Реферат курса лекций по основному богословию

Главная страница
Контакты

    Главная страница


Реферат курса лекций по основному богословию

Скачать 306,09 Kb.


Дата29.01.2017
Размер306,09 Kb.

Скачать 306,09 Kb.

Реферат курса лекций
по основному богословию
(христианской апологетике)

Апологетика (от греч. _apolog0ia — защита) — раздел христианского богословия, ставящий задачей защиту основ­ных истин христианского учения. Поэтому часто употреб­ляют и другое название для этого учения — основное богословие. Однако, по нашему мнению, между этими терминами можно все же найти некоторые отличия. Так, если главная задача апологетики, как явствует из самого термина, защита христианства, то основное богословие ставит перед собой более глубокую, позитивную задачу — показать фундаментальное единство всех истин, открытых человечеством, разработать систему целостного знания, из которого, как следствие, вытекали бы и различные способы защиты христианства. В свою очередь, основное богословие включает в себя различные апологетические аргументы. Таким образом, апологетика и основное богословие тесно связаны по своим предметам, но отличаются по своим задачам.

Система целостного знания предполагает включенность в него всех видов истинного знания — и естественных наук (фи­зики, биологии, геологии и пр.), и философии, и истории, и др. Тем более, что нападки на христианство в современном мире ведутся прежде всего от имени именно этих областей знания. Следовательно, курс апологетики всегда должен быть современным, тесно связанным с прогрессом наук, с развитием человечества, с историей.

Существует два типа критики христианства: со стороны ложных учений (ложных религий, псевдонаучных теорий и т.п.) и со стороны истинных видов знания, прежде всего наук. В первом случае христианский апологет показывает ложность, ошибочность тех учений, которые протовостоят христианству.

Необходимость апологетики во втором случае, т.е. защиты христианства как истинной религии от критики со стороны ученых, представителей истинных наук, возникает по нескольким причинам. Во-первых, предмет религии совсем иной, чем предмет науки, и не поддается познанию при помощи чувственных и рациональных методов. Во-вторых, поврежденность человеческой природы, наступившая в результате грехопадения, сделала невозможным непосредственное знание о Боге, и сознание совсем иначе преломляет теперь ту истинную картину мира, которая существует онтологически, в Боге. Поэтому христианство, которое, как истинное учение о Боге как творце и промыслителе мира и человеке в его отношении к Богу, должно включать в себя и все остальные виды истинного знания о мире и человеке — и науку, и искусство, и этику, в действительности же в представлении людей является лишь одним из видов знания, стоящим в одном ряду с другими достижениями человеческой культуры. Для человека существуют истина физическая, истина математическая, истина искусствоведческая, истина богословская — но истина целостная, Истина с большой буквы при таком взгляде ускользает. Именно эту задачу — задачу восстановления единой истины и ставит перед собой апологетика. «Главною задачею его (ос­новного богословия. — В.Л.), — пишет Н.П. Рож­дест­вен­ский, — должно быть надлежащее уяснение истины, чтобы светлый образ ее представлялся в его целостном виде» (Рож­дественский Н.П. Христианская апологетика. Курс основного богословия. СПб., 1884. С. 9.). Знание лишь фрагментарной истины часто приводит человека к ошибочным выводам — или к атеизму (когда считается, что лишь наука дает познание истины), или к религиозному фундаментализму (если считать истинной только религию), или к бессильной в современном мире теории «двух истин», признающей независимое существование истин христианства и науки.

Обычно считается, что истина в чистом виде изучается философией. Но философы, основываясь на различных парадигмах познания и ставя перед собой различные цели, необходимо приходят к несогласию друг с другом, что свидетельствует о невозможности достижения истины лишь усилиями человеческого разума — необходимо более твердое основание, чем те, на которых строилась философия. Таким основанием, естественно, может быть только нечто объективное, превышающее человеческий разум. Основное богословие и показывает, почему этим основанием может быть лишь Божественное откровение.

Таким образом, задача апологетики состоит в том, чтобы ликвидировать дисгармонию в понимании истины, показать, каким образом связаны все виды истины, соединить все это в единое целое, показать, как все это соотносится с богословием в собственном смысле слова. Один из выводов из такого взгляда должен состоять в непротиворечивости истинных достижений человеческой культуры — наук, искусств и др. с истинной религией, т. е. с христианством.

Главным предметом апологетики являются основные истины христианства — истина бытия Божия, истина бессмертия души человека и истина Божественного Откровения, поскольку именно эти положения составляют основу христианской религии. В отличие от догматического богословия, в котором эти истины также рассматриваются сами по себе в плане их религиозного содержания, в основном богословии эти положения рассматриваются в связи с иными видами человеческого знания. Поэтому разумно предложить следующую структуру христианской апологетики, которая отвечает самому духу этой науки, т.е. может быть понятна и противнику христианства.

Во-первых, это вопросы по сути собственно религии, то, что часто относят к области религиоведения. Необходимо знать, что такое религия и как она возникла, какие различные теории существуют на этот счет, и дать аргументированную критику нехристианским концепциям сущности и происхождения религии.

Затем вопросы, которые возникают у каждого человека, как правило, сводятся к взаимодействию религии с философией и с частными науками. Частные науки принято делить на естественные и гуманитарные. Поэтому можно выделить в апологетике три плана: философский, естественнонаучный и гуманитарный. В философской апологетике рассматриваются вопросы, имеющие характер философских проблем религии. Сюда, прежде всего, относятся вопросы о соотношении веры и разума, о границах применения рациональных доказательств в религии, в частности — о доказательствах бытия Бога, один из самых сложных вопросов любой монотеистической религии — вопрос о происхождении зла и о смысле страданий праведников, вопросы, касающиеся природы человека, — бессмертия его души, сущности свободы и отношения ее к Божественному Домостроительству, а также другие философские вопросы.

Естественнонаучная апологетика имеет своим предметом вопросы соотношения естественных наук с христианством. Особенно остро здесь звучат вопросы и общего характера (например, об отношении науки и христианства, о возможности чудес и др.), и частного (о возникновении жизни на Земле, о происхождении человека, о сотворении мира и Земли, и др.).

И, наконец, гуманитарная, или историческая, апологетика: прежде всего, историчность фактов, изложенных в Евангелии, —действительно ли имели место события, изложенные в Ветхом и Новом Завете?


Исторический обзор
Апологетика исторически явилась одной из первых форм христианского богословия. Задачей первых христиан была защита христианства перед лицом античной, прежде всего греческой, мудрости, и перед иудаизмом. Из апологий против иудаизма отметим прежде всего "Разговор с Трифоном Иудеем" св. Иустина Философа, в котором он на основании анализа пророческих книг Ветхого Завета показывает подготовительно-провиденциальное значение иудейства в отношении к христианству, так что христианство не противоречит Ветхому Завету, а исполняет его, подчеркивая, к тому же, мысль о всеобщности христианства в противоположность националистическим взглядам иудеев. Поэтому последователи Христа, а не непринявшие Его иудеи, есть истинные дети Израиля. Похожие аргументы высказывались Тертуллианом в "Против иудеев", и св. Кипраном Карфагенским в "Книгах свидетельств против иудеев".

Апологетические аргументы против греческой мудрости сводились, во-первых, к тому, чтобы показать, что христианство не отрицает достижений греческого мира, а включает их в себя, но при этом, во-вторых, христианство как религия неизмеримо превосходит греческое и римское язычество, что особенно проявляется в области нравственности. Св. Иустин Философ в "Первой апологии" не отрицает за языческой философией права называться мудростью, но считает ее мудростью низшего порядка по сравнению с христианством, поскольку язычество не универсально, говорит сложным языком, разделено на многие философские школы и есть творение людей, то христианство открыто всем, изложено просто и понятно, как истинная мудрость едина и дана нам Самим Богом в Священном Писании. К тому же христианская мудрость древнее языческой, так что даже некоторые греки заимствовали библейские положения для своих философских учений, как, например, Платон заимствовал у Моисея свое космологическое учение. Но если Иустин видел не только различие греческой философии и христианства, но и их гармонию, считая, что в некоторых философских школах можно увидеть проблески Божественной истины, то его ученик Татиан подчеркивал прежде всего их полную несовместимость. В "Речи против эллинов" Татиан подвергает беспощадной критике эллинскую мудрость, уличая ее в безнравственности и плагиате. Идея плагиата не используется Афинагором, который совпадение греческой философии с христианством объяснял при помощи понятия естественного богопознания, ведь существование единого Бога может быть доказано из созерцания самого мира: мир есть корабль, который движется под руководством искусного кормчего ("Прошение за христиан").

В конце II - начале III вв. на первый план христианской апологетики выходят две задачи: а) защита христианства от ее внутренних врагов - гностиков и б) обращение в христианство образованных язычников. В борьбе с еретиками большую роль сыграли св. Ириней Лионский и его ученик св. Ипполит Римский. В противовес необоснованному оптимизму гностиков в области богопознания св. Ириней в "Обличении и опровержении лжеименого знания" ("Про­тив ересей") указывает, что Бога невозможно постичь вследствие Его непостижимости и трансцендентности, а также конечности и греховности человека. Св. Ириней считал, что само подробное изложение учение гностиков показывает несостоятельность большинства их положений. Так, понятие демиурга, низшего бога, творящего злой мир, противоречит истинному учению о Боге: если демиург творит мир по воле Бога, то Бог зол, а если против Его воли, то Бог не всемогущ. Эту позицию разделял и св. Ипполит Римский, в работе "Оп­ро­вер­же­ние всех ересей" показавший, что источником гностицизма является не Священное Писание, а языческая философия и мифология, из которой гностики отобрали самые неясные и сомнительные идеи, в то время как наиболее разумное в языческой философии совпадает с христианским учением.

Миссионерская задача апологетики выходит на первый план у Климента Александрийского - создателя особой александрийской школы в богословии. Климент Александрийский дал христианству тот "разум", который и привлек затем в Церковь лучшие умы образованного общества. В своих работах он показал, что между научным, философским разумом и религиозной верой не только нет противоречия, но они находятся в единстве и гармонии. Истинная, христианская мудрость (гнозис) включает в себя и путь эллинской философии, основанный на естественном свете разума, и путь Божественного откровения, данного еврейскому народу в Ветхом Завете. Истинное знание немыслимо без веры, поскольку любое знание основывается на вере во что-то недоказуемое - без веры нет знания. Но и вера без знания есть не более как фундамент без здания (Строматы VIII, 3).

Совсем иной характер взаимодействия веры и разума мы видим у Тертуллиана. Находясь в резкой оппозиции к античной культуре, Тертуллиан не видел за разумной способностью человека никаких достоинств. Увлечение христиан философией приводит лишь к созданию ересей, в то время как Откровение постигается только верой, и доказательство этому - в противоразумности христианства: Сын Божий "воскрес; это несомненно, ибо невозможно". Поэтому нет ничего общего "у Афин и Иерусалима, у Академии и Церкви". Истинность христианства не доказывается философскими способами, а явствует из самих Евангелий: чем абсурднее факты, изложенные евангелистами, тем очевиднее их Божественное происхождение. А поскольку "душа по природе христианка", то это ясно любому простецу.

Церковную основу для православной апологетики заложили великие отцы-каппадокийцы - свв. Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский. Христианство в IV веке было уже официальной религией, и поэтому на передний план выходят собственно богословские аспекты апологетики. Получив блестящее классическое образование, отцы-каппадокийцы призывали и всех христиан не кичиться своим невежеством, но изучать все полезное даже из языческих наук, от создания заключая о Создателе (см.: св. Григорий Богослов, т.1, с.609). Замечательные примеры такого подхода мы видим в "Шестодневе" св. Василия Великого, "Словах о богословии" св. Григория Богослова, "О природе человека" св. Григория Нисского. В дальнейшем Восточная Церковь не отходила от пути, заложенного святыми отцами-каппадокийцами. Так, преп. Иоанн Дамаскин свой главный труд "Источник знания" построил по сути тоже апологетически, показав сначала, как необходимо правильно философски мыслить ("Диалектика"), затем, после того, как дал многочисленные примеры неправильного, еретического богословствования ("Книга о ересях"), систематически изложил христианскую догматику ("Точное изложение православной веры"), с одной стороны, приводя при этом развернутую аргументацию многих положений - о бытии Бога, о Его единичности, простоте и т.п., а с другой - объясняя с сточки зрения христианства многие природные явления. Преп. Максим Исповедник, отстаивая в полемике с монофелитами православное учение о двух волях, также опирался на многие античные философские положения, прежде всего Аристотеля, Плотина и стоиков, указывая, при этом, что философия может быть полезной лишь в качестве метода для объяснения и доказательства истинности положений христианства, но не как самостоятельное учение. В качестве примера апологетического метода этого отца Церкви можно привести "Письмо к архиепископу Кизическому", в котором преп. Максим по просьбе этого архипастыря собирает различные естественные, не основанные на Священном Писании, доказательства невещественности души человека, доказывая, что противоположная точка зрения чужда христианскому богословию.

Несколько иной характер апологетическое богословие принимает в западной Церкви. Особую роль в становлении западного апологетического богословия сыграл блаж. Августин. В творчестве этого отца Церкви был достигнут синтез христианского богословия и античной философии (прежде всего учений Платона и Плотина). Августин предложил решение основных проблем христианского богословия, как оно развивалось на западе, — отношения божественного предопределения и человеческой свободы, веры и разума. К этим вопросам в эпоху схоластики была добавлена еще проблема доказательств бытия Бога. Ансельм Кентерберийский выдвинул онтологическое доказательство, Фома Аквинский, считая его нецерковным, предложил пять доказательств космологического типа. Бонавентура в "Путеводителе души к Богу" предложил синтез всех наук, философии и богословия, основываясь на различных способностях человеческого познания.

В Новое время христианская апологетика развивалась в основном по пути поиска синтеза естественнонаучного мировоззрения и христианства. Большой вклад в этом направлении был сделан И.Ньютоном, Р.Декартом, Б.Паскалем и особенно В.Лейбницем, предложившим в качестве онтологической основы для этого синтеза "монаду" — субстанцию, способную к самодвижению и самопознанию.

В русском православном богословии эту мысль Лейбница поддерживали свт. Феофан Затворник и Н.О.Лосский. Среди других апологетов, живших в России в XIX-XX вв. следует выделить проф. В.Д.Кудрявцева-Платонова, свящ. П.Фло­рен­ского, Н.П.Рождественского, П.Я.Светлова, Буткевича.
Сущность религии

Вопрос о сущности религии в плане апологетики может показаться надуманным и даже ошибочным. Ведь если у всех религий одна сущность, то выходит, что нет существенного различия между христианством, с одной стороны, и другими религиями, в т.ч. и язычеством — с другой. Не унижается ли таким образом христианство, не предается ли Христос? Но если каждая религия, в том числе и христианство, будет подчеркивать прежде всего свою сущностную особенность, несводимость к другим религиям, то тогда будет справедливо утверждение атеистов, что религия возникает на определенном этапе развития человечества, что, следовательно, религиозность — не некая сущностная черта человека, а приобретенное качество, и, значит, религия — это заблуждение. А поскольку религия возникает, а не существовала всегда, то по тем же причинам она должна когда-нибудь исчезнуть.

Христианство утверждает, что человек по своей сущности есть образ и подобие Божие, и этот образ проявляется в человеке в любом его состоянии, как бы низко он ни пал. Человек религиозен по самой своей сути. Поэтому в любой религии, даже самой мерзостной, должна находится некая составляющая, которая единяет эту религию с истинной формой богопочитания, с православным христианством. Очевидно, что объединяет христианство с другими религиями довольно многое, иначе проповедь апостолов и миссионеров, осуществлявшаяся в разных странах и среди разных народов, не имела бы никакого успеха, ведь слушавшие не поняли бы ни слова из их речей, не зная сути таких слов, как Бог, душа, спасение, Царствие Небесное и др.

Многочисленные попытки определить религию, выявить ее сущность предпринимались еще с античных времен, но потерпели неудачу в силу несогласия авторов друг с другом. Даже в поисках этимологии слова religio римские авторы не могли найти общего языка, возводя этот термин или к слову re­le­geo — перечитывать, тщательно обдумывать, откладывать в сторону (Цицерон), или к religare — связывать, соединять (че­ло­века и Бога) (Лак­тан­ций), или к слову re-eligere — воссоединять, т. е. воссоединять утраченную связь человека и Бога (блаж. Августин). Подобная неясность имеет причиной, скорее всего, тот факт, что религия и как явление, и как слово возникли задолго до осознания римлянами себя как культурной нации.

Неудачи в определении религии, т.е. в поисках ее сущности вызваны прежде всего тем, что определить религию — это значит определить Бога, что, разумеется, невозможно. Поэтому обычно пользуются описательным методом в понимании религии, находя элементы, являющиеся общими для всех религий. К таким элементам следует относить а) веру в личного или в личных богов; б) веру в существование сверхчувственного мира; в) откровение Бога (или богов) людям, включающее прежде всего понятие о нравственности; г) веру в бессмертие души и загробное воздаяние за земные дела; д) наличие богослужения, культа.
Происхождение религии

Вопрос о происхождении религии — вопрос не теоретический, а принципиальный. Если религия возникает на определенном этапе, то она так же может и должна исчезнуть, и поэтому борьба с религией вполне обоснована и оправдана. Если же религия является сущностной составляющей человеческого бытия, то представить себе человека без религии нельзя, так же как и человека без разума; следовательно, религия существовала всегда. Поэтому необходимой частью апологетики является критика нерелигиозных концепций возникновения религии.

Все эти концепции можно разделить на две группы: теории, исходящие из того, что религия появляется на некотором этапе развития человечества, и теории, утверждающие, что религия, являясь заблуждением, существовала всегда. К теориям первой группы относятся учения, считающие, что причиной возникновения религии является: а) об­ман, выдумка некоторых людей, чаще всего правителей, б) страх перед явлениями природы (Тит Лукреций Кар), в) обо­жест­в­ление неких великих людей древности (ев­ге­ме­ризм), г) клас­совая притесненность эксплуатируемых со стороны эксплуататоров (марксизм), д) неумение объяснить явления природы научными способами, е) раз­ви­тие человеческого сознания до уровня абстрагирования. Все эти теории допускают очевидную ошибку (име­ну­е­мую в логике кругом в определении), считая, что можно обожествить, т.е. наделить чертами якобы несуществующего Бога некое явление, событие или предмет. Очевидно, что обожествить нечто можно лишь тогда, когда уже имеется некое представление о Боге, т.е создать религию можно лишь тогда, когда есть религиозные представления (см.: Кудрявцев-Платонов В.Д.). Кроме того, каждая теория имеет и свои собственные слабости. Так, невозможно представить, как можно обмануть всех людей, не обладая могуществом современных СМИ; как можно убедить людей, что существует Бог, о Котором у них нет никакого понимания; почему религия существует не только среди эксплуатируемых и не только среди философов-гно­се­о­ло­гов и т.д. К тому же не подтверждается убежденность атеистов этой группы в то, что первоначально человечество было безрелигиозным — все археологические и этнографические исследования доказывают обратное.

К теория второй группы относится прежде всего учение Л.Фейербаха, суть которого можно выразить его же фразой — «тайна теологии есть антропология». Человек, по Фейербаху, создает себе бога по своему образу, замечая в своем внутреннем мире некие независящие от него свойства (бесконечность разума, единство разума, воли и чувств и т.п.) и объективирует их в виде бесконечного единого в трех Лицах Бога. Однако Фейербах не показал, откуда возникают эти свойства человека, поэтому сходство божественных атрибутов и души человека логичнее все же объяснять по-христиански, т.е. как наличие в человеке образа Божия, а не наоборот.


Философская апологетика

Одной из ключевых проблем христианской апологетики является проблема соотношения веры и разума. Эти две способности познания кажутся противоположными друг другу: верить можно лишь в то, чего не познал, не доказал разум. В основе любой религии, в т.ч. и христианства, лежит вера, наука же базируется на разуме. А поскольку истинность науки очевидна для любого, то многими делается вывод о ложности религии с ее опорой на веру. Имеется и обратная реакция: некоторые христиане, зная, что человек спасается верой, не доверяют разуму, ставя под сомнение все достижения науки и философии. Без решения этой проблемы невозможно само существование апологетики: если разум и вера действительно противоположны, то не может быть никакой гармонии между наукой и философией, с одной стороны, и христианством — с другой. В истины христианства тогда можно было бы лишь верить, поскольку их доказательство, если бы оно было возможно, лишило бы христианства своей основы, своей специфики, низведя его на уровень науки. Ошибочность этого противопоставления веры и разума проистекает из ложного понимания веры как любого волевого акта человека. В таком понимании человек может верить во все, что ему хочется. Христианское понимание «истинной веры» в этом случае просто бессмысленно, ведь истина не имеет никакого отношения к вере. Вера, по учению отцов Церкви, это не некий волевой акт, а совокупная, «це­ло­муд­рен­ная» деятельность души, именуемая в Библии «сердцем». Вера не противоразумна, а сверхразумна. Вера включает в себя и разум, и волю, и чувство, и поэтому может вступать в различные отношения с разумной способностью, которых в истории насчитывается четыре: а) «верую, чтобы понимать» (блаж. Августин) — прежде чем понять что-либо, необходимо поверить в истинность недоказуемых аксиом, лежащих в основе научной теории; б) «верую, ибо абсурдно» (Тертуллиан) — в такие истины христианства, как вочеловечение Бога, смерть Бога на кресте и т.п., можно лишь верить, их противоречивость разуму доказывает их сверхъестественное происхождение; в) «по­ни­маю, чтобы верить» (Пьер Абеляр) — истинный христианин знает, во что он верит, и может это аргументировать, не знающая вера бессильна, некрепка; г) концепция двух истин (Сигер Брабантский) — противоречие христианства и науки неизбежно, ибо их предметы различаются по своей сути. Кажущаяся истинность всех четырех сложившихся на западе концепций показывает, что вера выше разума, а не противоречит ему. «Вера есть в этом отношении даже высший род познания в сравнении с обычным (т. е. с разумом. — В.Л.). Вера превосходит разум, но не противоречит ему» (преп. Максим Исповедник). Отсюда вытекает возможность взаимодействия веры и с разумом, на чем базируется христианская апологетика, и с волей, что лежит в основе христианского подвига веры.

Тесно связана с только что рассмотренным вопросом проблема доказательств бытия Бога. Суть проблемы очевидна: если доказать существование Бога нельзя, то, с точки зрения науки, Его нет; если же доказательство бытия Бога возможно — то христианство перестает быть религией и становится наукой. Но, с другой стороны, если бы нельзя было как-то доказать, что Бог существует, то невозможно была бы миссионерское служение, а если бы было возможно доказательство Его бытия, бессмыслен был бы подвиг веры — миссионерство превратилось бы в раздел методики религиозного образования. Только что описанный характер отношения веры и разума помогает понять, что это противоречие кажущееся, и тогда нас не будут вводить в недоумения якобы противоречивые высказывания отцов Церкви, иногда указывающие, что бытие Бога невозможно доказать (умозаключениями нельзя прийти к Богу, ибо на любое утверждение всегда есть противоположное высказывание (свт. Григорий Богослов)), а иногда предлагающие такие доказательства (все предметы настоящего мира изменяются, значит они сотворены, следовательно, должен быть неизменный Творец этих изменяющихся вещей (преп. Иоанн Дамаскин)). Софистичность аргументов атеистов, доказывающих невозможность доказательства бытия Бога вытекает, во-первых, из того, что любое доказательство возможно лишь как логическое, т.е. как доказательство истинности некоего суждения исходя из истинности аксиом или посылок; доказать бытие чего бы то ни было невозможно. Бытие любого предмета дается человеку непосредственно, в особом акте веры (В.С. Соловьев), отличной от веры религиозной. Во-вторых, из самого понятия Бога следует, что фраза «бытие Бога» неправильна — Бог выше бытия, противоположное понимание Бога как причастного бытию сродни языческому идолопоклонству. Поэтому очевидна логическая несостоятельность требования доказать бытие Божие. В отношении онтологических актов разум бессилен, он может играть лишь вспомогательную роль — помочь человеку поверить в существование того, что очевидным не является. Можно привести пример из области естественных наук: открытие планеты Плутон, которая не была видна даже в самые сильные телескопы по причине очень небольших размеров и крайней удаленности от Земли, «на кончике пера» — по изменениям орбиты планеты Нептун, непосредственно наблюдаемой. Таким образом, роль классических доказательств бытия Бога — помочь человеку обрести веру в Бога, а не принудить его с математической неизбежностью.

Все известные доказательства бытия Бога можно разделить на две группы: доказательства, основанные на самопознании (т.н. априорные), и основанные на наблюдениях внешнего мира (апостериорные). К первой группе можно отнести онтологическое (Ансельм Кентерберийский, Декарт и др.) и нравственное (Кант) доказательства, основывающиеся на факте существования мышления и нравственного закона; ко второй — космологическое и физико-тео­ло­ги­чес­кое доказательства, возводящие к Творцу мира от наблюдения за материальным творением. В зависимости от философских и мировоззренческих установок человек может предпочесть тот или иной тип доказательства, при этом не изменяя основополагающему принципу христианства — в существование Бога можно лишь верить.

Одни из наиболее сложных вопросов философской апологетики относятся к учению о человеке. Наибольшую известность получил вопрос о смысле страдания праведников, получившая в XVII в. именование теодицеи (оправдания Бога). По словам Д. Дидро, «ни одна проблема не породила столько атеистов, как проблема теодицеи». Суть проблемы сводится к следующему. Если Бог действительно всеблаг, всемогущ и всеведущ, то это не согласуется с эмпирическими фактами. Ведь если Он всеведущ, то Он знает о страданиях праведников, и особенно невинных детей; если Он всеблаг, от Он должен избавить людей от этих страданий; если Он всемогущ, то может это сделать. Но страдания, несмотря на это, существуют. Значит, Бог или не всеблаг (Абсолют, превосходящий добро и зло, — учение Шеллинга), или не всемогущ (манихейское двубожие), или не всеведущ (аверроизм, деизм). Но поскольку, согласно истинному христианству, нельзя отрицать благость, всемогущество и всеведение Бога, то, следовательно, Бога нет — факт страданий в мире несовместим с Его бытием.

Эта апория действительна для любой монотеистической религии, в которой Бог мыслится ответственным за все, происходящее в мире, поскольку мир полностью подчиняется Ему. В дуалистических религиях манихейского плана, в которых мир полагается совершенно независимым от Бога, эта апория не возникает, но и истинного учения о Боге эти религии, разумеется, не дают. Христианство причиной существования страданий видит относительную самостоятельность тварного мира, свободную волю человека, и прежде всего — первородный грех. Проявив непослушание Богу, наши прародители отделили себя от Бога — источника всякой жизни, и ввергли тем самым себя в царство смерти. Но поскольку Бог по Своему человеколюбию на оставил человечество, то его состояние после грехопадения стало «бытием в смерти», что немыслимо без страданий, сопровождающих любое умаление жизненного начала. Бог, конечно, мог бы избавить человека от страданий, но в этом случае Он нарушил бы свободную волю человека и, таким образом, лишил бы человека человеческого начала. Поэтому, не лишая человека его свободы, Бог по Своему человеколюбию Сам стал Человеком, страдал, умер и победил смерть, показав тем самым человечеству путь, по которому оно может вновь вернуться к Богу, к истинной жизни, избавив тем самым себя от страданий.

Тесно примыкает к проблеме теодицеи и чрезвычайно многоплановый вопрос о свободе человека. Как совместить христианское учение о свободе человека с учением о всемогуществе и промысле Божием? Не принижает ли христианство человека, называя его «рабом Божиим»? Почему некоторые христиане сознательно отказываются от свободы, давая монашеский обет послушания? Выходит, свобода — это грех. Тогда почему Бог сотворил человек свободным? Значит, Бог отвечает за грехи человека и т.п. Христианское решение этого клубка проблем основывается на учении о человеке как образе Божием. Человек свободен, ибо он несет в себе образ божественной свободы. Но человек злоупотребил этим даром свободы, воспротивившись воле Божией в акте грехопадения. С тех пор в человеке существуют две свободные воли: природная, неповрежденная грехом, истинный образ Божий, и греховная, гномическая (преп. Максим Исповедник), влекущая нас ко греху. Последнюю волю обычно принимают за собственно свободу человека, что и ведет к многочисленным проблемам. Задача христианина — преодолеть гномическую волю, отказаться от греховной свободы в пользу свободы истинной. Истинная свобода — это независимость, неподчиненность ничему, — этой свободой обладает только Бог; человек имеет лишь свободу греховную — свободу выбирать, что показывает зависимость человека от вариантов выбора, т.е. его несвободу. Чтобы стать действительно свободным, человек должен «обожиться», стать подобным Богу, и отказаться от зависимости от других вещей. В этом и состоит смысл монашеского послушания — акта в высшей степени свободного, показывающего превосходство человека над всеми мирскими, тварными вещами. Называя себя «рабом Божиим», христианин приобретает истинную свободу.

Второй путь, ведущий к истинной свободе, — это путь познания истины христианского откровения. «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Такое понимание известно многим философам и ученым. Многие философы (стоики, Спиноза, Гегель, Маркс) разделяли подобное мнение, правда, в более узком виде: считая, что в мире действуют только необходимые разумные законы, они вывели формулу «свобода — это познанная необходимость». Действительно, познавая мир, человек становится более свободным. Но поскольку в мире кроме необходимых причинно-следственных связей действуют и законы свободы, проявляющиеся прежде всего в нравственности, то истина включает в себя и необходимость, и свободу. Для христианина Истина — это Бог, поэтому путь обретения свободы — это опять же путь «обожения».

Одним из наиболее острых вопросов апологетики является вопрос бессмертия души. Следует отметить, что вопрос бессмертия души у отцов Церкви и в философии неизбежно связывался с проблемой существования и нематериальности души: если душа существует, то она нематериальна и, следовательно, бессмертна. Поэтому аргументы противников христианства всегда сводились к доказательствам того, что душа не существует, а является лишь совокупностью неких проявления телесной организации человека, т.е. иллюзией. Однако в этом рассуждении имеется логическая несообразность: "иллюзия есть там, где что-либо только психическое принимается за нечто вне-психическое" (С. Франк), но тем самым существование самой сферы психического, т.е. души, не подвергается сомнению. Факт существования души, как любой онтологический акт, не может быть строго рационально доказан, он познается как некая очевидная данность. Существование души постигается не чувствами, а "умным видением", ибо "подобное познается подобным", и чувства постигают лишь материальную природу. Поэтому самопознание, умение "внимать себе" (Втор. ) лучше всего свидетельствуют о существовании души. Так же как в существовании своего тела не может сомневаться человек, испытывающий телесные боли, так и душевные страдания чаще приводят человека к признанию наличия у себя души.

Однако христианское богословие признает и некоторую ценность рациональных доказательств существования и бессмертия человеческой души. Среди этих доказательств можно выделить следующие:

а) душа сообщает организму целостность и жизнь; неодушевленное тело не имеет в себе жизни и подчиняется только законам физики;

б) душа - мыслящее начало; мышление не может быть функцией тела, как бы высокоорганизовано оно ни было;

в) душа - источник свободы. Если бы душа была функцией тела, она не могла бы делать ничего вредного телу; были бы невозможны такие понятия как самопожертвование, аскетика, тем более было бы невозможным самоубийство;

г) душа обладает свойствами самопознания, следовательно, она проста и бессмертна, ведь смерть есть распадение на составные части.

Все эти доказательства основываются на признании души нематериальным, духовным началом. Однако есть и иная точка зрения, высказанная свт. Игнатием (Брян­ча­ни­но­вым), согласно которому душа - это некая тонкая телесность, и ее бессмертие обусловлено Божественной благодатью. Свт. Феофан Затворник признал это утверждение нецерковным, показав, что оно не имеет опоры в святоотеческих творениях, основывается на слишком буквальном прочтении некоторых мест Библии и на доверии к ошибочным научным теориям XIX века (уче­ние о теплороде и эфире). По мнению свт. Феофана, это мнение следует назвать "ультраматериализмом, или ма­те­ри­а­лиз­мом, вышедшим за свои пределы". Сейчас это мнение о телесности души активно поддерживается различными оккультными течениями.

В отличие от идеалистических философских учений (на­пример, платонизма), христианство никогда не сводило человека только к его душе. Ведь в этом случае смерть, т.е. исход души из тела, представлялась бы наиболее желанным событием, а телесная жизнь человека не имела бы никакого смысла. Христианство же утверждает совершенно противоположное: загробная участь человека полностью определяется земными делами, главное из которых - любовь к ближнему. Следовательно, телесная природа человека столь же важна в его бытии, как и душевная. Это отмечено и ап. Павлом, призывавшим прославлять Бога и в телах, и в душах, ибо "тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа" (1 Кор. 6, 19). Эта забота о теле, по мнению преп. Максима Исповедника, важна, поскольку "содержащий свое тело безболезненным имеет в нем соработника для служения лучшему". Поэтому нельзя согласиться с критиками христианства, утверждающими, что христианство переносит центр забот человека с мира земного на мир загробный и тем самым отрицает человеческую культуру. Наоборот, поскольку Иисус Христос освятил Своим вочеловечением телесное бытие людей, земная жизнь приобрела в христианстве особый, истинный смысл.


Естественнонаучная апологетика

В XIX и XX вв. стали считать, что наука противоречит христианству. А поскольку научное знание очевидно является истинным, что доказано на практике, а соответствующих доказательств своей истинности христианство (как и другие религии) не предоставило, то стал делаться вывод о ложности любой религии как о научно доказанном факте. Ошибочность этого аргумента следует прежде всего из анализа корней современного научного естествознания (см. П.П.Гайденко, А.Кураев, И.Барбур и др.). Современная наука возникает в XVI-XVII вв. в борьбе со старым аристотелевским естествознанием. Последнее изходило из следующих принципов: а) иерархичность мироздания, наличие естественных мест (естественное место камня - внизу); б) неоднородность пространства (на Земле движение неидеально, идеально, по круговым орбитам движутся лишь планеты и звезды в эфире); в) качественный, нематематический характер физики (не­под­виж­ное число не может описать движение); г) опора на чувственное познание (например, тело движется только тогда, когда на него действует сила); д) человек умнее, хитрее природы, может создать то, чего в природе нет; е) практичность. В противоположность этому взгляду новое естествознание исходило из других положений, главные из которых вытекали из христианского вероучения: а) мир лишен какой-либо иерархии; б) пространство одно­род­но, свойства вещества везде одинаковы; в) ес­те­ст­во­зна­ние математично ("книга природы написана языком математики" (Галилей). Восходит это положение к пифагорейско-платоновсой философии и библейскому учению о мироздании (Бог "все расположил мерою, числом и весом" (Прем. Сол. 11, 21)); г) мир подчиняется законам, которые есть форма Божественного управления миром. Человек, как образ Божий, познает эти законы при помощи разума, ибо в разумности человека Церковь видит его богоподобие; д) человек не умнее природы, ибо и он, и мир - творение Божие. Обращение к природе для проверки теоретических гипотез приводит к появлению эксперимента; е) наука не имеет практической задачи, цель науки - познание мира. Христос Своим вочеловечением освятил мир, поэтому позниание мира тоже отвечает христианским идеалам.

Появление науки именно в эпоху Возрождения было связано с ростом языческих представлений, для которых характерно лишение природы единого Божественного начала, объяснение явлений природы посредством независимых друг от друга духовных сил, наделение материи самостоятельной движущей способностью. Этот пантеизм и гилозоизм, особенно ярко выраженные у Джордано Бруно, Парацельса и Помпонацци, очевидно вел к атеизму и был антинаучен по своей сути (см. В.П.Визгин). Одним из следствием такого понимания природы было лишение чудес их сверхъестественной природы: все чудеса как проявление живой самодвижущейся материи естественны. Зарождающаяся наука противопоставила этому христианское понимание закона природы, который есть проявление воли и замысла Божьего и возвышается над миром. Бог как творец законов может и на время отменить их действие - в этом природа чуда. Таким образом, творцы научного естествознания одной из своих задач видели защиту христианства от возрожденческого магизма и оккультизма путем открытия законов, вечных и неизменных и поэтому божественных.

Таким образом, с самого момента возникновения современной науки религиозное понимание чуда как события, противоречащего законам природы не только не противоречило науке, но прямо способствовало ее появлению путем указания на то, что эти законы должны существовать. Такое понимание чуда содержалось в трудах практически всех ученых XVII-XVIII вв., например М.Мерсенна, Р.Декарта, В.Лейбница, И.Ньютона. Само существование пророды с ее законами является, по Лейбницу, "непрерывным чудом" (Лейбниц, т.1, с.500).

В качестве наиболее известного и очевидного примера непрерывного чуда можно назвать феномен жизни, противоречащий второму началу термодинамики, согласно которому все процессы протекают с увеличением беспорядка; жизнь же есть постоянное увеличение порядка в данной живой системе. Поэтому факт существования жизни всегда был одним из наиболее ярких свидетельств в пользу истинности религиозного учения. Однако со второй половины XVIII века стали распространяться учения, утверждающие самопроизвольность зарождения жизни и получившие "научное" обоснование в эволюционном учении Ч.Дарвина. Несмотря на очевидные несуразности этого учения, в XX веке оно получило огромное распространение, что говорит, скорее, не о его научных достоинствах, а об общем атеистическом настрое общества, выдающем желаемое за действительное. В своем неприятии дарвинизма единодушны все христианские богословы (Зеньковский, Осипов, Кураев, Фиолетов, Хобринк и др.): без признания духовного начала самопроизвольное возникновение жизни и различных видов живых организмов невозможно. Среди аргументов обычно называют и невозможность случайного соединения различных атомов в молекулу ДНК (что противоречит хотя бы теории вероятности), и дальнейшего соединения их в простейшие микроорганизмы (это невозможно вне клетки), и последующего возникновения всего многообразия видов (это учение Дарвина так и остается недоказанной гипотезой: не обнаружены промежуточные виды, не показано, почему филогенез повторяет онтогенез, необъяснимыми с точки зрения теории естественного отбора являются особенности многих и многих животных видов и др.).

Однако, будучи едиными в своем отрицании дарвинизма, христианские богословы тем не менее часто занимают различные позиции во взглядах на действительный характер возникновения видов: одни богословы считают, что эволюционный процесс, ведомый Святым Духом, мог иметь место и действительно длился сотни миллионов лет (А.Кураев, И.Барбур), другие же считают, что эволюционизм в корне противоречит христианству (Г.Моррис, Б.Хобринк, Д.Сысоев).

Особняком стоит вопрос о возникновении человека. К настоящему времени в христианской апологетической литературе нет полного согласия относительно того, как именно был сотворен человек исторически и как понимать слова Библии об этом - буквально или иносказательно. Однако не подвергается сомнению, что теория о возникновении человека из обезьяны не выдерживает никакой критики, хотя бы потому, что в этой теории присутствует круг в доказательстве: считается, что человек из обезьяны произошел в результате ее трудовой деятельности, и одновременно признается, что труд есть "со­зна­тель­но осуществляемый процесс" и как таковой наличествует только у человека.

Противники христианства часто указывают на якобы имеющееся противоречие между современной картиной мира, в частности представлениями о возникновении вселенной, жизни и человека, и тем описанием, которое дано в начале Священного Писания (Шестоднев). Усилия христианских богословов и верующих ученых всегда были направлены на то, чтобы показать, что это противоречие лишь кажущееся. Справедливость этого положения стала еще более понятной в XX веке, с созданием квантовой механика, релятивистской космологии и генетики. Исследования еп. Василия (Родзянко), И.Барбура и др. показали, что картина сотворения мира, изложенная в Шестодневе, вполне укладывается в рамки современного научного описания. Очень интересными представляются взгляды современного физика Э.Тайнова, предложившего синтез православного богословия, метафизики и квантовой механики на основе развития идей, высказанных В.Лейбницем и Н.Лосским.


Историческая апологетика

Несомненную важность для православной апологетики имеет доказательство историчности ветхозаветных и новозаветных событий. Большой вклад в этот раздел апологетики в XX веке внесли В.Марцинковский, прот. Г.Каледа, еп. Кассиан (Безобразов), Дж. Макдауэлл и др. В исследованиях этих авторов показано, что Библия является не только священной книгой, но и замечательным историческим свидетельством, по достоверности не уступающим, а даже превосходящим другие источники. Об этом говорит, прежде всего, и древний возраст ветхозаветных и новозаветных рукописей, значительно превосходящий возраст других, обычных исторических трактатов, и гораздо меньшее количество расхождений в различных библейских списках по сравнению с небиблейскими. Это вытекает, и из того, как ветхозаветные иудеи относились к своим священным книгам: система переписывания и хранения была отработана до мелочей и очень тщательно контролировалась. Об этом говорят и новейшие археологические открытия (см. Меперт Н.).

Но особенно впечатляющими как исторические свидетельства являются евангелия. И по количеству списков, и по их древности, и по числу расхождений в них с ними не может сравниться ни один исторический документ! Описание событий в евангелиях соответствует и друг другу, и другим источникам. Упоминание об Иисусе Христе имеется не только в Новом Завете, но и других историков - Иосифа Флавия, Тацита, Лукиана, Светония, Плиния Младшего. В последнее время широкую известность получила "Туринская плащаница", на которой неизвестным науке способом изображено негативное изображение распятого Спасителя (см. работы прот. Г. Каледы, Дж. Новелли, М.Н.Гаврилова и др.). Историческая и фотографическая достоверность плащаницы столь велика, что она получила наименование "пятого Евангелия".

Однако самым неопровержимым свидетельством истинности евангельских событий является факт существования Церкви. Представить себе, что эти события могли быть выдуманы некими обманщиками или самим народом, совершенно невозможно: как можно поверить человеку, утверждающему действительность непорочного зачатия, самоумаления Христа, Его смерти и воскресения, - да еще идти ради этой "выдумки" на мученическую смерть!


Литература
Общие курсы
Зеньковский В.В. Апологетика // Зеньковский В.В. Основы христианской философии. М., 1997.

Михаил (Мудьюгин), архиеп. Курс основного богословия. М.,

Осипов А.И. Путь разума в поисках истины. Основное богословие. М., 1997.

Рождественский Н.П. Христианская апологетика. Курс основного богословия. СПб., 1884.

Светлов П.Я., прот. Курс апологетического богословия.

Светлов П.Я., прот. Одигетика. Руководитель в занятиях апологетикой.

Фиолетов Н.Н., проф. Очерки христианской апологетики. Клин, 2000.
Литература по конкретным проблемам
Барбур И. Религия и наука: история и современность. М., 2000.

Василий (Родзянко), еп. Теория распада вселенной и вера отцов. Каппадокийское богословие - ключ к апологетике нашего времени (Апологетика XXI века). М., 1996.

Гаврилов М.Н. Туринская плащаница. Описание и научное объяснение. Тула, 1992.

Иисус Христос в документах истории.

Каледа Г., прот. Плащаница Господа нашего Иисуса Христа.

Кудрявцев-Платонов В.Д. О доказательствах бытия Бога.

Кураев А., диакон. Традиция, догмат, обряд.

Лосский В.Н. По образу и подобию. М., 1995.

Ляшевский С., прот. Библия и наука о сотворении мира.

Макдауэлл Дж. Неоспоримые свидетельства: Исторические свидетельства, факты, документы христианства.

Меперт Н. Очерки археологии библейских стран. М., 2000.

Новелли Дж. Туринская плащаница: вопрос остается открытым.

Полкинхорн Дж. Вера глазами физика: Богословские заметки мыслителя "снизу-вверх".

Сысоев Д., диак. Летопись начала [Теория эволюции].

Тайна Библии. Сост. свящ. В. Синельников. М., 2000.

Тайнов Э.А. Трансцендентальное. Православная метафизика. М., 1998.

Той повеле, и создашася. Современные ученые о сотворении мира.

Тростников В. Мысли перед рассветом. Париж, 1980.

Трубецкой С. Н. Смысл жизни.

Феофан Затворник, свт. Душа и ангел - не тело, а дух. М., 1999.

Философско-религиозные истоки науки: Сб. статей. Под ред П.П.Гайденко. М.,

Франк С.Л. К истории онтологического доказательства // Франк С.Л. Предмет знания. Душа человека. СПб., 1995.

Франк С.Л. По ту сторону правого и левого. Париж, 1972.

Хаммэль Ч. Дело Галилея. Есть ли точки соприкосновения науки и богословия. М., 1998.

Хобринк Бен. Эволюция: яйцо без курицы. М., 1993.

Шестоднев против эволюции. В защиту святоотеческого учения о творении. Под ред. диакона Даниила Сысоева. М., 2000.



Яки С. Спаситель науки.



  • Литература Общие курсы
  • Литература по конкретным проблемам