним из самых богатых в Союзе. Не было даже транспорта, который возил бы детей в школу, которая находилась за 3 км от дома" [4]. И здесь же читаем: "Особенно возмущала гонка вооружения: «Какие бомбы?! Какое ядерное оружие?! Когда молодые семьи живут на съемной квартире! Несколько семей в одной комнате, за шторами!!!»; «Я тощая девочка надрываюсь в коровнике, а эти здоровые мужики в "войнушку играют". Слушали мы по радио, как СССР и США бомбы на Кубе не поделили» [4].

Таким образом, облачение идеологизированной риторики в одежды ключевого мифологического сюжета "о мессианизме русского народа" в условиях разворачивавшегося социально-политического и экономического кризиса возымело обратный эффект и обернулось эсхатотологическими переживаниями и радикализацией общественного сознания.
Список литературы


  1. Авторханов, А. Технология власти / Электронная библиотека "Литмир". – С. 197 // [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.litmir.co/br/?b=52751&p=197 Дата обращения: 10.11.2016.

  2. Быховец, М.В. Проблема мифологизации общественно-политического сознания России в контексте процесса модернизации //Вестник Новосибирского государственного педагогического университета. 2012. 6(10). – С. 65. [Электронный ресурс] Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/problema-mifologizatsii-obschestvenno-politicheskogo-soznaniya-rossii-v-kontekste-protsessa-modernizatsii Дата обращения: 12.11.2016

  3. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. п-148. Оп. 1. Д. 4867.

  4. Из воспоминаний Н.В. Поспеловой, записанных в 2012 г.

  5. Козлов, В.А. Крамола: инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе. 1953-1982 годы // Отечественная история. – 2003. – № 4. – С. 93-111.

  6. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Т. 11. – 1966-1970. – 9-е изд., доп. и испр. – М.: Политиздат, 1986. – 574 с.



А. В. Тишкина

(г. Пенза, Россия)
ЖЕНСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО

(ПО ДОКУМЕНТАМ РАСКУЛАЧЕННЫХ КРЕСТЬЯН

ПЕНЗЕНСКОГО КРАЯ)
Аннотация. В статье подробно проанализированы сведения о предприимчивых пензенских женщинах, названных в документах раскулаченных крестьян главами крестьянских хозяйств. Основное внимание сосредоточено на способах организации, районах размещения, структуре и времени процветания подобных хозяйств. Кроме того, исследуются возраст, национальность, грамотность, состав семьи активных женщин-предпринимательниц. Источники данного исследования – фонды Государственного архива Пензенской области (ГАПО) и составленная на их основе база данных раскулаченных крестьян Пензенского края.

Ключевые слова: Отечественная история; раскулачивание в Пензенском крае; женское предпринимательство.


Summary. The article analyzed information about Penza enterprising women named in the documents of the dispossessed peasants heads of peasant farms. Focuses on ways of organizing, hosting areas, the structure and time the prosperity of these farms. In addition, we investigated age, ethnicity, literacy, family structure of women entrepreneurs. The sources of this study – funds of the State archive of Penza region (GAPO) and compiled on the basis of the database of the dispossessed peasants in Penza region.

Key words: Russian history; dispossession in the Penza region; women's entrepreneurship.

В процессе исследования, посвященного раскулачиванию пензенского крестьянства, можно обратить внимание на наличие небольшой прослойки женщин – глав крестьянских семей, сумевших организовать прибыльное хозяйство [2: 92-94; 3: 78-498]. Всего в работе было задействовано более 6 тыс. личных дел крестьян Пензенского края, лишенных избирательных прав, раскулаченных и выселенных [5]. Дополнительно использовались списки выселенных крестьян, сгруппированные по различным признакам, например, по районам проживания. В итоге получена база данных, состоящая почти из 8 тыс. глав семей. Личные дела крестьян содержат обширную информацию для анализа: возраст, национальность, образование, имущество, количество членов семьи и другие характеристики. Они дают возможность детально рассмотреть организацию крестьянских хозяйств, начиная с дореволюционного периода и заканчивая временем раскулачивания.

Характерно, что основное количество глав семей – мужчины, что обусловлено особенностями исторического развития России, а также сформировавшимся в его процессе менталитетом сельского населения. Небольшая часть женщин, упомянутых в документах как главы крестьянских семей, подвергшихся преследованию со стороны государства, не являются организаторами этого хозяйства. Дело в том, что их мужья, отцы или дети ранее были «изъяты» органами ОГПУ, раскулачены или лишены избирательных прав, что и стало мотивом для дальнейшего применения репрессивных мер к членам их семей. Такие случаи в данной статье не анализируются. Основное внимание уделяется предприимчивым женщинам – главам семей, сумевшим организовать крепкое, доходное хозяйство.

В итоге получается 75 личных дел, подлежащих изучению в данном ракурсе. Рассмотрим их особенности на конкретных примерах, обращая внимание на географию размещения, время наиболее активных предпринимательских действий, структуру хозяйства.

Например, владелица пекарни и чайной (в возрасте 62-х лет), проживавшая в с. Титово Пачелмского района, занималась торговлей, широко используя наемный труд. Период активной деятельности приходится на время НЭПа. Помимо этого факта, встречаются еще 5 подобных случаев. Крестьянка из с. Чибирлей Кузнецкого р-на (54 года), русская, неграмотная, до 1917 г. имела 8,24 десятины земли, лошадь, корову, 22 головы мелкого скота. Содержала постоялый двор, торговала хлебом и другими сельхозпродуктами. В г. Керенске проживала владелица чайной, торгующая белым хлебом. В с. Селикса Пензенского района – содержательница постоялого двора и торговка. В с. Степановка Пензенского р-на – хозяйка хлебопекарни и торговка.

Менее безобидными предприятиями (с точки зрения безопасности) являлись пивные заведения, трактиры. Их также организовывали сельские жительницы. В имеющихся данных встречаются 6 упоминаний (в с. Воейковка Константиновского сельсовета Пензенского района; с. Леонидовка Пензенского района; с. Чемодановка Пензенского района; с. Бессоновка Пензенского района; с. Плесс Мокшанского района; с. Поим Башмаковского района). Возраст хозяек варьируется от 37 до 60 лет, национальность преобладает русская, но есть представительницы татарской и мордовской. Время функционирования заведения преобладает дореволюционное, преимущественно до начала Первой мировой войны [5].

Значительное количество среди женщин – глав раскулаченных семей – составляют торговки. При этом нужно различать два вида торговли: для получения прибыли или для спасения от голода. Первый вид отличается более широким размахом, в том числе наличием специального патента на торговлю, лавки, магазина и других торговых мест, а также крупным хозяйством. Для мелкой торговли женщины использовали зерно, муку, овощи и другие сельхозпродукты. Чаще всего эти продажи не носили регулярного характера. В наших данных встречаются оба случая.

Например, вдова, русская, проживавшая в с. Вторая Александровка Пензенского р-на, торговала рыбой и спичками, за что была лишена избирательных прав. Имущество конфисковано за неупла­ту налогов. Жаловалась в городскую комиссию на бедственное положение и несправедливое наказание. Однако факт остался без последствий. Всего можно насчитать 4 примера мелкой торговли. Их объединяет наличие у торговки небольшого хозяйства, отсутствие наемных работников. Что интересно, в 2-х из 4-х примеров предметом торговли была рыба [5].

Подробнее рассмотрим два случая, связанные с организацией производства и продажи пуховых изделий. Русская жительница с. Телегино Телегинского р-на в возрасте 55-ти лет, до революции 1917 г. имела 25 десятин земли, 2 лошади, 3 коровы, 20 голов мелкого скота, 60 гусей, конную молотилку, сложные сельхозорудия. Нанимала 2-х постоянных и 10 сезонных работников. Организовала торговлю пухом и пуховыми изделиями. С 1919 г. начались гонения от лишения избирательных прав до отчуждения имущества в 1929 и 1930 гг. Семья состояла из 5 человек.

Жительница Марьевского сельсовета Телегинского р-на в возрасте 45 лет, имела 12 дес. земли, 2 лошади, 2 коровы, 15 овец, жнейку и веялку. С 1913 по 1920 гг. торговала пуховыми изделиями. Избирательных прав лишалась в 1928 г., была восстановлена в 1930 г., повторно лишена 1931 г. Состояла в колхозе, вычищена в марте 1931 г. Имущество дважды отчуждалось за несдачу хлеба. Раскулачивалась в 1930 и 1931 гг. Семья состояла из 3-х человек, в том числе 2-х трудоспособных. Выселены в 1931 г.

Таким образом, очевидно совпадение по району размещения хозяйств. Оно не является случайным. Дело в том, что с. Телегино в начале XX века славилось развитием пухо-прядильного промысла, в 1902 г. из 275 дворов им занимались 247 [6: 611].

Распространенным явлением для женского предпринимательства была торговля в бакалейной лавке. Всего можно выделить 9 подобных фактов. Помимо них, выявлено 2 владелицы магазинов, 8 крупных торговок бакалеей. При этом трое имели патенты на торговлю по второму и третьему разрядам. Обобщая все известные о них данные, следует отметить, что возраст хозяек колеблется в пределах 35-65 лет, национальность преобладает русская. Что касается образования, то в 2-х случаях они были неграмотны. Кроме торговли в лавке, большинство женщин имели достаточно мощное хозяйство: землю, крупный и мелкий скот, сложные сельхозорудия, наемных работников. В составе семьи было до 11-ти человек в данных конкретных случаях. Что касается периода развития наиболее активной деятельности, то он также приходится на дореволюционное время. Только в 3-х случаях торговля в собственной лавке продолжалась до 1928-1930 гг. Впоследствии большинство из них были лишены избирательных прав, имущество конфисковано, выселены вместе с семьями.

Кроме бакалеи, женщины торговали также галантерейными товарами. Например, 34-хлетняя жительница с. Черкасское Пачелмского района успешно торговала до 1927 г. Особым вниманием при раскулачивании пользовались два ее дома, каменный и деревянный, а также антиколхозный настрой. В итоге в 1930 г. было принято решение о раскулачивании и выселении ее вместе с мужем по третьей категории в пределах района проживания.

Особой статьей доходов было разведение, продажа скота и сопутствующее производство. Примером может быть хозяйство русской грамотной крестьянки, проживавшей в с. Лещиновка Каменского района. До 1917 г. она имела 46 десятин земли, 11 лошадей, 7 коров, 30 голов мелкого скота, конную молотилку, шерстечесалку, 3 годовых и 15 сезонных работников. Еще 5 хозяек имели крупные хозяйства с большим количеством скота и организованной продажей масла, мяса, преимущественно до революции 1917 г.

Своеобразный бизнес организовала 52-хлетняя неграмотная мордовка, проживавшая в Николо-Пестровском р-не. До 1917 г. в ее хозяйстве было 16 десятин земли, 3 лошади, 3 коровы, 15 голов мелкого скота, маслобойка, молотилка, 1 постоянный и 3 сезонных работника. Занималась торговлей оконными рамами, перекупая их у производителей. В 1931 г. от имущества осталось 8 десятин земли.

Русская крестьянка 54-х лет, малограмотная, проживавшая в с. Потьма Нижнеломовского р-на, названа в личном деле «кулачкой», «ростовщицей». Избирательных прав лишена в 1917 г. Торговала до 1927 года. В хозяйстве имела до революции 50 десятин земли, 5 лошадей, 4 коровы, 20 голов мелкого скота, конную молотилку, просорушку, маслобойку, 2-х постоянных и 10 сезонных работников. Имущество отчуждалось трижды в 1924 – 1930 годах за неуплату налогов. Раскулачена дважды в 1926 – 1930 годах. Арестована в 1929 г., сидела 3 месяца. Семья 3 человека.

В общем количестве женщин-предпринимательниц следует выделить владелиц мельниц. Всего в наших документах насчитывается 9 «мельничих». Для их хозяйств также характерно наличие большого количества крупного и мелкого скота, наемных работников, сложных сельскохозяйственных орудий и устройств: молотилок, просорушек, шерстечесалок. В документах упомянута 1 ветряная, 1 – водяная и 1 – паровая мельницы. Более производительным было использование «нефтяного двигателя», выявлено 2 случая.

50-тилетняя предпринимательница (русская, малограмотная) из с. Кевдо-Мельситово Каменского р-на в документах названа хозяйкой салотопенного завода. Кроме того, до 1917 г. она имела 25-30 десятин земли, 7 лошадей, 4 коровы, 25 голов мелкого скота, конную молотилку, 4 постоянных и 25 сезонных работников. Торговала гусями.

Жительница с. Усть-Уза Пензенского района в возрасте 50 лет, татарской национальности, владела «кожзаводом» вплоть до выселения в 1931 г. Соответственно, занималась торговлей и использовала наем работников, как постоянных (2 человека), так и сезонных (10 человек). Кроме того, в дореволюционный период в хозяйстве было 2 лошади, 2 коровы, немного земли, а также «шерстечесалка». Это приспособление считалось до и после революции 1917 г. сложным сельскохозяйственным орудием и использовалось для переработки продукции скотоводства.

Несколько предпринимательниц проживало в крупнейшем селе Поим Поимского района, отличавшемся особым развитием промыслов, выделкой кож и изготовлением обуви. Кроме того, в нем была развита сфера обслуживания [7: 102]. Например, одна женщина являлась владелицей постоялого двора и три – торговали кожаной обувью.

Таким образом, районная специализация влияла на сферы женской экономической активности. Известно, что с. Бессоновка Пензенского района выделялась развитием овощеводства, прежде всего, производством лука [6: 54]. Предпринимательницы и мелкие торговки родом из этого села встречаются в изученных документах в двух случаях. При этом торговля луком и сельхозпродуктами упоминается в личных делах не только в дореволюционный период, но и в советский.

Таким образом, женщины составляли не очень многочисленную, но заметную категорию среди общей массы раскулаченных крестьян – глав хозяйств. Время наиболее активного развития приходится на дореволюционный период, хотя встречаются случаи успешной предпринимательской деятельности и в 1921-1928 гг. И хотя впоследствии эти хозяйства были уничтожены, не вписавшись в новую советскую реальность, опыт их создания может пригодиться в современных условиях. Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики в своей лекции «Кризис в России – региональная проекция: чего ждать и к чему готовиться» отметила: «не сбрасывайте со счетов замечательный гендерный фактор» [4: 11]. Она имела в виду, что в период кризиса 1990-х годов женщины проявили большую активность в поддержании семейного бюджета, осваивая новые виды деятельности.
Список литературы
1. Арзамасцев, В. Лермонтов в Тарханах. – Саратов: Приволжское книжное издательство, 1977. – 102 с.

2. Власов, В.А., Тишкина, А.В. «Великий перелом» в пензенской деревне. – Пенза: ПГУ; ГУМНИЦ, 2013. – 148 с.

3. Власов, В.А., Степанова, О.В., Тишкина, А.В. Коллективизация и раскулачивание в Пензенском крае. – Пенза: ПГПУ им. В.Г. Белинского, 2009. – 500 с.

4. «В России никогда не говори «никогда» // Улица Московская. – 2016. – № 05 (620).

5. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. р-889. Оп. 1. ДД. 1-6626.

6. Пензенская энциклопедия. – Москва: «Большая Российская энциклопедия», 2001. – 756 с.

7. Самойленко, А. Тропой заветною… (из истории села Поим). – М.: Воскресенье, 2001. – 176 с.

О. А. Филенкова

(г. Пенза, Россия)
Концепция районирования

как фактор модернизации России
Аннотация. Автор анализирует условия реформирования административно-территориального деления России в XVIII – начале XX в контексте задач модернизации. Динамика этого процесса представлена как движение от политически ориентированной модели к формированию научно обоснованной системы экономического районирования. Насильственный захват власти большевиками в 1917 г. предопределил возврат в прежней модели и вызвал к жизни задачу формирования лояльных ("пролетарских") региональных центров.

Ключевые слова. Реформы административно-территориального деления; модернизация; районирование в России в XIX – начале XX вв.


Summary. The author analyzes the conditions of reforming Russian administrative territorial division in XVIII – the beginning of XX century in the context of the modernization objectives. The dynamics of this process is presented as a movement of the politically oriented model to the formation of a scientifically based system of economic regionalization. The Bolsheviks seized power in 1917, returned to the previous model and set the aim of forming a loyal ("proletarian") regional centers.

Key-words. The reform of administrative and territorial division; modernization; Zoning in Russia in XIX – early XX centuries


Процесс реформирования архаичной системы административно-территориального деления России, восходившей своими корнями к удельному периоду, был инициирован лишь в начале XVIII века, что свидетельствовало равно как о сложности вопроса управления пространственно протяженными территориями, так и о неразвитости в общественном сознании представлений о путях его решения. Предложенная Петром I модель административных преобразований по причине своей громоздкости не разрешила существовавших противоречий, что проявилось в последующем дроблении новых территориальных образований – губерний – на провинции и дистрикты. В частности, основным фактором территориальной организации окрестностей города Пензы, основанного в 1663 г., в условиях начавшейся войны за статус морской державы становится необходимость поставок корабельного леса. Соответственно, указом от 27 июня 1701 г. в подчинении Азовского адмиралтейского ведомства закрепляются Инсарский, Керенский, Краснослободский, Нижнеломовский, Пензенский и Саранский уезды [2: 13]. Более детальная локализация была осуществлена в рамках губернской реформы 1708 г., когда эти территории поглотили два крупнейших образования: Азовская и Казанская губернии. При этом, земли Инсарского, Керенского, Краснослободского, Нижнеломовского и Саранского уездов, города Верхний и Нижний Ломовы, Наровчатское городище (Наровчат), Троицкий острог (Троицк), Красная Слобода (Краснослободск), Керенск, Инсар и Саранск, пригородки – Атемар, Шишкеевский и Потижский сохранили свое подчинение за Азовом, а Пензенский уезд в составе г. Пензы с Рамзаевским (Рамзайским) пригородом и Мокшанск (Мокшан) отошли к Казанской губернии [2: 14].

Задача совершенствования системы местного управления была определена как важнейшая в ходе деятельности Уложенной комиссии. Так, специальной Комиссии о порядке государства в силе общего права императрицей предписывалось подготовить новое деление, исходя из двухчленной формулы (губерния/наместничество – уезд). В своих наставлениях Екатерина II ключевым аспектом предстоящей реформы определила именно удобство управления: «избежания медлительности от пространства земли и множества дел происходящей полезнее дать каждой губернии величину умеренную» [3: 424].

В последующий период проблема роста социальной напряженности и появление реальной угрозы государственной безопасности перевели этот вопрос в практическую плоскость: в этом контексте движение Е. И. Пугачева можно рассматривать весьма убедительным аргументом в пользу проведения реформы административно-территориального устройства России. Путем проб и ошибок, после череды необоснованных перекроек территорий губерний к началу XIX века сложилась относительно устойчивая модель административно-территориального деления, не претерпевшая существенных изменений вплоть до начала ХХ столетия. Так, в 1779-1780 гг. учреждается наместническое деление, в результате которого в составе Тамбовского наместничества были закреплены Темниковский и Спасский уезды, к Саратовскому наместничеству отошли земли Кузнецкого, Петровского и Сердобского уездов, к Пензенскому – Верхнеломовского, Городищенского, Инсарского, Керенского, Краснослободского, Мокшанского, Наровчатского, Нижнеломовского, Пензенского, Саранского, Троицкого, Чембарского и Шишкеевского уездов. Отсутствие надежного рационального обоснования критериальной шкалы размежевания территорий империи послужило фактором череды последующих реорганизаций, в ходе которых была создана и ликвидирована Саратовская губерния, а в 1796-1797 гг. подобная участь постигла и Пензенскую губернию. Наконец, 9 сентября 1801 года Пензенская губерния была восстановлена в составе 10 уездов (Городищенского, Инсарского, Керенского, Краснослободского, Мокшанского, Наровчатского, Нижнеломовского, Пензенского, Саранского и Чембарского) [2: 14]. Это деление, обусловленное необходимостью повышения эффективности управления имперскими территориями и закрепившее военно-бюрократическую и полицейско-патерналистскую направленность государства, без каких-либо серьезных перестроек просуществовало до 1917 г.

Вместе с тем, уже в начале XIX века появились первые попытки оспорить политические приоритеты региональной политики и поставить во главу угла экономически-ориентированные критерии деления. Так, в 1807 г. профессор истории и географии Е.Ф. Зябловский предложил свое видение территории Российской империи, организованной по принципу климатических зон (самая холодная, холодная, умеренная и теплая или южная). Изучение экономико-географического своеобразия регионов страны называлось автором важнейшим условием улучшения положения народа [5: 23].

Первым опытом разработки общей концепции районирования как фактора развития производительных сил следует назвать труды К. И. Арсеньева, разделившего территорию страны на 10 зон по географическим (природным) и производным от этого экономическим признакам: «Приняв в рассуждение разность климата и качества земли... » [1: 28].

Скудость земледельческих ресурсов, регулярные неурожаи и, вызванные этим, недобор бюджета и столь же регулярные голодовки населения вызвали к жизни необходимость проведения исследований в сфере сельскохозяйственного районирования. Для этой цели весной 1939 г. по инициативе П.Д. Киселева начинают свою работу специальные комиссии, сформированные при Министерстве государственных имуществ в составе лесничего и топографов. Комиссию по изучению экономического потенциала губерний северной полосы (Олонецкой, Архангельской, Вологодской, Костромской, Нижегородской, Казанской, Вятской и Пермской) возглавил Н.А. Жеребцов; средней полосы (Смоленской, Тверской, Ярославской, Владимирской, Рязанской, Орловской, Тамбовской и Пензенской) – А.В. Виневитинов; и, наконец, третью комиссию по изучению губерний южной полосы (Черниговской, Харьковской, Полтавской, Таврической, Астраханской и Курской) – А.П. Заболоцкий-Дясятовский [5: 27]. В дальнейшем проведение первых в российской истории экспедиционных исследований подобного рода послужило основанием для составления Хозяйственно-статистического атласа Европейской России.

Ключевое значение сельскохозяйственное районирование приобретает в условиях подготовки и проведения крестьянской реформы. Действие «Положения 19 февраля 1861 г. о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» и «Местных положений» о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях, распространялось на 29 великороссийских губерний. Отдельно были выделены литовские, белорусские, новороссийские губернии, Область Войско Донского, горнозаводские губернии Урала. Великороссийские губернии по составу почв и условиям хозяйствования были разделены на три зоны: черноземную, нечерноземную и степную. Территория Пензенской губернии (за исключением двух уездов – Городищенского и Краснослободского) была отнесена к черноземной зоне [5: 42-43].

Стремительные и качественные изменения в российской экономике пореформенного периода, промышленный подъем начала 1890-х гг. предопределили и трансформацию общих принципов районирования территории страны. В частности, последовательным сторонником индустриализации России выступал Д.И. Менделеев, уделяя особое внимание развитию основных горнопромышленных районов, ответственных за формирование топливно-энергетического комплекса (уже в начале 1860-х гг. исследователь начинает работать над вопросами развития нефтяной промышленности, отмечая, прежде всего, ее значение для будущего российской экономики). В 1893 г. в своем исследовании, выполненном для Всемирной колумбовой выставки в Чикаго, Д.И. Менделеев предлагает оригинальное видение перспектив экономического районирования России, увязав рациональное размещение промышленных предприятий с освоением природных богатств и разработкой новых месторождений полезных ископаемых. Футуристические проекты известного ученого заложили теоретическую основу для формирования новых промышленных районов в Сибири и на Дальнем Востоке, освоения берегов Северного Ледовитого и Тихого океанов [5: 251-258].

Критерием для деления территории на «области различного хозяйственного характера» заслуженный профессор Санкт-Петербургского университета называет плотность населения, степень развития транспортной инфраструктуры и обеспеченность топливом [4: 19]. В связи с этим к Центральному или Московскому (промышленному) краю Д.И. Менделев отнес Московскую, Владимирскую, Калужскую, Костромскую, Нижегородскую, Смоленскую, Тверскую и Ярославскую губернии; к Балтийскому или Петербургскому, соответственно, – Петербургскую, Новгородскую, Псковскую, Курляндскую, Лифляндскую и Эстляндскую губернии. Как самостоятельная административная область в исследовании характеризуется Финляндия, отдельно представлены и губернии бывшего Царства Польского, объединенные в Привислянский или Польский край. Оленецкая, Архангельская и Вологодская губернии объединены в Северный край Европейской России; Вятская, Казанская, Уфимская, Оренбургская, Пермская и Самарская представляют Восточный край Европейской России; Тобольская, Томская, Енисейская и Иркутская губернии, а также области: Амурская, Приморская, Якутская, Забайкальская, а также Сахалин отнесены к Сибири или северной части Азии; Семипалатинская, Семиреченская, Акмолинская, Тургайская, Уральская, Самаркандская, Ферганская, Закаспийская и Сыр-Дарьинская области – к Средне-Азиатскому краю; Закавказье, Черноморский округ, Ставропольскую губернию и области войск Кубанского и Терского – к Кавказу. Южный край содержал Донскую область, Астраханскую, Екатеринославскую, Таврическую (Крым), Херсонскую и Бессарабскую губернии; Юго-западный край – Подольскую, Волынскую и Киевскую губернии; Северо-западный край – Виленскую, Витебскую, Гродненскую, Ковенскую, Минскую и Могилевскую губернии; Малороссийский край – Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую губернии. Последним в перечне 14 краев Российской империи значился Средний хлебный черноземный край, включавший в себя: Тульскую, Орловскую, Рязанскую, Курскую, Тамбовскую, Пензенскую, Саратовскую, Симбирскую и Воронежскую губернии [4: 19-31]. Характеризуя центр Европейской России, Д.И. Менделеев, отмечал схожесть хозяйственного уклада для территории площадью свыше 8,5 кв. географических миль и численностью населения в 19 миллионов человек (при этом по плотности населения регион превосходил аналогичный показатель по Московскому центральном краю, хотя и уступал Польскому, Юго-западному и Малороссийскому краям) [4: 32].

В начале ХХ века известный экономист и историк народного хозяйства П.И. Лященко в своем исследовании, посвященном изучению хлебной торговли на внутреннем рынке России, сохранил деление территории империи на 14 экономических районов, выделив в том числе производительные и потребительные в хлеботорговом движении губернии. К производительным был отнесен и Центрально-Земледельческий район в составе Воронежской, Курской, Орловской губерний, за исключением Брянского уезда, Тульской губернии, за исключением ее северной части, Рязанской губернии, за исключением ряда уездов, Пензенской губернии, Балашовского и Сердобского уездов Саратовской губернии и севера Донской области [5: 286].

Опыт научного районирования России предстояло применить на практике новой политической силе. Объективно большевики решали проблему модернизации административно-территориального устройства России, необходимость которой была осознана научным сообществом еще в начале XIX в. В последующее столетие кардинальная структурная перестройка российской экономики, вызванная процессом ее индустриализации, предельно четко обозначила параметры необходимых изменений территориальной организации страны. Однако насильственный захват власти большевиками в октябре 1917 г. во главу угла административной реформы поставил критерий политической организации вокруг «пролетарских центров», и, соответственно, большевистских советов. Так, уже 24 декабря 1917 г. НКВД санкционировал перенос управленческих полномочий в города, где влияние большевиков на пролетарские массы было определяющим, а также разукрупнение территорий опять же для усиления роли новых революционных органов власти: «Теперь, когда органами местного управления становятся Советы, совершенно ясно, что и административные центры должны переместиться в те города, советы которых более крупны, более деятельны и влиятельны, т.е. в города с развитой промышленной и торговой жизнью» [6]. Правильным признавалось распределение территорий на административные округа, соответствующие экономическому значению отдельных пунктов и экономическим связям, укрепление которых позволило бы создать надежный фундамент процессу социалистического строительства [6].

Таким образом, идею необходимости экономического районирования страны, сформулированную российской научной общественностью в формате важнейшего условия успеха модернизационных процессов, большевики оснастили собственным идеологическим ресурсом, позволявшим решать, прежде всего, задачи политического управления.


Список литературы


  1. Арсеньев, К. И. Обозрение физического состояния России и выгод от того проистекающих для народных промыслов ныне существующих. – СПб., 1818. – 50 с.

  2. Годин, В. С. Административно-территориальное деление Пензенского края // Пензенская энциклопедия. – М.: Большая российская энциклопедия, 2001. – С. 13-16.

  3. Каменский, А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). – М.: РГГУ, 2001. – 575 с.

  4. Менделеев, Д. И. Обзор фабрично-заводской промышленности и торговли России // Фабрично-заводская промышленность и торговля в России СПб., 1893. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.runivers.ru/bookreader/book45277/#page/1/mode/1up. Дата обращения: 29.10.2016.

  5. Неизвестные и малоизвестные страницы отечественного районирования / Отв. ред. В. Л. Бабурин. – Москва: Тип. "ЛЕНАНД", 2006. – 389 с.

  6. Письмо НКВД РСФСР "Об организации местного самоуправления" от 24.12.1917. / Вестник НКВД. 1917. № 5. Ст. 278 [Электронный ресурс] // Библиотека нормативно-правовых актов СССР. Режим доступа: http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_131.htm Дата обращения: 01.11.2016.



ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА: ИСТОРИЯ И ПАМЯТЬ
Научно-исследовательский семинар
М. М. Тимон-Рудковская

(Ницца, Франция)
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА: ИСТОРИЯ И ПАМЯТЬ

ВВЕДЕНИЕ
Аннотация. В данной статье, которая является вводной для цикла работ, посвященных анализу различных аспектов истории и наследия Первой мировой войны, излагаются теоретические и практические подходы её изучения в современной французской историографии.

Ключевые слова: Первая мировая война, военная история, юбилей Первой мировой войны, память о войне.


Summary. This article, which is an introduction to the cycle of works devoted to the analysis of various aspects of the history and heritage of the First World War, describes the theoretical and practical approaches for her studies in modern French historiography.

Key words: The First World War, military history, the anniversary of the First World War, the memory of the war.


В 1914 году мир отметил столетний юбилей начала Первой Мировой Войны. Эта война стала рубежом эпох. По мнению английского историка Эрика Хобсбаума, именно с Первой мировой окончился XIX век «La Belle Epoque» (прекрасная эпоха) – век буржуазной сытости, праздности и непоколебимой веры в прогресс, и начался ХХ век – век революций, массовых обществ и идеологий.

Во многих странах празднование столетия со дня начала Первой мировой войны уже стало событием беспрецедентным в своем роде. Интерес к истории конфликта 1914 – 1918 гг., долгое время остававшегося в тени Второй мировой войны, постепенно укрепляется, затрагивая как историческую общность, так и общество в целом.

Народы в состоянии войны 1914 – 1918 гг. являлись не только гражданами национальных государств, но и отдельных субъектов, представителей коренных народностей или интегрированных империй и государств. В границах 2014 года, около 80 национальностей принимали непосредственное участие в Первой мировой войне и которые хранят – или нет – теперь её память. Поэтому трудно размышлять о столетии этого события, не принимая во внимание его международный аспект, с множеством резонансов и проблем уникальных для современных государств.

Спустя сто лет после войны исследователи находят в источниках более или менее различимые её следы, которые необходимо анализировать под призмой национального и межкультурного диалога. Этот выпуск материалов, результат пилотного проекта между Центром гуманитарного образования Пензенского государственного университета и Франко-славянской ассоциацией: регион Вар: научно-исследовательский семинар для молодых учёных «Первая мировая история: история и память», объединивший исследователей памяти Великой войны из разных регионов и стран, безусловно, не претендует на исчерпывающий характер. Семинар направлен на изучение текущей роли конфликта, чтобы понять проблему наследия и его современные последствия в широкой географической, исторической и международной перспективе.



Прежде всего, нам хотелось бы отметить широкую географию проекта и разнообразие представленных для обсуждения тем: в заочном этапе семинаре приняли участие 46 специалистов, студентов, аспирантов, молодых ученых из 11 регионов. На очный этап семинара, который состоялся 8 декабря 2016 в Пензенском государственном университете, были приглашены представители трех российских и одного зарубежного университета.



Каталог: files
files -> Тема конкурсной работы, руководитель (фио, должность)
files -> Рабочая программа по история отечества цикла
files -> Александр Николаевич Островский (1823-1886) Для чтения и изучения. Драма «Гроза». конспект
files -> Рабочая программа учебного курса «Литература» для 5 класса на 2015-2016 учебный год срок реализации: 1 год
files -> Курс «Риторика и стилистика»
files -> «Аристотель об этике»
files -> Реферат Сравнение взглядов на модель государства у Платона и Аристотеля
files -> Методический материал для медсестры процедурного кабинета
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

  • Список литературы
  • А. В. Тишкина (г. Пенза, Россия) ЖЕНСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО (ПО ДОКУМЕНТАМ РАСКУЛАЧЕННЫХ КРЕСТЬЯН ПЕНЗЕНСКОГО КРАЯ)
  • О. А. Филенкова (г. Пенза, Россия) Концепция районирования как фактор модернизации России
  • ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА: ИСТОРИЯ И ПАМЯТЬ Научно-исследовательский семинар М. М. Тимон-Рудковская