Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года



страница24/27
Дата03.07.2018
Размер5,92 Mb.
ТипСборник


1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Список литературы


  1. Белорыбкин, Г.Н. Золотаревское поселение. – Санкт-Петербург-Пенза, 2001. – 198 с.

  2. Белорыбкин, Г.Н. Западное Поволжье в средние века. – Пенза, 2003. – 200 с.

  3. Белорыбкин, Г.Н. Отчеты об археологических исследованиях на Золотаревском городище в 2009, 2010 гг. – Пенза, 2010, 2011.

  4. Винничек, В.А. Свинцово-оловянные грузики и слитки на поселениях с коричнево-красной гончарной посудой булгарского типа X – XIII веков //Аскизские древности в средневековой истории Евразии. Сб. материалов Всерос. Науч.-практ. конф. – Казань, 2000. – С. 150-154.

  5. Винничек, В.А. Новые находки средств торговли на средневековых поселениях Верхнего Посурья // Поволжские финны и их соседи в эпоху средневековья (проблемы хронологии и этнической истории). – Саранск, 2000. – С.53-56.

  6. Древняя Русь. Город, замок, село. Археология. – Москва, 1985. – 431 с.

  7. Древняя Русь. Быт и культура. Археология. – Москва, 1997. – 368 с.

  8. Зеленцова, О.В. Отчет об охранных археологических раскопках на памятниках археологии Круталатка 1, Круталатка 2 в Бессоновском, Канаевское 1 и Канаевское 2 в Городищенском и Золотаревское городище в Пензенском районах Пензенской области в 2005 году. Т.4. /Архив Института археологии РАН, 2006.

  9. Кызласов, И.Л. Аскизская культура Южной Сибири X-XIV вв. – Москва. САИ. Вып. Е3-18. 1983. – 128 с.

  10. Полесских, М.Р. Отчеты об археологических исследованиях в Пензенской области за 1952-1978 гг. //Архив Института археологии РАН, 1953, 1954, 1958, 1960, 1966, 1977, 1978.

  11. Полубояринова, М.Д. Русь и Волжская Болгария в X-XV вв. – Москва, 1993. – 123 с.

  12. Руденко, К.А. Тюркский мир и Волго-Камье в XI-XIV вв. – Казань, 2001. – 256 с.

  13. Рыбаков, Б.А. Ремесло древней Руси. – Москва, 1948. – 782 с.

  14. Степи Евразии в эпоху средневековья. Археология СССР. – Москва, 1981. – 304 с.

  15. Хвольсон, Д.А. Известия о Хазарах, Буртасах, Болгарах, Мадьярах, Славянах и Руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста /Перевод и комментарии Д.А. Хвольсона. – Санкт-Петербург, 1869. – 213 с.

  16. Хузин, Ф.Ш. Ранние булгары и Волжская Булгария. – Казань, 2006. – 583 с.

  17. Чекалин, Ф.Ф. Саратовское Поволжье. – Саратов, 1892. – 81 с.

  18. Энциклопедия. Символы, знаки, эмблемы /авт.-сост. В.Андреева, В.Куклев, А.Ровнер. – Москва, 2006. – 598 с.



Н. П. Востокова

(г. Пенза, Россия)
АКТЫ И ПРОТОКОЛЫ МИРОВЫХ ПОСРЕДНИКОВ – МАССОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ РЕАЛИЗАЦИИ АГРАРНОЙ РЕФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕРЕВНИ (1866-1886 гг.)
Аннотация. В статье анализируется место и значение массовых исторических источников – поверочных актов и протоколов мировых посредников в ходе реализации аграрной реформы государственной деревни на территории Пензенской губернии. Подчеркиваются различия актов и протоколов мировых посредников между собой, а также уникальность протоколов, как источников, содержащих записанные в них мнения крестьянских сельских сходов, что было новым для рассматриваемого времени. Анализируемые источники показывают многоэтапность реформы государственной деревни, растянутость преобразований во времени, дают возможность судить о крестьянских требованиях, а также показывают участие в преобразованиях не только должностных лиц, но и самих крестьян.

Ключевые слова: государственные крестьяне, аграрные преобразования, информационные возможности источников.


Summary. In the article we analyze the place and the meaning of mass historical sources – conciliators’ verification acts and records in the course of the state village agrarian reform on the territory of Penza province. The difference between conciliators’ acts and records is underlined, as well as the uniqueness of records as sources containing written opinions of peasant village meetings which was new for the considered time. Analyzed sources show the multistage of the state village reform, the lengthiness of changes in time, they give the possibility to judge about peasants’ demands as well as show the participation in the changes of both officials and peasants.

Key words: state peasants, agrarian reform, informational capability of sources.



После отмены крепостного права правительство России не без оснований посчитало бесперспективным удерживать прежнее попечительство над казёнными крестьянами. Однако, подготовка и реализация следующей реформы, то есть в отношении крестьян государственных оказалась долгим и трудным делом. Достаточно сказать, что задумывалась она в 1861 году, когда правительство распространило главные начала «Положений 19 февраля» на государственных крестьян, а закончилась законом 12 июня 1886 года, заменившем их оброчную подать на выкупные платежи [4: ст.1].

Двадцатипятилетний период преобразований включил в себя систему конкретных мер, в результате которых отложился огромный корпус делопроизводственных документов, отражающий их содержание и этапы.



На примере изучаемой нами Пензенской губернии это статистические описания (1863), таблицы общего и подробного вычисления угодий (1863), хозяйственные описания (1863), оценочные таблицы (1867), акты и протоколы мировых посредников о предъявлении крестьянам владенных записей, владенные записи (1868), владенные записи на лесной надел (1875), акты производителей работ о предоставлении крестьянам лесных наделов (1875) и многие другие документы, отражающие промежуточные действия чиновников межевых и оценочных отрядов в ходе многоэтапных преобразований [1: 101-106].

Как известно, центральными и основными документами аграрной реформы государственной деревни были так называемые владенные записи, выдаваемые общинам на основании закона «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях» 24 ноября 1866 года [3: ст.2].

Владенные записи фиксировали условия и взаимные обязательства, на которых в ходе реализации реформы оформлялись экономические отношения между государством и крестьянской общиной. Община получала по этим документам земельный надел, за пользование которым, хозяину земли – государству обязана была уплачивать оброчную подать [3: ст.3].

Однако, составлению владенных записей предшествовал этап поверки вносимых в них показателей – площади, предоставляемой общине земли и оброчной за неё подати. Чиновники Министерства государственных имуществ на сельских сходах, должны были согласовать с крестьянами вносимые в будущие владенные записи эти показатели. Так рождались поверочные акты и протоколы мировых посредников, отражающие этап непосредственной реализации аграрной реформы 1866 года.

Их составление было законодательно запланировано в особом подзаконном акте «Правилах для составления и выдачи государственным крестьянам владенных записей» 31 марта 1867 года [5: ст.21]. При этом необходимо учитывать важное различие: акты мировых посредников составлялись в любом случае, даже если со стороны крестьян не было выдвинуто никаких заявлений. Если же крестьяне не были согласны с предлагаемыми им условиями реализации реформы, кроме акта, составлялся еще и протокол, в котором подробно излагалась суть возражений.

Содержание актов и протоколов свидетельствует о том, что для них были выработаны определённые формуляры. Так, в тексте поверочных актов четко различаются две части.

Часть первая. Преамбула, или введение, где указывалось, когда и при каких обстоятельствах крестьянам предъявлена владенная запись. Указывалась фамилия присутствующего при этом мирового посредника, подчеркивалась полномочность присутствующих лиц и заключённого ими соглашения между государством и крестьянской общиной: "... согласно высочай­ше утвержденных в 31 день марта 1867 года правил...". Иными словами, письменно подтверждались условия "сделки" на пользование крестьянами конкретным земельным наделом при условии уплаты ими определенной оброчной подати.

Часть вторая. Концовка, заключение, в которой констатируется факт предъявления крестьянам владенной записи. Акт завер­шался всякий раз единой формулой: «... причём заявлений ни от уполномоченных, ни от посредника никаких не последовало, а потому запись сию считать поверенною, о чём и составлен настоящий акт».

Если же при поверке владенной записи крестьяне возражали, то в акте отмечался лишь сам факт возражения, без подробного изложения его сути. Например, «Акт 1868 года, августа 22 дня, Пензенской губернии, Саранского уезда, Инсаро-Острожской волости, на сельском сходе производитель работ по составлению и выдаче владенных записей, в присутствии мирового посредника 1 участка и нижеозначенных уполномоченных от крестьян и сторонних добросовестных, предъявил крестьянам селения Лемжи /Богдашкино/, составлен­ную согласно высочайше утвержденных в 31 день марта 1867 года правил владенную запись на предоставленный им в их постоянное пользование земельный надел в количестве 1792,4 дес. удобной и неудобной земли с причитающейся за оную государственной оброчной податью — тысяча семьсот тридцать три руб. девяносто три коп. серебром, причем, кроме заявлений, изложенных в протоколе, по коим сделаны разъяснения, более никаких возражений не последовало, а потому запись сию считать поверенною, о чем и составлен настоящий акт» [2: л.16 об.].



Данный акт подписан должностными лицами: мировым посредником Саранского уезда 1 участка М. Дятковым и производителем работ Г. Шестериковым.

Кроме подписей должностных лиц, на актах должны быть подписи крестьян: уполномоченных от данной общины, сторонних добросовестных, сельского старосты и волостного старшины. Однако в рассматриваемом примере грамотных среди крестьян не оказалось. Так, за уполномоченных от крестьян, "вместо их неграмотных, крестьянин села Посопа Яков Михайлов руку приложил".



Добросовестные деревни Монастырской, присутствующие на сельском сходе при предъявлении крестьянам владенной записи, также оказались неграмотными. За них, по их личной просьбе, крестьянин села Посопа Никита Коротков руку приложил". Здесь же присутствовал сельский староста Михайла Иванов, который по безграмотству приложил должностную печать. Волостной старшина Федор Филимонов оказался грамотным, поэтому он поставил свою подпись [2: л.17-17об.].

Как видим, акты мировых посредников несут своим содержанием многочисленную информацию: это в первую очередь данные о земле и оброчной с сельского общества подати, хотя и без подробного их изложения, но регистрируют факты крестьянских возражений и заявлений, то есть их требований, показывают участие в реализации реформы должностных лиц и самих крестьян.



В тексте протоколов мировых посредников можно различить три части. Кроме введения, они содержат подробное изложение выдвигаемых требований. Посмотрим, что же конкретно заявили крестьяне селения Лемжи при поверке на сельском сходе владенной записи ? В протоколе, составленном производителем работ Шестериковым, изложено следующее' требование: "По селу Лемже для вновь учрежденного церковного причта вырезано из душевого надела церковной земли в количестве 33 дес., но из общего количества десятин и оброчной платы не исключено" [2: л.16]. Крестьяне требуют исключить из их надела земли церковного причта.

Концовка протокола также имеет единую формулу: "Заявление крестьян мировой посредник находит правильным, мнение его разделяет и производитель работ, а потому постановлено". Далее помещался текст, как правило, удовлетворяющий требование, крестьян, но с оговоркой, что так будет после сношения мирового посредника и старшего чиновника с соответствующими учреждениями.

Так выдерживался правовой декорум мирового посредника: крестьянам разрешалось излагать свои тяготы и нужды, которые, якобы, будут подвергнуты обсуждению, чтобы создать у них иллюзию возможного выполнения выдвинутых требований.

В законодательстве аграрной реформы государственной деревни разъяснялся порядок рассмотрения этих требований, вплоть до губернского по крестьянским делам присутствия и Министерства государственных имуществ [5: ст.33].

Однако это была всего-навсего демагогическая ловкость: правительство, наученное горьким опытом реализации аграрных реформ 1861 и 1863 годов, вынужденно пошло на этот шаг, предложив крестьянам выдвигать свои возражения и заявления. Оно заранее ожидало протест со стороны крестьян, а потому стремилось его сгладить, приглушить.

Уже в самом языке протоколов их составители намеренно избегали резких формулировок. Профессиональный язык представителей господствующих классов, составлявших документы, прикрывал их цели, успокаивал крестьян, давал им надежду на справедливое разрешение возникшего недоразумения. Тем самым крестьян обрекали на ожидание, отвлекая от активных форм борьбы, от перерастания недоразумений в открытые конфликты. По крестьянским требованиям правительство могло судить и о «состоянии умов» в стране.



В актах и протоколах мировых посредников фиксировались те же показатели, что и в хозяйственных описаниях, и оценочных таблицах, то есть в проектах владенных записей, созданных чиновниками межевых отрядов ещё в 1863 году, так что с этой точки зрения они не представляют для исследователей особого интереса. Но, кроме того, в них приведены приговоры сельских сходов, то есть возражения и заявления крестьян, что позволяет использовать их для изучения крестьянского ответа на реформу 1866 года.

Степень ценности актов и протоколов мировых посредников определяется тем, что основная, центральная часть их содержания исходит от лица представителей самой многочисленной по тому времени социальной среды крестьянства, в переломный момент истории: в ходе реализации аграрной реформы 1866 года.



В реальной крестьянской жизни обычно составлялись протоколы волостных (мирских сходов), а приговоры сельского схода, как правило, излагались устно. В данном же случае акты и протоколы мировых посредников фиксировали приговоры сельских сходов, отсюда их ценность как исторических источников.

Эти документы позволяют глубже проникнуть в специфику заключения "сделки" между государством и крестьянской общиной, лучше понять диалектику крестьянской борьбы, увидеть, понять и оценить крестьянские требования.

В отличие от других документов, акты и протоколы мировых посредников датированы. Это обстоятельство позволяет датировать ход данного этапа реформы 1866 года, тем более, что ни хозяйственные описания, ни приложения к ним, ни оценочные таблицы не датированы.

Отсюда ясно информативное значение конкретной да­тировки. По ней видно, что в Пензенской губернии поверка проектов владенных записей проходила в августе и сентябре 1868 года.

Итак, акты и протоколы мировых посредников свидетельствуют о растянутости реформы во времени, ее многоэтапности, дают возможность судить о заявлениях и возражениях крестьян в реформе 1866 года, о деятельности чиновников Министерства государственных имуществ, о функциях крестьянской общины в момент реформы, о классовой борьбе крестьян и росте их общественного сознания.


Список литературы
1. Востокова, Н.П. Методические основания построения карты выборки данных из владенной записи и сопутствующих документов (К вопросу о методике изучения массовых исторических источников по истории аграрной реформы в государственной деревне 60-80-х.гг. XIX в.) // Единство гуманитарного знания: новый синтез. Мат. XIX Межд. науч. конф. Москва, 25-27 января 2007 г. – М., 2007. – С. 101-106.

2. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф.8. Оп.1. Д. 381.



3. Закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях России» 24 ноября 1866 г. // ПСЗ-II. Т. XLI. Отд. II. № 43888.

4. Закон «О преобразовании оброчной подати бывших государственных крестьян в выкупные платежи» 12 июня 1886 г. // ПСЗ-III. Т. VI. № 3807.

5. «Правила для составления и выдачи государственным крестьянам владенных записей» 31 марта 1867 г. // ПСЗ-II. Т. XLII. Отд. I. № 44418.

А. А. Гущин

(г. Пенза, Россия)


ОБОСТРЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ТОВАРНОГО ДЕФИЦИТА В СССР В 1960-х НАЧАЛЕ 1980-х гг. В РАКУРСЕ ИСТОРИИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
Аннотация. В данной статье рассматривается отражение проблемы товарного дефицита в СССР в обращениях и жалобах граждан, направленных в правительство страны. Особое внимание обращается на отношение населения к причинам товарного дефицита, ухудшению экономической ситуации, несоответствие официальной пропаганды и реальной действительности.

Ключевые слова: дефицит, товары, очереди, Совет Министров СССР, повседневность


Summary. The article discusses the problem of trade deficit reflected in the appeals and complaints of citizens, directed to the government of the USSR. Particular attention is paid to the attitude of the population to the reasons of trade deficit, the deterioration of the economic situation, the discrepancy of official propaganda and reality.

Key-words: deficit, goods, the Council of Ministers of the USSR, daily


Проблему товарного дефицита в Советском Союзе в 1980-х гг. можно без преувеличения назвать самым ярким проявлением надвигающегося системного кризиса советской цивилизации, чем и объясняется сохранение устойчивого интереса отечественных и зарубежных исследователей, как в предметной области собственно истории, так и экономической науки. Ключевым моментом научных поисков выступают попытки изучения важнейших факторов, спровоцировавших необратимые процессы. Так, исследователи обращают внимание на то, что в середине 1980-х годов СССР столкнулся с тяжелым кризисом платежного баланса и финансовой системы, перешедшим в общеэкономический кризис [15: 272]. В этом же контексте рассматривается сворачивание экономической реформы 1965-67 гг., что положило начало череде неудачных попыток вывести экономику СССР из затяжного кризиса [16: 93].

Итогом неэффективной экономической политики стала все возрастающая неудовлетворенность потребительского спроса, что, в свою очередь, усугублялось ростом номинальной заработной платы. С прилавков магазинов постепенно стали исчезать некоторые продовольственные товары, а также промышленные товары. Со временем в разряд дефицитных переходят даже товары первой необходимости. Достаточно быстро, в течение десятилетия, это явление превратилось в бедствие национального масштаба. Потребительская корзина опустела практически полностью.

Если посмотреть на дефицит через призму социокультурной трансформации советского общества, то можно увидеть, как данное явление повлияло на мировоззрение, мировосприятие советских граждан.

Важнейшим источником изучения социальной реакции на происходившие события выступают обращения населения во власть, жалобы на провалы в функционировании системы потребления в СССР. При этом нужно отметить, что письма в центральные органы власти направлялись, как правило, в том случае, если местные органы либо игнорировали обращения, либо уже не могли решить проблему самостоятельно.

Так, в октябре 1964 г. в Совет Министров СССР поступило 25853 писем трудящихся, из которых – 288 по вопросам торговли, общественного питания и розничных цен. В ноябре 1964 г. из 23652 поступивших писем вопросов торговли касалось 253 [1: 1], что составило примерно 1,1 %. Количество обращений в январе 1965 г. достигает уже 28817 писем, из них по вопросам торговли – 415 [2: 49] или 1,4%.

Реализация экономической реформы дает существенное сокращение числа жалоб: в декабре 1969 г. на имя председателя Совета Министров СССР и в адрес правительства СССР поступило всего 12124 письма. Вместе с тем, увеличивается удельный вес обращений по поводу дисбаланса системы потребления (386 жалоб по вопросам торговли [3: 1], что составило 3,2 %).

Данные по 1970 г. позволяют зафиксировать рост числа обращений: в высшие органы исполнительной власти поступило 18959 писем, из них 417 по вопросам торговли [3: 53] или 2,2 %. Такая динамика сохранялась и в дальнейшем. В частности, в первом квартале 1976 г. на имя председателя Совета Министров и в адрес правительства СССР поступило 24353 письма, из которых по вопросам торговли 649 [4: 1], что примерно 2,6 %, в четвертом квартале 1976 г. – 16592 письма, из них – 478 касались торговли [4: 38], что составило примерно 2,9 %. В первом квартале 1981 г. на имя Председателя Совета Министров СССР поступило 17957 писем, из которых по вопросам торговли – 975 [10: 1] или 5,3 %.

Весьма откровенно ситуацию на потребительском рынке и в общественном сознании характеризует изменение содержания обращений в течение 1960 – 1970-х гг. Так, в 1960 – 1961 гг. на имя Н.С. Хрущева стали массово поступать письма с жалобами на плохое снабжение продуктами. Среди этих писем, есть обращение, подписанное ученицей 5-го класса средней школы г. Омска, об отсутствии в розничной торговле товаров повседневного спроса: «кроме консервов и печенья нет ничего» [14: 73-74]. В письме из г. Кирова рабочие писали: «Если бы сфотографировать эти очереди, которые растянулись в длину на три квартала, может быть Вы тогда только поверили, что о колбасах здесь и говорить нечего, нет их» [14: 73-74].

В октябре и ноябре 1964 г. в письмах, поступивших в Совет Министров СССР по вопросам торговли, писали, напротив, об улучшении торговли продовольственными товарами, о том, что в продаже появились белый хлеб, макаронные изделия, масло, сахар. Но было и много жалоб на неудовлетворительное обеспечение белым хлебом, крупами, мясом. Жаловались, что в некоторых местах продолжали продавать продукты по спискам и талонам, сетовали на большие очереди в продовольственных магазинах. Поступали письма и об отсутствии в некоторых сельских магазинах необходимой одежды, обуви. Уже привычным делом становятся жалобы на плохое качество телевизоров, радиоприемников, холодильников[1:4].

В справке о письмах трудящихся по вопросам торговли за 1965 г. в целом отмечалось, что до ноября 1964 г. в Совет Министров СССР поступало большое количество жалоб на серьезные перебои в снабжении продовольственными товарами во многих районах страны, большие очереди в продовольственных магазинах. В 1963–1964 гг. таких жалоб поступало порядка 300–400 в месяц. Начиная с декабря 1964 г. поступление писем такого характера резко сократилось: до 34 писем в месяц, а в январе 1965 г. жалоб на трудности с покупкой продовольствия было подано в общей сложности 37 [2: 52].

По вопросам торговли в Совет Министров СССР за период с января по апрель 1976 г. поступило 895 писем. За тот же период 1975 г. – 1164 письма. В справке о письмах по вопросам торговли отмечалось, что такие изменения произошли за счет сокращения количества просьб об оказании содействия в покупке легковых автомобилей, мотоциклов и запасных частей к ним и некотором увеличении числа жалоб на перебои в торговле продуктами и некоторыми промышленными товарами. При этом 66 % писем были о продаже легковых автомобилей, мотоциклов и запасных частей к ним [5: 34]. Отмечалось также, что во многих письмах по вопросам торговли промышленными товарами, указывается, что при наличии в магазинах большого количества различных товаров подчас трудно приобрести нужные вещи: их качество, отделка, фасоны, расцветка не удовлетворяют покупателей, при производстве товаров не всегда учитываются возрастные особенности людей [5: 36]. Например, в письме из Новгородской области за 1976 г. отмечалось: «Товаров в продаже у нас стало много, а вот то, что необходимо и подешевле, того нет...» [5: 37]. В письме из г. Люберцы за тот же год писали: «Прошу увеличить продажу самоваров, но не таких, какие имеются в магазинах величиной с ведро и формой ведра, а маленьких, литра на 2–3...» [5: 37].

К началу 1980-х гг. определенным трендом становятся обращения по поводу товаров длительного пользования, и, прежде всего, транспортных средств. Так, в половине писем по вопросам торговли, направленных на имя Председателя Совета Министров СССР, содержались просьбы о содействии в приобретении легковых автомобилей, мотоциклов и т. п. Были письма о недостатках в организации торговли и плохом обслуживании покупателей [11: 12]. Поступали жалобы на перебои в торговле мясными, молочными продуктами, крупой, овощами. Писали также по поводу низкого качества молочных продуктов, овощей [11: 13]. Сообщалось и о больших трудностях в приобретении промышленных товаров, отсутствии хлопчато-бумажных и льняных товаров, тканей, белья, чулочно-носочных изделий. Жаловались и на отсутствие в магазинах хозяйственного и туалетного мыла, зубной пасты, одеколона, электрических лампочек и т.д. [11: 15].

Ситуация тотального дефицита становится нормой не только для сельских населенных пунктов, но и для городов и поселков городского типа. Так, например, в письме из Курской области в 1981 г. указывалось: «В магазинах не абсолютно никаких жиров. За маслом мы выстаиваем часами, а получаем такой суррогат, что ни на хлеб не мажется, ни в каше его не видно. Молоко в нашем поселке в январе было в продаже только два раза. Творог последний раз покупала в магазине летом 1978 г.» [11: 13]. В письме из г. Тахиаташа Каракалпакской АССР писалось: «Наш город большой, но в магазинах ничего нет кроме вина, коньяка, хлеба и гнилых овощей. Мясо бывает редко, масло вообще забыли, молочных продуктов нет...» [11: 14]. Интересно письмо из Ульяновской области за 1981 г.: «Нет ни продуктов, ни промтоваров. Работаем мы с полной отдачей, а придя домой есть нечего. Нет сливочного и растительного масла, молочных продуктов, крупы, макаронных изделий, рыбы и рыбных консервов. Мы не просим мяса и колбасы, пельменей и котлет – мы уже забыли их вкус. В магазинах отсутствует постельное белье, полотенце, мыло...» [11: 14]. Даже в столице сохранялось напряженное положение, что осложнялось регулярными продуктовыми рейдами населения близлежащих регионов. Так, в письме из г. Москвы (1981 г.) сообщалось: «К нам в Москву едут перед праздниками автобусы с покупателями, 60–80 человек, выходят и сразу занимают магазин заполняют, очереди, берут все подряд и овощи и мясо (если оно есть) колбасы и т. д. А мы, москвичи, пенсионеры, как праздник и ничего праздничного не можем приобрести» [12: 1].

Стояние в очередях постепенно превращалось в элемент советской повседневности, часть советской культуры. В очередях население тратило большое количество времени, которое можно было бы использовать более рационально, кроме того, это было потенциально опасным и ввиду возможного социального взрыва.

Например, в письме из г. Иваново в марте 1977 г. сообщалось: «Картофеля в магазинах нет, а если есть то мороженный и весь гнилой, и того в одни руки дают только 10 кг. Четвертый год построили у нас рыбозавод, но рыбы у нас никакой нет кроме скумбрии и мойвы...» [6: 2]. Аналогичная ситуация описывалась в письме из г. Ташкента (1980 г.): «Примерно до 1970 г. в городе были все продукты и в достатке: мясо, мясные консервы, сыры, сырки плавленые, хорошая сельдь, сухое молоко, колбасы, рыба копченая и т. п. Много было фруктов и овощей хорошего качества. Сейчас этого ничего нет. Остались одни воспоминания. Множество товаров и продуктов стали дефицитными. Чтобы купить пачку кислого творога надо встать с петухами, досыта настояться в очереди. А в последнее время и этого нет» [8: 56].

Перспектива тотального дефицита усиливала напряженность в обществе: «тревожит все возрастающий, буквально с каждым месяцем, с каждым днем дефицит... И не знаешь, не предугадаешь, что станет дефицитным в ближайшее время...» (г. Орск, 1980 г.) [9: 83]; «Прошлым летом я отдыхала по путевке на теплоходе. Подчас было стыдно за оренбуржцев, которые вместо музеев и экскурсий по памятным местам носились по магазинам...» [9: 85].

Проблема дефицита усугублялась еще и тем, что советские власти не могли убедительно объяснить причины данного явления. Обострение международной обстановки в качестве объяснения не могло удовлетворить граждан. Так, в анонимном письме из г. Ленинграда указывалось: «Хлеб покупаем за золото, а в деревнях, где была летом, – хлебом кормят скот. Берут каждый день по 10 буханок» [9: 36]. В письме из Донецкой области, отправленном в 1976 г., сообщалось: «Каждый год страна собирает большой урожай зерна, но почему в магазинах нет в продаже муки?» [5: 34].

Все это подрывало авторитет власти. Население не только искало причину пропажи товаров с прилавков, но и предлагало собственное видение решения проблем. Например, в 1980 г. в обращении граждан из г. Иваново, было выдвинуто предложение о введении нормированного распределения продуктов: «Дети получают неполноценное питание, а поэтому часто болеют. Пожалейте детей, введите карточную систему на мясо, колбасу и масло…» [9: 15]. Поступали и предложения об увеличении закупок продовольствия за рубежом: «...Куда же смотрят ЦК КПСС и Правительство и скоро ли кончатся эти трудности? Нельзя ли эти продукты завезти из других стран?» [9: 15]. В письме из г. Орска (1980 г.) говорилось: «Если чего-то необходимого (мыла, постельного белья – не золота, конечно) действительно слишком мало, так почему не ввести талоны?» [9: 86].

Наибольшее возмущение в советском обществе вызывал яркий контраст между напыщенными речами в СМИ, повествующими об успехах советской промышленности и сельского хозяйства, о миллионах тонн продовольствия, собранного в «закромах родины», об улучшении жизни населения и реальной действительностью. Так, например, автор обращения из г. Киева (1981 г.) задавался риторическим вопросом: «Почему вдруг исчезли хлопчатобумажные ткани и изделия из них? Читаем в газетах, слышим по радио, что наши хлопкоробы собирают миллионы тонн хлопка. Куда все это девается? Даже марли нет в продаже» [11: 18]. Процитируем еще ряд писем: «Мяса нет и не предвидится, хотя по статистике, наверное, планы перевыполнены (1980 г.; г. Ростов-на-Дону)» [9: 24]; «Печать, радио, телевидение все сообщают, что улучшается жизнь людей. Я отвечаю, что это не так (1980 г.; г. Шахты)» [9: 39]; «Чем больше говорится и пишется об улучшении нашей жизни, тем хуже и хуже живется (1980 г.; г. Иваново» [9: 47]; «По радио и телевидению мы слушаем и видим, что все планы выполняем да перевыполняем. Так куда же все это девается, раз негде этого взять? (Ульяновская область)» [7: 24].

В отличие от предыдущих периодов экономических трудностей и острого дефицита в СССР, дефицит 1980-х гг. стал серьезным вызовом для формирования гражданской идентичности и поводом для усугубления социальной розни в гуще, казалось бы, монолитного советского народа. Население не получало адекватного ответа от властей на вопрос о причинах кризиса. Кроме того, это было обусловлено еще и тем, что часть населения получало дефицитные товары через «заднюю дверь» магазинов. Те же, кто стоял в очередях в это время, могли и не дождаться покупки. Это усиливало социальную напряженность и еще больше подрывало авторитет власти, т. к. фактически распределением занималось не государство, а работники магазинов. Так, в письмо 1980 г. из г. Ростов-на-Дону высказывалось справедливое возмущение: «То мясо, которое поступает по фондам, распределяется через задние двери магазинов, в первую очередь по работникам торговли, их родственникам, знакомым и всем тем влиятельным лицам, которые имеют власть…»; «...Думается, настало время, и это будет правильно, ввести карточную систему на мясопродукты...» [9: 24]. Как отмечают некоторые исследователи, в период 1980-1990-х гг. главной задачей людей было выжить, а ключевым словом был «дефицит», который в свою очередь породил особый жаргон: «блат», «знакомства», «купить и достать» [13: 109]. Так, по данным Е.С. Нечаевой, полученным в ходе интервьюирования населения, нереализованный спрос породил систему неформальных рыночных отношений: «люди в принципе не чувствовали столь невыносимой нужды, даже несмотря на пустые прилавки магазинов, на отсутствие каких-то товаров или услуг. Можно сказать, что, несмотря на недоступность, товары все же доставались и, как ни странно, были они во всех квартирах и у всех людей» [13: 110]. Такое явления можно объяснить адаптацией населения к изменившейся экономической ситуации.

Таким образом, товарный дефицит стал одной из характеристик повседневной жизни советского общества в 1970-1980-х гг. Стояние в очередях и поиск дефицитного товара были неотъемлемой частью жизни населения этого периода. Вместе с усугублением кризиса советской экономики в 1980-х гг. усиливался и товарный дефицит. Однако, население приспосабливалось, училось доставать дефицитные товары различными способами. При этом контраст реальности и пропаганды в СМИ, распределение продуктов из-под полы или прилавка, неспособность власти объяснить причины экономических трудностей провоцировало падение авторитета советских властей.
Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта «Советское общество в условиях социокультурной трансформации (вторая половина 1970-х – начало 1990-х гг.)» № 16-31-00009
Список литературы
1. Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ) Ф. — 5446. Оп. 99. Д. 1604.

2. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 99. Д. 1605.

3. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 104. Д. 1361.

4. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 110. Д. 1492.

5. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 110. Д. 1493.

6. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 112. Д. 1323.

7. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 135. Д. 1562.

8. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 136. Д. 1426.

9. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 136. Д. 1427.

10. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 140. Д. 1504

11. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 140. Д. 1505.

12. ГАРФ Ф. — 5446. Оп. 140. Д. 1513.



13. Нечаева, Е. С. Структуры повседневности советского человека в период перестройки (опыт анализа биографических интервью) // Теория и практика общественного развития. 2012. №8 С. 108-111.

14. Попова, О. Д. «в ЦК те же помещики и капиталисты…»: восприятие советскими людьми социального неравенства в СССР в 1960-е годы // Новый исторический вестник. 2016. №2 (48) С. 72-81.

15. Трофимов, А. В., Вельбой, М. А. Проблема товарного дефицита в СССР 1980-х годов в современной историографии // Известия УрГЭУ. 2007. №1 (18) С. 272-279.

16. Ульянова, О. А. Провал экономических реформ в СССР во второй половине XX В. И причины краха советской экономической системы // Экономический журнал. 2011. №21 С. 92-101.

О. А. Сухова

(г. Пенза, Россия)
Каталог: files
files -> Тема конкурсной работы, руководитель (фио, должность)
files -> Рабочая программа по история отечества цикла
files -> Александр Николаевич Островский (1823-1886) Для чтения и изучения. Драма «Гроза». конспект
files -> Рабочая программа учебного курса «Литература» для 5 класса на 2015-2016 учебный год срок реализации: 1 год
files -> Курс «Риторика и стилистика»
files -> «Аристотель об этике»
files -> Реферат Сравнение взглядов на модель государства у Платона и Аристотеля
files -> Методический материал для медсестры процедурного кабинета
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

  • Н. П. Востокова
  • Список литературы
  • А. А. Гущин
  • О. А. Сухова