Научно-практической конференции

Главная страница
Контакты

    Главная страница


Научно-практической конференции



страница25/37
Дата08.04.2018
Размер4,84 Mb.


1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   37

Л. П. Кучеренко*




Женщины рода Клавдиев

Немецкий историк Ф. Мюнцер в свое время утверждал, что нам ничтожно мало известно о римских женщинах древнейшего времени и это видно на примере рода Клавдиев конца IV в. до н.э.1 Можно согласиться с первой частью его тезиса – мы действительно мало знаем о женщинах того периода, об их положении и роли в обществе, но можно оспорить вторую часть его утверждения и попытаться показать, что сохранившаяся античная традиция о роде Клавдиев позволяет конкретизировать «женскую историю» республиканского Рима, что и является целью нашего исследования.



Род Клавдиев, как никакой другой патрицианский род, играл большую роль в жизни римского общества на протяжении длительного времени – начиная с установления республики в Риме и включая первые века империи. Он был одним из старейших и видных патрицианских родов1. Род был известен своими выдающимися государственными мужами – полководцами, политиками, реформаторами. Из этого рода вышли императоры Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон. Таким образом, исключительная роль мужской части рода очевидна, но эта исключительность не всегда была положительного свойства, на что и указывал биограф римских императоров Светоний: «Многих Клавдиев известны многие выдающиеся заслуги перед государством, но также и многие проступки иного рода» (Tib. II. 1; пер. с лат. М. Л. Гаспарова). Столь же несхожие примеры оставили в памяти потомков и женщины из рода Клавдиев, отмечает Светоний (ibid. II. 3). Примечательно уже то, что автор обращается к теме женщин и даже пытается провести параллель между заслугами последних и заслугами сильной половины этого рода. В целом, круг античных авторов, обращавшихся к этой теме велик и разнообразен, а также достаточно весом, судя по их именам. Помимо уже цитированного Светония, это – Тит Ливий, Цицерон, Тацит, Плутарх, Аппиан, Валерий Максим, Диодор Сицилийский, Сенека, Овидий, Проперций, Макробий. К сожалению, их сообщения незначительны по объему и относятся всего лишь к нескольким представительницам из этого рода, поэтому наше исследование будет жестко детерминировано состоянием источниковой базы.

Согласно римской традиции, род Клавдиев переселился в начале республиканского периода из соседней сабинской области и на весьма привилегированных условиях был принят в римскую общину. Рассказ о переселении рода интересен, в данном случае, в двух аспектах. Во-первых, указанием на этническую принадлежность рода, что ассоциируется с легендой о похищении сабинянок, которые, по замыслу Ромула, должны были стать гражданками Рима с тем, чтобы посредством законных браков с римлянами увеличить численность римской общины. Во-вторых, называемой цифрой переселенцев – пять тысяч человек. Цифра, скорее всего, завышена, но в любом случае это было массовое переселение, и мы можем предполагать, что в числе переселенцев находилось много женщин. Это важный момент, особенно для раннереспубликанского периода, когда некоторые патрицианские роды вымирали в связи с эпидемиями (роды Потициев и Пинариев, например), либо мужская половина рода погибала во время военных действий и род также прекращал свое существование из-за отсутствия наследников по мужской линии. Клавдиям удалось сохранить свой род, и во времена империи они гордились тем, что они продолжали свой род без усыновления по прямой линии. Об этом свидетельствует Тацит: «Осведомленные люди отмечали …, что в роду патрициев Клавдиев не было раньше ни одного случая усыновления и что кровная преемственность не прерывалась у них от самого Атта Клавза (Аттий Клавз, принявший в Риме имя Аппия Клавдия, – глава переселившегося рода – Л. К.)» (Ann. XII. 25; пер. с лат. А. С. Бобовича). Понятно, что такая ситуация предполагала высокую рождаемость в семьях рода и достаточное число наследников по мужской линии. Цицерон, приводя в трактате «О старости» в пример семью Аппия Клавдия Цека, знаменитого цензора, утверждает, что он «главенствовал над четырьмя могучими сыновьями, над пятью дочерьми» (Sen. 37; пер. с лат. В. О. Горенштейна). Тот же Цицерон в речи «В защиту М. Целия Руфа» говорит о знаменитой весталке из этого рода Клавдии Квинте, возможно, внучке Аппия Клавдия Цека. «Quinta» в переводе с латинского языка означает «пятая». В римских семьях дочери не получали личных имен, а только порядковый номер, или «Старшая» - «Младшая», в случае рождения двух дочерей. Большое число сыновей не считалось столь уж исключительным явлением в римском и вообще в античном обществе – рождение сына всегда приветствовалось. Необычным является примерно такое же число дочерей. Приведенные примеры свидетельствуют о том, что, по крайней мере, в двух поколениях семьи Аппия Клавдия Цека было по пять дочерей, и вполне возможно это не единственные примеры. Следовательно, рождение дочери для римлянина было таким же радостным событием, как и рождение сына. Обращение к родословному древу Клавдиев, составленному Ф. Мюнцером, также подтверждает наши выводы о высокой рождаемости в римских семьях, что являлось гарантией непрерывного существования рода. Длинный генеалогический список придавал политический и общественный вес римскому патрицию. Римский род должен был иметь галерею своих предков и заботиться о ее продолжении1. Римляне верили в передаваемые по наследству выдающиеся качества, считали, что наследникам передавалась virtus maiorum2. С этой позиции и следует оценивать значение женщины в продолжении и сохранении рода. В нашем случае, мы можем говорить о роли женщин в физическом сохранении одного из самых древнейших патрицианских родов.

Могуществу и стойкости римских родов содействовали также определенные семейные традиции, которые прослеживаются на примере рода Клавдиев. Семья составляла основу римского общества. Статус семьи всегда был бесспорным основанием для суждения о достоинствах или недостатках того или иного римского гражданина. Возможно, семьи, подобные аппиевой, были своеобразным стандартом римской семьи, в которой главенствовал pater familias. Цицерон не скупится на похвалы Аппию Клавдию, характеризуя его семью: даже в старости «он сохранял среди своих близких не только авторитет, но и власть; его боялись рабы, почитали свободные люди, любили все; в его доме были в почете нравы и дисциплина, полученные от предков» (Sen. 37). Римская девочка росла рядом со своими братьями и воспитывалась так же, как и они. Возможно, отсюда те качества, которые отличали римскую женщину от гречанки, и, прежде всего, независимость во взглядах и поступках. Традиция о роде Клавдиев перекликается с известными по семье Цицерона взаимоотношениями отца и дочерей. Так одна из дочерей Аппия Клавдия Пульхра, консула 143 г.1, оставила свое имя в истории именно благодаря детской любви к нему, описанной Цицероном и Валерием Максимом2. Отцы семейств заботились о будущем своих дочерей. Как показывает история рода Клавдиев, здесь были возможны два варианта: они могли быть определены в коллегию весталок, что было весьма почетно с точки зрения положения весталки в римском обществе (в роде Клавдиев известны две жрицы этой богини) или удачно выданы замуж. Ф. Мюнцер заходит в своих предположениях, возможно, чересчур далеко, утверждая, что человек такого высокого положения как Аппий Клавдий Цек позаботился о хороших партиях для своих дочерей с той целью, чтобы ввести в круг интересов семьи Клавдиев другие аристократические роды3, но история немногих известных браков наследниц этого рода убеждает нас в желании отцов соединиться брачными узами с самыми знаменитыми аристократическими родами. Одна из правнучек Аппия Клавдия Цека была выдана замуж за Пакувия Калавия, который в 216 г. занимал высокую должность в Капуе. Если учитывать, что к этому моменту она была уже весьма зрелой женщиной (имела взрослого сына), то замуж она могла выйти вскоре после смерти прадеда, а возможно даже еще при его жизни (в Риме девушек замуж выдавали с 12 лет) и, следовательно, тот мог сыграть определенную роль в выборе жениха, следуя своим взглядам и убеждениям. Нам известны имена еще двух праправнучек того же Аппия, которые также были выданы замуж в известные аристократические роды, но плебейского происхождения – роды Семпрониев и Марциев. К этому времени социальный статус рода уже не имел существенного значения в силу начавшегося со времени сословной борьбы процесса сближения патрицианской и плебейской аристократии и формирования нового аристократического сословия в Риме – нобилитета. Та же тенденция прослеживается и в эпоху Поздней республики. Для I в. до н. э. нам известны имена еще двух Клавдий, дочерей Аппия Клавдия Пульхра, консула 54 г. Одна из них была просватана за сына Гнея Помпея, старшего сына триумвира, другая – за Марка Брута. И тот и другой принадлежали к семьям, оставившим заметный след в политической истории Рима этого периода. Трудно сказать что-либо определенное о конкретной роли этих родственных связей в силу недостаточности информации. По крайней мере, в случае с преследованием Пакувия Калавия Ф. Мюнцер объясняет благосклонную позицию Аппия Клавдия Пульхра именно тем обстоятельством, что тот приходился ему зятем1. Интерес в этом плане представляют также письма Цицерона к Аппию Клавдию Пульхру, в которых он высоко оценивает их дружбу, а также возможность сблизиться с выдающимися людьми того времени, ставшими родственниками Аппия благодаря замужеству дочерей (Fam. III. 4; Fam. III. 10; пер. с лат. В. О. Горенштейна).

Общая оценка представительниц знаменитого рода содержится в одной из речей Цицерона. В ней он порицает Клодию, известную своим распутством и от лица Аппия Клавдия Цека вводит в речь следующие слова: «Если на тебя не произвели впечатления изображения мужей из нашего рода, то почему тебя не побудила к подражанию в женской доблести, свойственной нашему дому, происшедшая от меня знаменитая Квинта Клавдия или знаменитая дева-весталка Клавдия, та, которая обняв своего отца за плечи во время его триумфа, не позволила его недругу, народному трибуну, совлечь его с колесницы» (Cael. 34). И далее Цицерон говорит о добрых качествах отцов и дедов этого рода, «неизменных как в мужчинах, так и в женщинах», начиная со времени Аппия Клавдия Цека (ibid). Цицерон прав как в том, что женские имена из рода Клавдиев начинают «звучать» со времени знаменитого цензора, так и в том, что как мужчинам, так и женщинам этого рода были свойственны вполне определенные черты характера, передаваемые по наследству. И первое имя в череде женских имен – имя одной из дочерей Цека, которое вошло в историю благодаря следующему происшедшему с ней случаю: в 246 г., возвращаясь домой со зрелищ и попав в толчею народа, она громко выразила желание, чтобы ее брат мог встать со смертного одра, чтобы потерять еще второй флот и тем самым уменьшить массу черни. Плебейские эдилы наложили на нее за это штраф, а сама она услышала в свой адрес, как пишет Ливий, «много недоброго» (Per. XIX; пер. с лат. М. Л. Гаспарова). Светоний рассматривает этот эпизод как первый случай обвинения женщины перед народом в «оскорблении величества» (Tib. II. 3). Говорить в данном случае о какой-то роли Клавдии в политической жизни, было бы явным преувеличением, но в происходящих событиях она, несомненно, разбиралась. Об этом свидетельствует ее фраза, в которой связаны поражение римского флота и гибель людей низшего сословия. Штраф, наложенный эдилами, может свидетельствовать о том, что это был не просто безнравственный поступок, а недопустимое в условиях военного времени поведение. Тот факт, что она возвращалась домой с публичных зрелищ, позволяет уловить разницу в положении римлянки и гречанки и говорить о допущении первой к общественной жизни в отличие от второй. Наконец, в поведении Клавдии проявились те черты, которые так были свойственны всем Клавдиям – презрительное и высокомерное отношение к народу, несдержанность в словах и поступках.

Но особого внимания заслужила у древних авторов весталка Квинта Клавдия, внучка Аппия Клавдия Цека. Тит Ливий упоминает ее имя, причем крайне кратко, в эпизоде прибытия священной статуи Идейской Матери в Рим в 204 г. Клавдия в числе «первых матрон города» приняла статую из рук Публия Корнелия, получившего почетную миссию снести статую с корабля на землю. Ливий при этом замечает, что «до этого о ней говорили разное, но такое служение богине прославило в потомстве ее целомудрие» (XXIX. 14. 12; пер. с лат. М. Е. Сергеенко). Овидий так же краток:

«Клавдии, если б ее хвалили они, не пришлось бы

знамения ждать от богов, чтобы молву заглушить»

(Lett. Pont. I. 2. 141 – 142; пер. А. Парина)

Определенный свет проливает Светоний, сообщающий, что она «сняла с мели на Тибрском броде корабль со святынями Идейской Матери богов, помолившись при всех, чтобы он тогда лишь пошел за нею, если она действительно чиста» (Tib. II). Авторы лишь намекают на сомнительную репутацию Клавдии, Аппиан же утверждает, что до встречи с богиней над Клавдией тяготело обвинение в распутстве (Bel. Han. LVI. 234). Впоследствии Квинте Клавдии установили статую в храме Матери богов, которая дважды избежала разрушительной силы пожара (Tac. Ann. IV. 64). На этом основании Тацит делает вывод, что «Клавдии священны, к ним благоволят божества и нужно, чтобы была особо отмечена святость места, в которой боги оказали принцепсу столь великий почет» (речь идет об императоре Тиберии, который по отцовской линии происходил из рода Клавдиев – Л. К.). Сохранилось изображение Клавдии, стаскивающей корабль с мели, а также два камня с посвятительной надписью1. Таким образом, античные историки упоминают этот случай как необычный и считают Клавдию выдающейся женщиной, а образ ее был запечатлен в камне, чего удостаивались лишь немногие римлянки.

Итак, из сказанного выше можно заключить, что несмотря на скудость информации о женщинах патрицианского рода Клавдиев, она, тем не менее, позволяет сделать выводы, подтверждающие особую роль женщин в римском обществе по сравнению с греческим и их особую роль в семье. Так же как и мужские представители рода, женщина являлась носителем и продолжателем семейных и родовых традиций, без которых род как таковой не воспринимался в римском обществе. Социальный статус римлянки вследствие этого был достаточно высоким. Определенную роль они начинают играть и в политической жизни Рима через устанавливаемую систему родственных связей. При всем при этом главной функцией женщин оставалось их природное предназначение к воспроизводству потомства, важнейшему и наиболее ценимому в Риме фактору жизнеспособности аристократических родов.




1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   37