Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Сборник научных статей III международной научно-практической конференции г. Пенза, 8 10 декабря 2016 года



страница23/27
Дата03.07.2018
Размер5.92 Mb.
ТипСборник


1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Список литературы
1. Актуальные вопросы реализации образовательных программ на подготовительных факультетах для иностранных граждан. – М.: Гос. ИРЯ им. А. С. Пушкина, 2016. – 586 с.

2. Дмитренко, Т.А. Формирование межкультурной компетенции в процессе межъязыкового взаимодействия // Иноязычное образование в современном мире. – М.: Правда-Пресс, 2012. – С. 152 – 158.



АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

В. А. Власов

(г. Пенза, Россия)
СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Аннотация. В статье рассматриваются основные проблемы исторического образования в период перестройки и последующие годы, связанные с переосмыслением некоторых страниц истории России, с восстановлением многих имен и событий нашего прошлого. Особое внимание уделено роли революций и их оценкам.

Ключевые слова: отношение к прошлому, особенности российского менталитета, эволюция и революция, 1917 год в судьбе России.


Summary. This article discusses the basic issues of historical education in the period of perestroika and subsequent years associated with rethinking some of the pages of the history of Russia, with the restoration of many names and events of our past. Particular attention is paid to the role of revolutions and their estimates.

Key words: attitude to the past, especially the Russian mentality, evolution and revolution, 1917 year in the fate of Russia.


В период перестройки и последующие годы в нашем отношении к истории России пришлось решать немало сложных и болезненных проблем: необходимо было многое восстановить, многое переосмыслить… Как амнезия – потеря памяти – разрушает человеческую личность, так историческая амнезия разрушает общественное сознание и обессмысливает жизнь общества. Последствия в обеих аномалиях схожи: невозможность адекватно реагировать на все происходящее. При этом знать и помнить можно по-разному, в связи с чем возникает важный вопрос о достоверной, объективной и полной информации, об источниковой базе, о целостном и системном подходе к изучению прошлого, об историзме мышления. Неправильно понятая история может приносить немалый вред. По словам французского поэта и публициста Поля Валери, если отбор исторических фактов не подчинен научному методу, то такая «наука» представляет собой «ужасную мешанину»; она абсолютно ничему не учит, более того, «заставляет мечтать, опьяняет народы, порождает у них ложные воспоминания, растравляет их старые раны, вызывает у них манию величия и манию преследования, делает нации желчными, высокомерными, нетерпимыми и тщеславными, и в этом смысле история – самый опасный продукт, выработанный химией интеллекта» [1: 107].

Прошлое всегда достойно уважения, ибо каждое новое поколение стоит на плечах предыдущего. По словам А.С. Пушкина, «дикость, подлость и невежество не уважает прошедшего, пресмыкаясь пред одним настоящим».

Однако уважение к прошлому не означает, что им надо только восхищаться.

Минувшее – это прежде всего повод для размышления, а не для любования, умиления и самодовольства. Объективность требует относиться к прошлому «без гнева и пристрастия» (Тацит), «не отваживаться ни на какую ложь и не страшиться никакой правды; писать так, чтобы не дать себя заподозрить ни в сочувствии, ни во враждебности» (Цицерон). В былом мы находим основания как для гордости и восторга, так и для стыда и печали. Минувшее (как, впрочем, и настоящее) всегда было сложным, неоднозначным и противоречивым, героическим и трагическим.

Мы по-новому взглянули на начало российской государственности, на соотношение реформ и революций, на роль классовой борьбы, на цену преобразований и побед, на проблему альтернатив в истории, на многих государственных деятелей и т.п. Процесс переосмысления истории – закономерный, так как с дистанции, пройденной за десятилетия и столетия, многое видится не так, поскольку мы знаем последствия, обладаем большим объемом знаний, несколько другими представлениями и критериями.

Через такие периоды проходили и другие народы, да и мы не впервые столкнулись с этим. Так, в первой половине XIX века русский философ и общественный деятель П. Я. Чаадаев писал: «Мы будем истинно свободны… лишь с того дня, когда вполне уразумеем пройденный нами путь, когда из наших уст помимо нашей воли вырвется признание во всех наших заблуждениях, во всех ошибках нашего прошлого, когда из наших недр исторгнется крик раскаяния и скорби, отзвук которого наполнит мир. Тогда мы естественно займем свое место среди народов, которым предназначено действовать в человечестве не только в качестве таранов или дубин, но и в качестве идей». В.Г. Белинский в те же годы отмечал, что далеко не каждый народ способен откровенно говорить о своих слабостях и недостатках: «Народ слабый, ничтожный или состарившийся, изживший всю свою жизнь до невозможности идти вперед, любит только хвалить себя и больше всего боится взглянуть на свои раны: он знает, что они смертельны… Не таков должен быть народ великий, полный сил и жизни: сознание своих недостатков, вместо того, чтобы его приводить в отчаяние и повергать в сомнения в своих силах, дает ему новые силы, окрыляет его на новую деятельность». Хороший пример всем поколениям дал и А.С. Пушкин, говоря о своем отношении к Отечеству, в котором многое может не нравиться. За несколько месяцев до гибели он написал в письме своему другу П.Я. Чаадаеву такие строки: «…Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человека с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков…» [3: 337].

Переосмысливая отдельные страницы прошлого России, нам удалось более внимательно рассмотреть особенности нашего менталитета, особенности истории нашего государства: многонациональный состав населения; многоконфессиональность; преобладание государственного начала над личностным, общественным; традиции социального неравенства, жесткого деления общества на «низы» и «верхи»; неразвитость демократических традиций; привычка решать спорные вопросы не на правовой, а на моральной основе; постоянное ощущение внешней угрозы, память о многочисленных жертвах; замкнутость, оторванность от мирового опыта; специфическое отношение к природе, которую надо «покорять»; а также терпение, широта души, гостеприимность, открытость и т.д. На противоречивые черты в русском народе обратил внимание крупный философ первой половины ХХ века Н.А. Бердяев: «…деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность; индивидуализм, обостренное сознание личности и безликий коллективизм; искание Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт» [4: 44-45]. Русский писатель Д. С. Мережковский выделил другую нашу характерную черту: «Одна из глубочайших особенностей русского духа заключается в том, что нас очень трудно сдвинуть, но раз мы сдвинулись, мы доходим во всем: в добре и зле, в истине и лжи, в мудрости и безумии – до крайности» [6: 122]. Более чем тысячелетняя история российской государственности демонстрирует еще одну очень важную особенность нашего народа: «способность подниматься после падения» (В.О. Ключевский), «незримо возрождаться в зримом умирании» (И.А. Ильин).

Одна из важных проблем – соотношение эволюции и революции. Многие десятилетия приоритет отдавался революциям как наиболее желательному методу перехода от одной социально-экономической формации к другой, главным образом – от буржуазной к социалистической. К. Маркс и Ф. Энгельс говорили о мирном и революционном методах перехода к социализму, но приоритет отдавали второму (в том числе, в «Манифесте Коммунистической партии»: «…цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя» [1: 60]). После смерти Маркса, Энгельс не раз говорил о том, что история предоставляет все больше возможностей для мирного перехода к социализму и называл конкретные страны, где это возможно: Англия, Франция, США, Швейцария, Голландия[2: 236-237]. В России марксисты (социал-демократы) придерживались разных позиций: большевики во главе с Лениным взяли за основу своих теоретических построений и практических действий именно революционный путь как единственно возможный, а меньшевики во главе с Плехановым и Мартовым считали возможным длительный эволюционный период на пути к социализму (пока, по словам Г. В. Плеханова, «Россия еще не смолола муки, из которой со временем будет испечен пшеничный пирог социализма»). При этом многие годы вопрос о цене того или иного метода у нас как-то опускался…

На протяжении почти столетия не было, пожалуй, иного, столь же значимого политического события, как революция 1917 года в России, в оценке которого так диаметрально расходятся взгляды, суждения и оценки. Для одних это было главное событие ХХ века, коренным образом изменившее облик России и всего мира, другие видят в ней национальную катастрофу. В. И. Ленин свою работу «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» начинает с оценки международного значения русской революции в широком и узком смысле слова [5: 1], а в работе «К четырехлетней годовщине Октябрьской революции» пишет, что «Октябрьская революция открыла новую эпоху всемирной истории» [3: 149]. Что касается определения революции, то уже 25 октября 1917 г. в декларации фракции меньшевиков-интернационалистов на Втором съезде Советов говорилось: «…переворот, отдавший власть в Петрограде в руки Военно-революционного комитета за день до открытия съезда, совершен одной лишь большевистской партией средствами чисто военного заговора…»[4: 94]. Некоторые большевики, например ,,председатель Петроградского совета осенью 1917 г. Л. Д. Троцкий, также использовали выражение «октябрьский переворот», их противники – «большевистский переворот». В. И. Ленин не раз применял такие сочетания как «русская революция» («Детская болезнь «левизны» в коммунизме» [5: 1], «пролетарская революция» (предисловие к американскому изданию книги Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир»[6: 5]). Н. Бухарин и Е. Преображенский в 1919 г. в «Азбуке коммунизма. Популярном объяснении программы Российской коммунистической партии большевиков» говорят о «коммунистическом перевороте» и «Великой Октябрьской революции 1917 г.» [7: 13, 20]. В 1939 г. в «Историко-революционном календаре» дано определение «Великая Пролетарская Социалистическая Революция»[8: 75]. А в сталинском учебнике «История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс», который за 15 лет, с 1938 по 1953 год, издавался 301 раз на 67 языках в количестве 42 816 000 экземпляров, используются следующие определения: «Октябрьская революция», «Советская революция», «Октябрьская социалистическая революция» и «Великая Октябрьская социалистическая революция» [9: 202, 204, 209, 213, 214, 343].

На протяжении советского периода и в первые постсоветские годы в основном говорилось о революции 1905 – 1907 годов как генеральной репетиции революций 1917 г., о Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. и о Великой Октябрьской социалистической революции. В начале XXI века в историческом сообществе стали звучать предложения объединить две революции 1917 г. (между которыми временной промежуток составляет восемь месяцев) в одну, единую. Так, в мае 2007 г. на Всероссийской конференции в ПГПУ имени В. Г. Белинского «Революция и общество», посвященной 90-летию революций 1917 года, профессор В. В. Кондрашин подчеркнул, что «необходимо говорить о Великой русской революции 1917 года, которая по своей значимости не уступала, например, Великой французской буржуазно-демократической революции»[10: 7]. (В свое время В. И. Ленин также не разделял Февральскую и Октябрьскую революции «китайской стеной», считая, что «первая перерастает во вторую. Вторая, мимоходом, решает вопросы первой. Вторая закрепляет дело первой»[3: 144, 148]). Эти предложения были закреплены в 2015 г. в историко-культурном стандарте концепции нового учебно-методического комплекса по отечественной истории для общеобразовательных учреждений, где содержатся принципиальные оценки ключевых событий прошлого, основные подходы к преподаванию отечественной истории в современной школе с перечнем рекомендуемых для изучения тем, понятий и терминов, событий и персоналий [11]. 21 апреля 2016 г. в ходе авторского семинара в Пензе, посвященному историко-культурному стандарту как концептуальной основе обновления структуры и содержания исторического образования, руководитель Центра гуманитарного образования издательства «Просвещение» доктор исторических наук, профессор А. А. Данилов обратил внимание школьных учителей и преподавателей вузов на определение «Великая российская революция 1917 года».

Говоря о современных оценках революции 1917 года, не следует забывать, как воспринималось это событие его современниками: как сторонниками, так и противниками, искренне стремившихся понять причины и возможные последствия революционных потрясений. Так, лидер партии «Союз 17 октября», министр Временного правительства А. И. Гучков признавал: «Общество революционизировано действиями самой власти» [12: 7]. Философ Н. А. Бердяев также отмечал, что «ответственны за революцию все, а более всего ответственны реакционные силы старого режима. Я давно считал революцию в России неизбежной и справедливой…» [13: 36]. Большевизм же, по словам философа, более всего соответствовал массовым инстинктам; «он воспользовался бессилием либерально-демократической власти.., русскими традициями деспотического управления сверху и, вместо непривычной демократии, для которой не было навыков, провозгласил диктатуру, более схожую со старым царизмом. Он воспользовался свойствами русской души, ее религиозностью, ее догматизмом и максимализмом, ее исканием социальной правды и царства Божьего на земле, ее способностью к жертвам и терпеливому несению страданий, но также к проявлениям грубости и жестокости, воспользовался русским мессианством, русской верой в особые пути России» [14: 115]. Генерал А. И. Деникин в «Очерках русской смуты» писал, что «власть падала из слабых рук Временного правительства», и кроме большевиков в России не оказалось никакой другой реальной силы, способной предъявить свои права на «тяжкое наследие» [15: 116].

Сторонница Ленина и социализма Роза Люксембург называла русскую революцию величайшим событием периода Первой мировой войны, «спасением чести мирового социализма», однако при этом ее очень беспокоило широкое применение большевиками террора, нарушение ими демократических норм, опасность перерождения диктатуры пролетариата в диктатуру вождей и бюрократии. Свобода лишь для членов правящей партии, писала она, это не свобода, «свобода всегда есть свобода для инакомыслящих». В связи с этим Р. Люксембург считала, что Ленин «целиком ошибается в выборе средств» [16: 314, 327, 330]. Подобную позицию занимали и российские социал-демократы (меньшевики). Так, бывший соратник и друг Ленина Ю. О. Мартов в декабре 1917 г., подчеркивая свою приверженность идее социализма, критиковал первые шаги большевистской власти за «аракчеевское понимание социализма и пугачевское понимание классовой борьбы», когда начинает проявлять себя «окопно-казарменный» квазисоциализм, основанный на всестороннем упрощении всей жизни и культе даже не «мозолистого кулака», а просто кулака. «Под покровом «власти пролетариата», – писал Юлий Осипович, – на деле тайком распускается самое скверное мещанство со всеми специфически-русскими пороками некультурности, низкопробным карьеризмом, взяточничеством, паразитством, распущенностью, безответственностью и проч., что ужас берет при мысли, что надолго в сознании народа дискредитируется сама идея социализма и подрывается его собственная вера в способность творить своими руками свою историю» [17: 19].

А Ф.И. Дан, редактор «Известий», опубликовал 25 октября 1917 г. (в разгар вооруженного восстания в Петрограде) свою статью «Безумная авантюра». В ней он высказывает предположение, что если большевики и придут к власти, то они не смогут выполнить ни одно из своих обещаний, в России начнется гражданская война, а «диктатура одной партии, будь она самой левой, громадному большинству населения будет также ненавистна, как и самодержавие».

По-разному встретила Октябрьскую революция и художественная интеллигенция [18]. Немало художников со всем жаром творческих натур стали прославлять революцию и «новую эру человечества»: В. Маяковский («О, четырежды славься, благословенная!»), А. Блок («Мы на горе всем буржуям/ Мировой пожар раздуем»), Д. Бедный и др. Оценивая это явление, русский философ Г. Федотов писал: «Первый военный этап коммунизма, свирепый, кровавый, был воспет самыми тонкими лириками, декорирован самыми передовыми художниками. В то время, как почти вся русская интеллигенция оттолкнула коммунизм, большинство русских поэтов его приняло из женского преклонения перед силой, из жертвенного слияния с народом, из отвращения к старому гибнущему миру. У поэтов перевешивает музыка революции, у левых художников – радость разрушения и возможность творить из ничего, мнимо даруемая революцией»[19: 53].

Многие деятели культуры высказывали свой протест по поводу насилия со стороны Советской власти, в связи с отказом от многих традиций, от общечеловеческих ценностей, выходом на авансцену «шариковых». Известный художник и публицист Мстислав Добужинский в ноябре 1917 г. писал: «…Ужас растет от того, что незаметно из злого угара событий показывается лик мелкого злобного беса, того русского черта Достоевского, который властен своей пошлостью, своей обыденностью, незаметностью. Он соблазняет людей, только что освободившихся от цепей, безумием разрушения и осквернения»[20: 2]. Еще раньше, 29 октября, у Зинаиды Гиппиус родились такие строки: «И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой/ Народ, не уважающий святынь!». Немало «несвоевременных мыслей» высказали «буревестник революции» М. Горький, а также В. Короленко, И. Бунин, М. Волошин, М. Булгаков и другие писатели. В ноябре 1917 г. в газете «Новая жизнь» были опубликованы такие суждения М. Горького: «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности… Слепые фанатики и бессовестные авантюристы сломя голову мчатся, якобы по пути социальной революции… Сам Ленин, конечно, человек исключительной силы; он является одною из наиболее крупных и ярких фигур международной социал-демократии; человек талантливый, он обладает всеми свойствами «вождя», а также и необходимым для этой роли отсутствием морали и чисто барским, безжалостным отношением к жизни народных масс. …Но всего больше меня и поражает и пугает то, что революция не несет в себе признаков духовного возрождения человека, не делает людей честнее, прямодушнее…» [21: 76, 83, 99].

Обобщая различные суждения о революции, наиболее лаконично и емко, на наш взгляд, высказался русский философ Федор Степун: «Не признавать справедливости революционной расплаты за грехи прошлого нельзя, но восторгаться революцией, по меньшей мере, излишне».


Список литературы


  1. Афанасьев, Ю. Прошлое и мы// Коммунист. 1985. № 14.

  2. Бердяев, Н. А. Русская идея// О России и русской философской культуре. М., 1990.

  3. Бердяев, Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 115.

  4. Горький, М. Несвоевременные мысли и рассуждения о революции и культуре (1917-1918 гг.). М., 1990.

  5. Деникин, А. И. Очерки русской смуты// Вопросы истории. 1991. № 6. С. 116.

  6. Звезда и свастика: Большевизм и русский фашизм. М., 1994.

  7. Историко-революционный календарь. М., 1939.

  8. История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1953.

  9. Капустин, М. Конец утопии? Прошлое и будущее социализма. М., 1990.

  10. Ленин, В. И. ПСС. Т. 44.

  11. Ленин, В. И. ПСС. Т. 41.

  12. Люксембург, Р. О социализме и русской революции. М., 1991.

  13. Маркс, К. и Энгельс, Ф. Манифест Коммунистической партии. М., 1980.

  14. Маркс, К., Энгельс, Ф. Соч. Т. 22.

  15. Мартов, Ю. О. Письмо Н. С. Кристи 30 декабря 1917 г. // Родина. 1990. № 8. С. 19.

  16. Наше наследие. 1989. № 5-6.

  17. Огонек. 1991. № 45. С. 2.

  18. Октябрь. 1989. № 10.

  19. Пушкин, А. С. Собр. соч. в десяти томах. Т. Х. М., 1981.

  20. Революция и общество. Материалы Всероссийской н.-п. конференции, посвященной 90-летию революций 1917 года в России. Пенза: ПГПУ, 2007.

  21. Рид Джон. 10 дней, которые потрясли мир. М., 1957.

  22. Родина. 1989. № 12.

  23. См., например: Троцкий Л. Литература и революция. М., 1991; Шаляпин Ф. И. Маска и душа: мои сорок лет в театрах. М., 1989; Аксенов В. Б. 1917 год в художественном восприятии современников// Отечественная история. 2002. № 1.

  24. Федотов, Г. Правда побежденных // Полн. собр. соч. Т. 3. Париж, 1982. С. 53.

  25. http://www.govzalla.ru/images/konsepsiyafinal.pdf



Г. Н. Белорыбкин, Т. В. Осипова, А. А. Гущин, С. В. Краснов

(г. Пенза, Россия)
ЗОЛОТАРЕВСКОЕ ГОРОДИЩЕ
Аннотация. Золотаревское поселение, состоящее из городища и трех селищ, был известен давно, уже в 60-х годах 20-го века исследователь М. Р. Полесских отметил наличие следов, свидетельствующих о разрушении крепости в результате монгольского нашествия. Останки убитых людей были найдены на площади около 140 000 квадратных метров.

Кроме останков людей, на поле боя встречается большое количество оружия, фрагменты доспехов и упряжи. В настоящее время только наконечников стрел найдено около 2500. В целом, совершенно очевидно, что главными участниками битвы были всадники, конница и лучники.

Большое количество керамики, ремесленных изделий и вооружения позволяют проследить эволюцию материальной культуры с 8-го до 13-го века, что делает Золотаревское поселения основополагающим памятником истории Восточной Европы эпохи Средневековья.

Ключевые слова: Битва 1237 года, торговые связи, ремесленное производство, фортификационные сооружения.


Summary. The Zolotaryovskoye settlement itself composed of a town and three villages was famous long ago, and already in the 60s of the 20th century its explorer M.R. Polesskih noted the availability of the vestiges testifying to the ruin of the fortress as a result of the Mongolian invasion. The remains of people killed were found out on the area of 140 000 square metres.

In addition to the remains of people, there were a large amount of weapons, fragments of armours and harnesses remaining on the field. At present only arrow points number about 2500. On the whole, it is abundantly clear that the main participants of the battle were cavalry riders and archers.

A large number of tools, craft wares and arms enable to follow the evolution of material culture from the 8th to the 13th century, which makes the Zolotaryovskoye settlement a fundamental monument of the history of Eastern Europe of the Middle Ages.

Key words: Battle of 1237, trade relations, handicraft industry, fortifications.


Золотаревское городище расположено в верховьях р. Суры (правый приток р. Волги), вдоль оврага, по которому течет р. Медаевка, у с.Золотаревка Пензенской области Российской Федерации. Оно было открыто в 1882 г. Ф.Ф. Чекалиным [17]. В 1952-78 гг. изучение проводилось археологической экспедицией под руководством М.Р. Полесских [10]. В целом было вскрыто чуть более 1000 кв. м культурного слоя, что позволило определить время существования городища (III-IV вв., VIII-XIII вв.) и его культурную принадлежность. В 1998-2000 гг. возле городища, археологической экспедицией под руководством Г.Н. Белорыбкина было открыто и обследовано три новых селища и новая система укреплений городища в виде широкой полосы (до 200 м) ловчих ям (диаметр 1 м, глубина 1 м), идущих в шахматном порядке от одного оврага до другого вдоль внешнего вала [1]. В настоящее время на городище ведутся крупные археологические раскопки, позволившие выявить усадебную застройку и открыть множество новых сооружений и вещей [3; 8], а также проведены мероприятия по музеефикации памятника.

Золотаревское городище представляло собой крупное поселение с мощной крепостью в центре и большим посадом вокруг. Общая площадь поселения составляет 14 га, что сопоставимо с городами Древней Руси [6].

Древнейший период представлен исключительно лепной «рогожной» керамикой городецкой культуры III-IV веков. Более разнообразен материал VIII-X веков, который можно связывать с мордовским населением. Это не только посуда, но и украшения, орудия труда, оружие. Характерно то, что уже в этот период Золотаревское городище имело обширные связи, как с южными племенами, так и с восточными. С XI по XIII вв. здесь жили буртасы, мордва, болгары. В X в. буртасы штурмом захватили Золотаревское городище, но и. сами были покорены болгарами и вошли в состав Волжской Болгарии [15].

Сильнейшее влияние на Золотаревское поселение оказывал сухопутный путь из Булгара в Киев, соединяющий напрямую столицы двух восточноевропейских государств и пересекающий Волгу и Суру. В то же время между ними существовал и водный путь через Оку, что свидетельствует об интенсивности торгово-экономических контактов между Волжской Болгарией и Киевской Русью, начиная с X века. На р.Сура наиболее выгодным местом для переправы был брод в районе слияния рек Уза и Сура, чуть ниже по течению, где глубина Суры была лишь 0,8 м. Там и возникла Золотаревская крепость.

Имеющиеся на Золотаревском городище материалы свидетельствуют о единой торгово-денежной и весовой системе в Посурье и Примокшанье, которая характерна для Волжской Болгарии. Это, прежде всего детали торговых весов, гирьки, грузики, а также многочисленные слитки из серебра, взвешивание которых показало, что они ориентированы на мискаль. В то же время встречаются фрагменты киевских и новгородских гривен. Довольно часто в качестве платежного средства использовались кусочки свинца, которые также ориентированы на мискаль [4, 5].

Помимо торгового инструментария на Золотаревском поселении найдено множество привозных вещей, в основном украшений из золота, серебра. Среди них можно выделить вещи, характерные для булгар, мордвы, русских, половцев, аскизской культуры, а также привезенные из Китая и Ирана. Украшения из Руси представлены в основном культовыми предметами, связанными с христианством, часть из которых сделана из драгоценных металлов, а часть из бронзы и олово-свинца. Украшения из Волжской Болгарии, как правило, сломаны или отремонтированы.

Особенно большую и специфическую группу предметов составляют вещи из Южной Сибири, представленные в основном деталями конской сбруи и оружия, характерных для аскизской культуры [9]. Большинство накладок конской узды сделаны из железа и сверху украшены золотом, в отличии от собственно аскизских изделий, которые покрывлись преимущественно серебром. Оружие представлено как специфическими наконечниками стрел, деталями защитного доспеха, так и боевыми ножами – пальмами. Такое обилие вещей на Золотаревском поселении, характерных для булгар, мордвы и аскизской культуры позволяет предполагать, что здесь бывали не только купцы и путешественники, но и постоянно жили представители этих народов.

Исследованные на территории поселения материалы позволяют представить все стороны его жизни.

Так, в области сельского хозяйства можно отметить разнообразие зерновых культур (пшеница, овес, рожь, ячмень, просо) и использование плуга. Урожай убирали косами и серпами, на которых часто встречаются долы, а мололи зерно на ручных мельницах из двух каменных жерновов. Керамическое производство шло в русле традиций Волжской Болгарии, поэтому преобладает керамика коричнево-красных цветов. Она представлена большим разнообразием форм. Деревообрабатывающие ремесла представлены большим числом топоров самых разных типов, а также теслами, долотами, гвоздями и скобами, скобелями и сверлами. Не менее развита была и обработка железа, о чем свидетельствует множество железных инструментов и изделий от простых кресал до замков со сложными механизмами. Наиболее ярко представлено ювелирное ремесло, особенностью которого было массовое производство дешевых украшений под видом дорогих. Они делались не из чистого серебра, а из сплава серебра, свинца и меди. Копировались, прежде всего, ювелирные изделия Древней Руси и Волжской Болгарии и продавались на большой территории. Так, полые бусы из низкопробного серебра золотаревского типа встречаются в мордовских могильниках на р. Теша, а бронзовые и свинцовые украшения найдены на берегах рек Вад, Мокша, Ока, Волга [12].

Помимо этого Золотаревское поселение резко выделяется по количественным и видовым характеристикам среди других ремесленных центров Восточной Европы [14]. Например, такого обилия матриц и ювелирных молоточков, пожалуй, нет нигде, что явно свидетельствует о существование у стен Золотаревской крепости крупного ремесленного центра. И хотя основа производства была болгарская, местные ремесленники внесли множество своих новшеств и особенностей, как в сами изделия, так и в технологию их изготовления. Особенно это касалось производства украшений. Так, например, при изготовлении серебряных украшений булгарского типа они расплавляли собственно болгарское изделие, добавляли в металл олово и свинец, а затем снова делали украшение, но уже без скани и зерни, как на подлиннике. Причем, судя по кладам и матрицам, это производство дешевых подделок было поставлено на поток. В то же время на Золотаревском поселении встречается множество уникальных изделий, что свидетельствует о высоком уровне мастерства местных ремесленников.

Это, прежде всего две накладки в виде личины в маске льва и деревом жизни на голове. Обе они были отлиты в одной форме из бронзы и покрыты золотом. Кроме того, обнаружены бронзовые накладки в виде геральдических щитов, также позолоченных. На них также изображено дерево жизни, на котором сидят по две птицы. В целом скопилась большая группа дорогих вещей, зачастую не имеющих аналогий [1].

По мнению Б.А.Рыбакова сочетание большого числа изделий и, прежде всего дорогих украшений, с мощными крепостными стенами и небольшой площадью характерно для княжеских замков [13]. Единственное чего до сих пор не хватало на Золотаревском городище – это княжеских регалий: печатей, знаков, символов. Однако эти предметы встречаются очень редко и далеко не везде. Поэтому находка подобных предметов всегда вызывает огромный интерес. Большинство же из уникальных вещей на городище на наш взгляд можно отнести к числу княжеских знаков и символов.

Изучение семантики львиной маски с деревом позволило установить, что образ льва, как правило, связан с высоким статусом его обладателя. Лев – широко распространенный символ королевского могущества, военной победы, бдительности, стойкости и силы воли. Маски как бы охраняют священное место и представляют магическую силу тех зверей, которых они изображают. Ствол дерева означает идею алкания, стремления, подъема, прорыва, и с ним ассоциируются животные, такие как лев. Дерево – символ развития. Его ветви, олицетворяющие разнообразие, отходят от общего ствола, что является символом единства. Птицы на мировом дереве – символизировали часто души умерших предков, а парное расположение характерно для персидской традиции, где они означали двойственность сторон человеческого ума. Во многих религиозных традициях птицы осуществляли связь между небом и землей [18].

При этом выяснилось, что по отдельности эти элементы широко распространены в Древней Руси и Западной Европе, а вот в таком сочетании они практически нигде не встречаются [7].

Сочетание таких специфических элементов, как княжеская резиденция с мощной системой укреплений, дорогое оружие и редкие украшения со специфической символикой позволяют понять смысл этих вещей, и сделать вывод об их принадлежности местному князю. В XII-XIII вв. ему подчинялась вся территория современной Пензенской области и значительная часть Мордовии, расположенная в междуречье Суры и Мокши [2]. Все это позволяет предположить, что Золотаревское городище было княжеским замком, а столица Буртасского княжества в составе Волжской Болгарии располагалась на Юловском городище (г.Городище Пензенской области).

Начиная с XII в. стремительно развиваются контакты населения Волжской Болгарии с Владимиро-Суздальской Русью [11, 16]. Из Руси в Буртасское княжество поступают различные товары и, прежде всего украшения, как дорогие, так и дешевые. Активная торговля шла и с другими регионами мира, о чем свидетельствуют вещи китайские, иранские, византийские и т.д. [1, 5]. Но контакты с Русью имели особое значение. Дело в том, что наиболее близкие по форме изображения львиной маски и птиц на дереве встречаются как раз на Дмитриевском соборе во Владимире (90-е годы XII в.) и в Юрьеве-Польском (1230-1234 гг.) [6].

Кроме того лев был одним из княжеских символов владимирских князей, не случайно до сих пор он изображен на гербе г.Владимира. Вполне возможно, что эти сходства не случайны, и могли появиться на Дмитриевском соборе либо благодаря участию волжско-болгарских мастеров в строительстве этого храма, либо через династический брак владимирских и болгаро-буртасских князей. Таким образом, возможно перед нами не только символы власти, но и государственные регалии болгаро-русских князей, тем более, что форма расположения ветвей и корней дерева жизни на голове у льва стилистически напоминает трезубец Рюриковичей. В то же время лев до сих пор является важнейшим символом болгар на Дунае.

Еще одной яркой страницей в истории Золотаревского городища является сражение с монголами в 1237 г. у стен крепости, где сосредоточились остатки болгарской армии их союзники и местные жители. Территория, на которой развернулось сражение, выходит далеко за пределы крепости. Останки убитых людей были обнаружены на площади 140 000 кв.м. Тела погибших воинов и жителей поселения остались незахороненными, что, очевидно, связано с уничтожением как самого Золотаревского городища, так и всех окружающих поселений.

Помимо останков людей на поле боя осталось большое количество оружия, частей доспеха и деталей конской упряжи. Одних только наконечников стрел на сегодняшний день насчитывается около 15000 экземпляров, из которых около 5000 характерны только для монгольской армии. Особо следует выделить и сотни детали сабельного оружия, число которых превышает количество этого вида оружия со всех поселений Древней Руси, а также множество деталей кольчужного и пластинчатого доспеха. В целом вполне очевидно, что основными участниками битвы были всадники и лучники.

Конечно, после завершения штурма основная масса оружия была собрана, но даже то, что осталось, позволяет определить не только время штурма в 1237 году, но и установить, что в нем принимали участие представители самых разных племен и народов. Со стороны монголов это были различные, в основном тюркские, племена, а со стороны защитников – болгары, буртасы, мордва, русские, кыпчаки и представители аскизской культуры.



Золотаревское поселение объединило в себе, с одной стороны, экономическую и политическую жизнь средневекового поселения, а с другой стороны – стало свидетелем кровавого штурма, окончившегося гибелью поселения. Большое количество орудий труда, ремесленных изделий и оружия позволяет проследить эволюцию материальной культуры с VIII по XIII век, что делает Золотаревское поселение опорным памятником средневековой истории Восточной Европы.
Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта №16-11-58601
Каталог: files
files -> Тема конкурсной работы, руководитель (фио, должность)
files -> Рабочая программа по история отечества цикла
files -> Александр Николаевич Островский (1823-1886) Для чтения и изучения. Драма «Гроза». конспект
files -> Рабочая программа учебного курса «Литература» для 5 класса на 2015-2016 учебный год срок реализации: 1 год
files -> Курс «Риторика и стилистика»
files -> «Аристотель об этике»
files -> Реферат Сравнение взглядов на модель государства у Платона и Аристотеля
files -> Методический материал для медсестры процедурного кабинета
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

  • АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ В. А. Власов
  • Список литературы
  • Г. Н. Белорыбкин, Т. В. Осипова, А. А. Гущин, С. В. Краснов (г. Пенза, Россия) ЗОЛОТАРЕВСКОЕ ГОРОДИЩЕ
  • Ствол дерева