ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЖИВОПИСНОГО ЭКФРАСИСА В ПРОЗЕ ДИНЫ РУБИНОЙ

Главная страница
Контакты

    Главная страница



ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЖИВОПИСНОГО ЭКФРАСИСА В ПРОЗЕ ДИНЫ РУБИНОЙ



страница17/27
Дата03.07.2018
Размер5.92 Mb.
ТипСборник


1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   27

ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЖИВОПИСНОГО ЭКФРАСИСА В ПРОЗЕ ДИНЫ РУБИНОЙ

Аннотация. Статья посвящена изучению особенностей введения экфрасиса в текст прозы современной писательницы Дины Рубиной. Рассматривается роль экфрасиса в структуре повествования, а также его посреднические функции в плане передачи авторского отношения к герою.

Ключевые слова: экфрасис, Дина Рубина, русская литература, современная литература.
Summary. The article is aimed to research some features of introducing ekphrasis into the prose of modern writer Dina Rubina. Is examined the role of ekphrasis in narrative structure and mediation functions of this literary device through author and protagonist’s relations.

Key-words: ekphrasis, Dina Rubina, Russian literature, modern literature.


Интерпретация произведений искусства – процесс неоднозначный, однако, изучая экфрасис в прозе русского романтизма, исследователи пришли к выводу о том, что в литературе XIX века (в творчестве М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, В.Ф. Одоевского и др.) «экфрастические фрагменты создают некий семантический фундамент, на котором разворачивается основной конфликт» [4: 70]. Сам экфрасис при этом выполняет три главных функции – сюжетообразующую, характеризующую и функцию средства художественной выразительности.

Для русской литературы XX века (произведений И.А. Бунина, Б.А. Лавренева, В.А. Каверина, А.П. Платонова и др.) характерна тема отношений героя с миром и мотив выбора жизненного пути. Они связаны с темой духовных исканий и находят своё отражение в использовании приёма антитезы эпизодов, содержащих описания картин героев. Е. Берар в своей статье «Экфрасис в русской литературе XX века. Россия малёванная, Россия каменная» выделяет ещё одну функциональную особенность экфрасиса в произведениях о героях-художниках. По выводам исследователя, авторы вводят описания картин своих героев «как мотивировку» [1: 147], которая при этом играет важную роль в структуре повествования.

В современной русской литературе Дина Рубина является одной из самых ярких прозаиков, пишущих в жанре «романа творения». Произведения этого жанра также присутствуют в творчестве В. Сорокина («Роман»), А. Битова («Преподаватель симметрии»), Е. Водолазкина («Лавр»), В. Левенталя («Маша Регина») и др., но Д. Рубина уникальна тем, что образ творческого человека в её прозе является центральным.

Особенность её романов о художниках – «На солнечной стороне улицы» (2006) и «Белая голубка Кордовы» (2009) – заключается в особом стиле помещения живописного экфрасиса в текст. «Авторская игра» выражена при этом как зрительно, так и семантически. Экфрастические описания у Д. Рубиной очень заметны на общем фоне текста, потому что обрамлены пустыми строками и выделены курсивом. По смыслу живописный экфрасис соотносится с повествованием, которое он «разрывает», и данный фактор позволяет адекватно интерпретировать описания картин. Это могут быть размышления самого героя-художника о своей картине или о живописи в целом:

«Жаль, что она [экскурсовод], видимо, не собирается покидать его [Кордовина] и не даст побыть одному, наедине с витражным сиянием цвета, не резко-стекольного, а глубокого и чистого, с тончайшей перекличкой драгоценных слитков…

Как он это делал? Работал на коричневом, фиолетовом фоне… Не закрывал до конца мазки… Да: его цвета жёлтый – зеленый – синий. Таким образом, грунт «сшивал» собой работу, проблескивая в разных местах полотна, обостряя цвета… <…>

Он всё же не торопился подниматься со скамьи, и с четверть часа они с девушкой болтали о разных разностях <…>» [5: 152-153].

В других случаях живописный экфрасис представляет собой взгляд писателя, обращённый на картину героя:

«…Часто Верка [художница] забредала в конец базара, где под брезентовым навесом один парень готовил вкуснейший лагман. Огромный, бритый наголо, великолепно сложенный,  стоял, голый по пояс, и хлестал себя по спине и груди длинными веревками растянутого теста. <...>



Тридцать лет спустя картина «Лагманщик на Алайском базаре», где он, сверкая улыбкой на почти черном лице, все еще стоит, и будет всегда стоять, хлеща себя по могучей спине веревками растянутого теста, – продана за 34 000 долларов на аукционе в Ницце. <...>

Тут же, под навесом, стояли три шатких фанерных стола, покрытых кусками истертой клеенки, с разнокалиберными стульями немыслимой ветхости <…>» [7: 213-214].

Следуя терминологии С.Н. Зенкина, живописный экфрасис у Д. Рубиной буквально представляет собой «выделенное место текста» [2], тем самым привлекая к себе особое внимание читателя. Благодаря параллельной связи с повествованием и, соответственно, с текстом всего произведения, экфрастические элементы в произведениях писательницы поддаются семантической и образной интерпретации. Аналогичным способом в своих произведениях Д. Рубина часто выделяет несобственно прямую речь героя-художника:

«Но Захар лишь уклончиво улыбался, не желая указывать Аркадию Викторовичу, что тот противоречит самому себе.



У него был собственный план на предмет продвижения своих картин. Да, сегодня еще все эти с недоумением отваливают от стенки, узрев четырехзначную цифру, пожимают плечами, качают головой: “наглец, сумасшедший, что он о себе воображает!”. Ну, как же, они привыкли скупать в России картины пачками, по три доллара на килограмм, как конкистадоры меняли у индейцев слитки золота на нитки стеклянных бус… <...>» [5: 373].

Приёмы несобственно прямой речи и экфрасиса сближает предоставленная читателю возможность услышать внутренний голос персонажа. Данный фактор является важным при толковании творчества героя-художника как результата деятельности его подсознания. Н.В. Максимова по поводу использования курсива в романах Д. Рубиной отмечает: «Курсив сигнализирует о переходе от описания внешних событий к изображению внутреннего мира героя, о смене точек зрения. Это типографское средство дает автору возможность переключать читательский интерес с подробностей захватывающего действия на подробности душевной жизни. Воспроизведение внутренней речи героя усложняет его образ. За “глянцевым” обликом успешного дельца, циника и ловеласа [Кордовина] скрывается глубоко рефлексирующая личность, талантливый художник-интеллектуал, преданный друг, человек со своим нравственным понятием о “законе и беззаконии”, которому следует неуклонно» [3: 134]. Курсив у Д. Рубиной выполняет стилистически значимую функцию – помогает дифференцировать параллельные линии повествования, используется как вариация приёма проспекции или ретроспекции, а также содержит в себе подтекстовую дополнительную характеристику главного героя, которая в итоге оказывается более точной, чем данная в основном повествовании. Среди курсивных выделений «текста в тексте» экфрасис играет консолидирующую роль при раскрытии образа персонажа.

Яркой особенностью творческой манеры современной писательницы является также то, что она показывает жизненный и творческий путь своего героя не линейно, а «мозаично». Композиция её романов спиралевидная, и это позволяет читателю наблюдать взаимосвязи всех этапов становления личности художника. Что касается непосредственно живописного экфрасиса, то его включение в текст романа также происходит нелинейно: нельзя выявить закономерность и в ходе чтения произведений Д. Рубиной точно предсказать, после какого эпизода может появиться экфрасис картины героя. Если в произведениях русской классической литературы живописный экфрасис был в основном цельным, представлял собой непрерывающуюся часть текста, то у Д. Рубиной он зачастую является дискретным – прерывается повествованием или «разрывается» вставными эпизодами. Особенно это заметно в романе «Белая голубка Кордовы», на протяжении которого главный герой Захар пытается отреставрировать старинный портрет, и весь жизненный и профессиональный путь своего героя автор сводит к разгадке семейной тайны, постижение которой станет для него возможным только после окончания работы над живописным портретом своего предка.

Живописное творчество и его экфрастические описания в контексте литературного произведения даются автором как результат работы сознания и подсознания героя-художника, поэтому для писателя создание таких текстов не менее сложно, чем выстраивание диалогов или продумывание внешнего облика персонажа. Так, из интервью Д. Рубиной мы знаем, что она очень внимательно относится к конструированию образа каждого своего героя: «В реальности это семнадцатый вариант диалога, <…> который завтра всё равно переделываешь в восемнадцатый раз. Персонажи очень взыскательно относятся к тому, сколько времени ты им посвящаешь: “Ах, ты занималась моей походкой две минуты? Не пойду, или пойду так, чтоб читатель не поверил ни единому шагу”» [6: 72]. Главной задачей писателя при создании образа героя-художника, по мнению Д. Рубиной, становится характеристика его сложного и противоречивого характера с помощью экфрасиса. Писательница использует данный приём в своих произведениях, опираясь на опыт русских классиков, на традиции, которые были заложены и развиты ими.

Таким образом, живописный экфрасис является основой для построения сюжетно-композиционной структуры литературного произведения, средством выражения авторской позиции и видения персонажа автором. На данный литературный приём ложится большая смысловая нагрузка: он выполняет функцию характеристики героя.
Список литературы
1. Берар, Е. Экфрасис в русской литературе XX века. Россия малеванная, Россия каменная // Экфрасис в русской литературе: труды Лозаннского симпозиума / Под ред. Л. Геллера. – М.: Изд-во «МИК», 2002. – 216 с.

2. Зенкин, С. Новые фигуры // Новое литературное обозрение. – 2002. – №57 [Электронный ресурс]. – URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2002/57/zenk.html (дата обращения: 9.12.2015).

3. Максимова, Н.В. Курсив в романе Д. Рубиной «Белая голубка Кордовы» // Гуманитарные исследования. – 2012. – № 3 (43). – С. 133-135.

4. Морозова, Н.Г. Экфрасис в прозе русского романтизма : дис. ... канд. филол. наук : 10.01.01. Новосибирск, 2006. 210 с.

5. Рубина, Д. Белая голубка Кордовы / Дина Рубина. – М.: Эксмо, 2011. – 544 с.

6. Рубина, Д. Больно только когда смеюсь / Дина Рубина. – М.: Эксмо, 2011. – 384 с.

7. Рубина, Д. На солнечной стороне улицы / Дина Рубина. – М.: Эксмо, 2011. – 384 с.

Н. Г. Кузнецова

(г. Пенза, Россия)
ВОПЛОЩЕНИЕ ПРАВОСЛАВНЫХ ТРАДИЦИЙ

РУССКОГО КРЕСТЬЯНСТВА В ПОВЕСТИ В. Г. РАСПУТИНА «ПРОЩАНИЕ С МАТЁРОЙ»
Аннотация. В данной статье предпринята попытка осветить такой аспект писательского мастерства В.Г. Распутина, как православные традиции русского крестьянства. Вера, духовность русского крестьянина рассматриваются как одна из величайших основ русской государственности.

Ключевые слова: деревня, церковь, вера, дом, семья, мельница, юродивый, кладбище.


Summary. The article deals on the orthodox traditions of Russian peasantry represented by V.G. Rasputin. Belief and spirituality of Russian peasantry are considered as one of the greatest grounds of Russian statehood.

Key words: village, church, belief, house, family, windmill, holy fool, cemetery


В.Г. Распутин на страницах повести «Прощание с Матерой» демонстрирует глубокое понимание русской деревни: ее самобытности, традиций; искреннее уважение к крестьянину, к его труду, культурному наследию предков. «Непременным свойством человека, отвечающего нравственному идеалу подавляющего большинства крестьян, являлась вера. Судили о ней по аккуратным посещениям церкви, по соблюдению постов и обрядов, похожденьям на богомолья, но особенно по степени выполнения нравственных норм в целом» [3: 106]. Сами крестьяне подавали прошения в Синод о строительстве новых церквей, мотивируя свои просьбы, в частности, «долгом общины заботиться о религиозности и нравственности своих членов» [3: 106]. Жителей Матеры (страшное знамение времен атеизма) возможности посещать святой храм лишили: «… церквушку эту в колхозную пору приспособили под склад», «потом и крест сбили» [6: 17]. Но веру у истинно верующего человека нельзя отнять. О том, что Дарья и ее подруги являются истинными христианками, свидетельствует их трепетное, бережное отношение к памяти о своих предках, огромная любовь к родине и отчему дому. «Мельницы в системе материальных и духовных ценностей русского крестьянина занимают особое место» [2: 7]. Мельница была кормилицей крестьянина. Мудрый крестьянин к хлебу относился, как к святыне. Поэтому гибель мельницы в повести Распутина (ее подожгли) воспринимается как утрата близкого и дорогого существа. Дарья будит Катерину: «Пойдем простимся с ей. Там, поди-как, все чужие. Каково ей середь их – никто добрым словом не помянет!». «Сколь она нам, христовенькая, хлебушка нам перемолола. Собирайся, хошь мы ей покажемся. Пускай хошь нас под послед увидит» [6: 134–135]. Один из самых необычных, колоритных героев произведения Распутина – образ старика Богодула, любимца деревенских старух. Это своего рода образ юродивого. Имя этого персонажа символично: в его морфемный состав входит корень бог. Блаженными и юродивыми назывались люди, которые принимали вид безумного человека. Н. И. Костомаров отмечает: «После духовных благочестие обращалось к так называемым юродивым и нищим. В каком почете были в старину юродивые, видно из того, что сам Иван Грозный терпеливо выслушал горькие речи юродивого, приглашавшего его в пост поесть мяса, на том основании, что царь ест человеческое мясо» [6: 271]. У этих людей было редкое право – говорить правду во всеуслышание сильным мира сего. Юродивые подавляли в себе свою гордыню самоуничижением. «Идеальный костюм юродивого – нагота. Обнажаясь, он надевает «белые ризы нетленной жизни». Голое тело больше всего терпит от зимнего холода и летнего зноя и наглядно свидетельствует о презрении к тленной плоти» [5: 393] «Их высказывания либо ясны, либо невразумительны, но всегда кратки, это выкрики, междометия, афористические фразы» [5: 401]. Богодул обладает характерными признаками юродивого: ходит «босиком от снега до снега», «не разбирая ни камней, ни колючек» [6: 33]. Очень немногословен: «Курва» – «одно это слово заменяло ему добрую тысячу, без которых никакой другой человек не смог бы обойтись. Богодул прекрасно обходился» [6: 34]. Крайне непритязателен: его «жилье было узким, как коридор, и до основания запущенным, грязным» [6: 173]. Пользуется любовью народа: «Старухи Богодула любили», всячески привечали его [6: 34]. Более того, они искренне верят в его святость: «Вот он, святая душа на костылях» [6: 25]. Он обличает страшный грех, который готовы совершить разорители кладбища: «Кур-ва! Самовар-р! Мер-ртвых гр-рабют! Самовар-р» и называет их «чертями» [6: 25]. В системе нравственных ценностей жителей Матеры важная роль принадлежит родному дому. «По своей значимости «родной дом» находился в ряду таких понятий русского крестьянства, как смерть, жизнь, добро, зло, бог, совесть, родина, земля, мать, отец» [1: 109]. Утрату родного дома (его должны поджечь) старуха Дарья воспринимает как потерю родного человека. Нравственным принципом, по которому можно судить о православном человеке, является трепетное отношение по отношению к ушедшим в мир иной близких людей и к памяти о них. В русской крестьянской семье умершего человека при любых обстоятельствах обмывали; одевали в чистую и самую лучшую одежду; читали над ним молитвы; считали своим долгом побыть с ним в последнюю ночь. Дарья, словно провожая в последний путь дорогого человека, белит и моет родную избу. «Не обмыв, не обрядив во все лучшее, что только есть у него, покойника в гроб не кладут – так принято. А как можно отдать на смерть родную избу, из которой выносили отца и мать, деда и бабку, в которой сама она прожила всю, без малого, жизнь, отказав ей в том же обряженье? Нет, другие как хотят, а она не без понятия. Она проводит ее как следует», – рассуждает Дарья [6: 165]. Поэтому, словно провожая в последний путь дорогого человека, она из последних сил белит и моет родную избу; украшает пихтой, от которой «тотчас повеяло печальным курением последнего прощания, вспомнились горящие свечи, сладкое заунывное пение» [6: 165]. А потом всю ночь «творила» молитву. Изба уподобляется умирающему человеку: «И вся изба сразу приняла скорбный и отрешенный, застывший лик». [6: 171] Важный образ-символ в повести – кладбище. «Неприкосновенность кладбищ долго соблюдалась свято, и в 1672 году, когда до сведения царя дошло, что в Архангельске на месте, где было кладбище, поставили торговые амбары, царь велел их снести…» [4: 234]. «Издавна могилы родителей и предков были святыней для русского народа, и князья наши, заключая договор между собой, считали лучшим знамением его крепости, если он будет произнесен на отцовском гробе» [4: 234]. В повести эта неприкосновенность нарушается. И жители Матеры убеждены, что люди, пришедшие уничтожить кладбище, – «нехристи», «ироды», «черти», что за этот страшный грех у них должны «отсохнуть» руки. Распутин, говоря о разорении Матеры, прибегает к приему олицетворения. Писатель обращает внимание на «сиротливые, оголенные могилы, сведенные в одинаково немые холмики» [6: 154]. Через образы старожилов Матеры, и прежде всего старухи Дарьи, писатель пытается сказать читателю, что в жизни людей утрачено самое важное – вера в Бога, одна из величайших нравственных основ русской государственности.
Список литературы
1. Белов, В.И. Лад: очерки о народной эстетике. – М., 1982. – 293 с.

2. Мельницы и мельник в русской мифологии Н.М. Ведерникова. Научный диалог. – 2014. – N12(36).

3. Громыко, М.М. Мир русской деревни. – М., 1991. – 446 с.

4. Костомаров, Н.И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. – М., 1993. – 271с.

5. Панченко, А.М. Юродивые на Руси Русская история и культура: работы разных лет. – СПб.: Юна, 1999. – С. 393.

6. Распутин, В.Г. Повести. – М., 1976. – 653 с.



Л. А. Мещерякова,

И. В. Каткова

(г. Пенза, Россия)
ОБРАЗОВАТЕЛЬНО-ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ТЕОРИИ РАСКОЛЬНИКОВА («ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО) В КОНТЕКСТЕ МИРОВОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОЦЕССА
Аннотация. Предлагается использование на уроках литературы, посвященных роману Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», сопоставительного анализа «теории Раскольникова» с произведениями русской и зарубежной литературы, в частности, романом Д. Литтелла «Благоволительницы» (2006). Данный подход позволит выявить социально-психологические и исторические корни в том числе фашизма образца Второй мировой войны.

Ключевые слова: сравнительно-генетический и контекстуальный виды анализа, метаметодический подход.


Summary. It is proposed to use in literature classes, dedicated to the novel by F.M. Dostoyevsky «Crime and Punishment», comparative analysis «theory of Raskolnikov» with the works of Russian and foreign literature, in particular with the novel «Les bienvellants» by D.Littell (2006). This approach will identify the socio-psychological and historical roots of fascism, including a sample of the Second World War.

Key-words: literary analysis, context of the world literary process, teaching methodology.


Изучение творчества Ф.М. Достоевского в школе – одна из труднейших задач учителя литературы. По справедливому замечанию доктора педагогических наук Е. С. Роговера, «изучение в X классе романа Достоевского «Преступление и наказание», в котором писатель решил «перерыть все вопросы» (социальные, философские, этические, религиозные, юридические), требуют от преподавателя глубокого ответа на них, для чего необходимы и вполне уместны сравнительно-генетический и контекстуальный виды анализа произведения» [2: 8].

В данной статье мы обосновываем необходимость метаметодического подхода к учебному материалу через осмысление старшеклассниками теории Раскольникова в контексте мирового литературного процесса. Обращение к некоторым русским и западноевропейским авторам, во многом способствовавшим созданию Достоевским теории Раскольникова о «праве» сильной личности на преступление, позволяет углубить семантическую природу теории, установить ее литературную и философскую родословную, раздвинуть этический и эстетический кругозор старшеклассников, установить межпредметные связи и тем самым достичь более глубокого постижения школьниками авторского замысла.

Теория Раскольникова, теория непомерной гордости, высокомерия и презрения к обществу, стара как мир, и можно назвать немало философов и писателей XVI-XXI веков, в работах которых мы видим вариации этой теории. Целью уроков, посвященных теории Раскольникова, должно стать в том числе выявление литературных связей, рассмотрение эволюции теории о «низших и высших» на протяжении истории человечества. В качестве основного метода ведения урока на тему «Теория Раскольникова в контексте мирового литературного процесса» должна использоваться дискуссионная технология.

Вспоминая статью Раскольникова, непосредственно связанную с выросшей из нее теорией, мы не можем не обратиться к самым «модным» в свое время философским теориям Европы, которые оказали огромное влияние на русского писателя. Не мог Достоевский не знать о трактате немецкого философа Макса Штирнера «Единственный и его собственность». По мнению большинства исследователей, изложенные в этом трактате идеи и стали основой для романа. Также заслуживает внимания главный труд немецкого историка Т. Моммзена «Римская история», где автор прославляет Юлия Цезаря и его вседозволенность. Продолжая тему значимости личности древнеримского диктатора, следует упомянуть книгу Наполеона III «История Юлия Цезаря», которая настаивает на праве «необыкновенных личностей». Такие люди, как Цезарь, Карл Великий, Наполеон, по утверждению автора, ведут народ по пути, который сами проложили. Для таких исключительных личностей не существует рамок, нравственных норм. Еще одним адресатом полемических заявлений Достоевского становится французская переводчица К.-О. Руайе, автор предисловия к труду Ч. Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора».

Достоевский противостоял не только философским течениям Европы. В теории Родиона Раскольникова можно увидеть черты многих персонажей знаменитых европейских писателей. Выстраивая концепцию своего романа, Достоевский ориентировался на «Гамлета» У. Шекспира, «Евгения Арама» Э. Бульвера-Литтона, «Девида Копперфилда» Ч. Диккенса, «Отверженных» В.Гюго, «Отца Горио» О.де Бальзака. Заметно сходство образа Раскольникова с главным героем романа Шарля Нодье «Жан Сбогар». Проявление некоторого сходства мы усматриваем между «Преступлением и наказанием» и романом Ф. Стендаля «Красное и черное». И Раскольников, и Жюльен Сорель видят в исторической фигуре Наполеона идеал, пример для подражания, оба совершают преступление, оба этот страшный поступок пытаются обосновать тем, что будто бы имеют на него право.

Неоспоримо идейное сходство, которое присутствует во взглядах на мир главных героев Достоевского и Г.Филдинга. Генри Филдинг в своем романе «История Джонатана Уайльда Великого» более чем за столетие до Достоевского художественно воссоздал известную нам теорию о «низших» и «высших», или «Великих» и «низкой черни», соответствующую «тварям дрожащим» и «право имеющим» Достоевского. Однако есть в этих теориях и существенное различие, которое показывает, что Достоевский в своем романе шагнул далеко вперед в осмыслении философии «сверхчеловека». Герой романа Филдинга Уайльд делит людей больше по сословному принципу: «великие» для него – это люди, которые смогли влиться в элитарные круги, это джентльмены, богачи, аристократы и, как ни странно, плуты (воры). Для Раскольникова такое деление неприемлемо; он убежден, что даже человек, живущий в нужде (и прежде всего такой человек), может прийти к подобным выводам, задуматься о вседозволенности, может посчитать себя выше другого.

Важно показать старшеклассникам, что и другие русские писатели задавались подобными вопросами мироустройства. Например, в романе «Отцы и дети» мы слышим из уст студента-нигилиста Евгения Базарова такую фразу: «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть». Она тесным образом перекликается со статьей Родиона Раскольникова. Другие истоки размышлений автора «Преступления и наказания» – «Цыганы», «Моцарт и Сальери», «Пиковая дама», «Борис Годунов» А.С.Пушкина, некоторые критические статьи В. Г. Белинского.

Достоевский трансформирует «великих» людей в «бесов», приведших человечество к социально-политической и нравственной катастрофе. Осмысление им этой проблемы как мировой нравственной катастрофы возымело огромное значение для будущих поколений как русских, так и зарубежных писателей: например, Альбера Камю, создавшего героя Мерсо («Посторонний», 1942), который убивает «по совести», или Томаса Манна, один из героев которого («Доктор Фауст», 1943) также следует за идеей сверхчеловека и мнит себя «право имеющим». Большое количество типологических и идеологических схождений с «Преступлением и наказанием» Достоевского можно найти и в романе Уильяма Сомерсета Моэма «Рождественские каникулы».

В этот же ряд можно поставить современного писателя Джонатана Литтелла с его романом «Благоволительницы» (2006 год), наглядно показавшего, что фашизм есть не что иное, как теория Раскольникова образца Второй мировой войны, «биологический расизм», признание права «высшей» арийской нации истреблять «низшие» народы, права запустить программу «Окончательное решение еврейского вопроса», программу уничтожения людей с тяжелыми физическими недостатками и душевнобольных под названием «Эвтаназия», или «Т-4» и проч.

Герой Литтелла, как и Раскольников Достоевского, не рвется в «великие», ему лишь надо убедить себя, что он «право имеет». Это право ему дала власть, нацистское правительство. Но Макс Ауэ не только нацист, подчиняющийся приказу и контролирующий процесс уничтожения евреев на территории Советского Союза и Западной Европы. Он совершил, как Раскольников, двойное убийство, одно из которых топором. «…после глупой, необъяснимой смерти матери тревоги исчезли, и теперь меня охватило полное равнодушие, но не удручающее, а безболезненное и спокойное» [1, 463]. Убив свою мать, которая в чем-то была голосом его совести, Ауэ покончил с терзавшими его сомнениями в правильности выбранного пути.

Как и Раскольников, Ауэ мучается кошмарами, нередко действует в бессознательном состоянии. День за днем, месяц за месяцем, год за годом он копит в себе картины ужасных преступлений, своих и чужих; в его сознании живут лица расстрелянных стариков, женщин, детей. Красивая еврейская девушка, старый, говорящий по-немецки еврей с ребенком на руках, маленькая девочка, которую Ауэ за руку подвел к расстрельному рву, мудрый горец, потребовавший расстрелять и похоронить его на вершине горы, узники концентрационных лагерей – все они явятся к нему в ночных кошмарах. Приступы безумия в Сталинграде. В бессознательном состоянии он совершает убийства близких ему людей. Тяжелая депрессия, случившаяся в период организации концлагерей. В дальнейшем безумие все чаще охватывает его: в состоянии помутнения рассудка проводит несколько недель в доме своей сестры и т.д. Так бунтует его человеческая природа.

Настоящим наваждением для Ауэ становятся преследования полицейских Клеменса и Везера, которые выполняли ту же работу, что и Порфирий Петрович в романе Достоевского. Они сразу поняли, что именно Ауэ убил в Париже членов своей семьи, и, не добившись его ареста, преследовали его, стали частью его кошмаров и галлюцинаций. В основе композиции романа, как и у Достоевского, «преступление» и «наказание» героя. Последними словами романа стало горькое признание Макса Ауэ: «Я остался… один на один со временем, печалью, горькими воспоминаниями и грядущей смертью. Мой след взяли Благоволительницы» [1, 778] – злобные Эринии, богини мщения.

Обращение к роману Литтелла, одному из самых заметных явлений современной зарубежной прозы, способно сделать размышления школьников над теорией Раскольникова более глубокими, приближенными к современным проблемам, вывести их на новый уровень осознания нравственных основ бытия. «Установление взаимосвязей романа Достоевского с родственными произведениями русской и мировой литературы становится ярким примером сопряжения смежных дисциплин, одного из направлений метаметодического подхода к учебному материалу в процессе современного гуманитарного образования» [2, 13].


Каталог: files
files -> Тема конкурсной работы, руководитель (фио, должность)
files -> Рабочая программа по история отечества цикла
files -> Александр Николаевич Островский (1823-1886) Для чтения и изучения. Драма «Гроза». конспект
files -> Рабочая программа учебного курса «Литература» для 5 класса на 2015-2016 учебный год срок реализации: 1 год
files -> Курс «Риторика и стилистика»
files -> «Аристотель об этике»
files -> Реферат Сравнение взглядов на модель государства у Платона и Аристотеля
files -> Методический материал для медсестры процедурного кабинета
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   27

  • Список литературы
  • Н. Г. Кузнецова (г. Пенза, Россия) ВОПЛОЩЕНИЕ ПРАВОСЛАВНЫХ ТРАДИЦИЙ РУССКОГО КРЕСТЬЯНСТВА В ПОВЕСТИ В. Г. РАСПУТИНА «ПРОЩАНИЕ С МАТЁРОЙ»
  • Л. А. Мещерякова, И. В. Каткова