Меркантилизм

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Меркантилизм

Скачать 108,02 Kb.


Дата18.02.2017
Размер108,02 Kb.

Скачать 108,02 Kb.





Меркантилизм
Термин "меркантилизм" впервые обрел свое значение в трудах Адама Смита. Он отмечал: "Различные пути развития благосостояния в различные времена и у разных народов дали повод для развития двух различных, с точки зрения приобретения людьми богатства, ветвей политической экономии: "торговой системы", или "системы меркантилизма", и "сельскохозяйственной системы". Эти две системы не исходили из одних и тех же оснований.

Позже "меркантилизм" в значении определенной фазы истории экономической политики был назван "громоздким чемоданом", "отвлекающим маневром историографии" и "гигантским теоретическим пузырем". Но это слово вполне применимо в качестве термина, описывающего центральную тенденцию экономической мысли конца XVII и середины XVIII в. Разумеется, в наших целях чрезвычайно удобно всесторонне анализировать труды предшественников Адама Смита так же, как это делал он сам.

Ведущие принципы научного мировоззрения меркантилистов хорошо известны: золото и сокровища любого рода как выражение сути богатства; регулирование внешней торговли с целью обеспечения притока в страну золота и серебра; поддержка промышленности путем импорта дешевого сырья; протекционистские тарифы на импортируемые промышленные товары; поощрение экспорта, особенно готовой продукции; рост населения для поддержания низкого уровня заработной платы. Безусловно, сердце меркантилизма - доктрина активного торгового баланса, как непременного условия национального благосостояния. Немедленно возникает вопрос о том, как вообще можно было прийти к подобной убежденности. Адам Смит дал первый и наиболее простой ответ: меркантилизм есть не что иное, как сплетение протекционистских заблуждений, навязанных продажному парламенту "нашими торговцами и промышленниками", и основано оно на "простейшем представлении, будто богатство состоит в обладании деньгами".

Ошибочно ставился знак равенства между деньгами и капиталом, а также активным сальдо торгового баланса и ежегодным превышением дохода над потреблением. Таким было существо смитианской критика меркантилизма.

Можно процитировать умеренных меркантилистов, не отождествлявших деньги и капитал и подчеркивавших чисто условную природу денег, но также справедливо и то, что почти все меркантилисты питали иллюзию о том, что деньги есть в некотором роде "важнейшее средство". Деньги - это "жизнь коммерции", "насущный дух торговли", или, словами Бэкона, "как навоз - плохи лишь, пока лежат без дела".

Если меркантилизм в своих наиболее разработанных версиях не смешивал денег и капитала, откуда тогда всеобщая озабоченность того времени активным торговым балансом? Какова бы ни была точная интерпретация, мысль о том, что превышение экспорта над импортом есть показатель экономического благосостояния, может считаться основным заблуждением, проходящим через все труды меркантилистов. Это превосходно демонстрирует название книги Т.Мана: "Богатство Англии во внешней торговле, или баланс нашей внешней торговли как принцип нашего богатства" (1664).

Платежный баланс всегда должен быть сбалансирован, так как это не более чем бухгалтерское равенство дебета и кредита. Но торговый баланс не обязательно должен быть уравновешен. Страна получает доход от международного обмена посредством: 1) зримого экспорта товаров, 2) незримого экспорта услуг, 3) экспорта драгоценных металлов или 4) импорта капитала в форме либо иностранных инвестиций внутри страны, либо прибылей на свои инвестиции за рубежом, либо иностранных займов. Страна расходует на международный обмен: 1) зримый импорт, 2) незримый импорт, 3) импорт драгоценных металлов и 4) экспорт капитала в виде заграничных активов. Эти четыре статьи в совокупности всегда уравновешены. Если этого не происходит с первыми тремя статьями, разница проявляется в экспорте или импорте капитала. Когда меркантилисты говорят об активном сальдо торгового баланса, они все-таки имеют в виду превышение экспорта, зримого и незримого, над импортом, призывая либо к привлечению золота в страну, либо к предоставлению кредита зарубежным странам, т. е. экспорту капитала. Иными словами, они не проводили четкого различия между тем, что сегодня называется "счет текущих операций" и "счет движения капиталов" в платежном балансе.

Еще в 1630 г. Томас Ман понял, что приток в страну драгоценных металлов поднимает внутренние цены, и доктрина "продать дороже, купить дешевле" оборачивается против самой страны. Кантильон и Юм вновь сформулировали этот вывод в XVIII в. и примерно за столетие "механизм золотоденежных потоков" обеспечил окончательное опровержение меркантилистских принципов.

Все элементы, составляющие эту теорию саморегулирующегося механизма распределения драгоценных металлов, были известны уже в XVII в. Томас Ман показал, что любое чистое пассивное или активное сальдо баланса по текущим операциям, зримым и незримым, должно финансироваться оттоком или притоком драгоценных металлов и, следовательно, объемы экспорта и импорта зависят от соотношения уровней цен в различных странах. В 1690 г. Джон Локк ясно показал, что цены изменяются в определенной пропорции к количеству денег в обращении. Требовалось только связать эти мысли воедино и прийти к выводу, что нет никакой необходимости заботиться о долгосрочном состоянии торгового баланса. Хотя Адам Смит и не ссылался на механизм золотоденежных потоков в "Богатстве народов", как отмечает Вайнер, это одна из великих загадок истории экономической мысли, так как Смит обсуждал этот вопрос в своих более ранних "Лекциях", именно эти аргументы побудили классиков отвергнуть писания меркантилистов как путаные и внутренне противоречивые.

Суровый приговор, вынесенный ошибкам меркантилистов классической теорией, пребывал неоспоренным в течение столетия. Релятивистское толкование меркантилизма вынуждено было выжидать вплоть до возрождения протекционизма в Европе и развития немецкой исторической школы. Сначала Рошер и Шмоллер, а затем их английские последователи Каннингем и Эшли поднялись на защиту меркантилистской политики как вполне рациональной, пригодной для достижения определенных желаемых результатов, в частности национальной автаркии и усиления государственной власти. Эти результаты даже сейчас считаются вполне разумными для своего времени. Такая интерпретация широко распространилась среди историков экономической мысли. Когда Адам Смит в одном месте осторожно заметил, что "оборона важнее благосостояния", он высказывал точку зрения, согласно которой меркантилисты должны восприниматься всерьез. Эта позиция помогает пролить свет на одно из главных убеждений эпохи меркантилизма: цель государственного строительства может быть достигнута ослаблением экономической мощи соседних государств в той же степени, если не в большей, как и усилением собственной. Локк выразил это так: "богатство" означает не просто большое количество золота и серебра, а большее в сравнении с другими странами. Это объясняет, почему они не стеснялись защищать политику "разори соседа" (beggar-my-neighbour) или выступать за сокращение внутреннего потребления как цель национальной политики.

Даже если допустить, что государственное могущество являлось единственной целью политики меркантилизма, при том что богатство обладает ценностью лишь в качестве подспорья этому, - интерпретация, которую Вайнер считал сомнительной, - этого мало для того, чтобы снять с знамен меркантилистской теории клеймо умственной ошибки. Для рассмотрения полного расцвета апологетики мы должны обратиться к вызывающим "Заметкам о меркантилизме" в "Общей теории" (1936) Кейнса. Кейнс заявил, что озабоченность меркантилистов приливом золота в страну являлась не навязчивой ребяческой идеей, а интуитивным ощущением связи между обилием денег и низкими процентными ставками. Более того, на всем протяжении человеческой истории склонность сберегать преобладала над побуждением инвестировать, и меркантилисты достойны похвалы за понимание того, что слабость побуждения инвестировать есть ключ к решению экономических проблем. Когда прямые государственные капиталовложения или валютное регулирование невозможны, как это и было накануне Нового времени, лучшее, что может быть сделано, - это поощрение инфляции через поддержание активного торгового баланса: превышение экспорта над импортом поддерживает цены, а прилив золота, усиливая предложение денег, снижает процентные ставки и тем самым стимулирует инвестиции и занятость. Кейнс считал это "зерном научной истины в меркантилистской доктрине".

Монетаризм

Монетаризм считается одним из направлений неоклассической экономической мысли. Он возникает в середине 1950-х годов в США. Одним из признанных основателей и лидеров монетаризма является представитель так называемой Чикагской школы М. Фридмен. Первоначально монетаризм зародился как отдельная отрасль эмпирических исследований в области денежного обращения, а именно - как анализ спроса на деньги. В дальнейшем он эволюционировал, охватывая все более широкий круг экономических вопросов. В конце концов к середине 1970-х годов он превращается в респектабельную доктрину, рецептами которой стали пользоваться правительства многих капиталистических стран. Развитие и распространение монетаризма в 1950 - 1970-е годы было названо Монетаристской контрреволюцией.

В теоретическом плане монетаризм, с одной стороны, опирается на отдельные положения неоклассического синтеза (например, теория имущества, кривая Филлипса), а с другой, является продолжением докейнсианской неоклассической количественной теории денег.

Все блага, приобретаемые и хранимые хозяйствующим субъектом, можно представить в виде его активов. Их совокупность образует портфель активов. Деньги являются активом наряду с остальными благами. Активы хранятся индивидом либо вследствие того, что они приносят денежный доход (финансовые активы: акции, облигации), либо потому, что они имеют определенную полезность как таковые (нефинансовые активы: например, потребительские блага длительного пользования, капитальные блага), либо благодаря тому, что они доставляют удобство, ликвидность и безопасность (деньги). Задача индивида состоит в том, чтобы распределить имеющиеся у него ресурсы (богатство) таким образом, чтобы максимизировать свою полезность. Новую количественную теорию денег интересует, прежде всего, объем средств, хранимых в денежной (ликвидной) форме, т. е., иными словами, спрос на деньги.

Спрос на деньги определяется тремя основными группами факторов: а) общим богатством хозяйствующего субъекта; б) издержками и выгодами, связанными с различными формами хранения богатства; в) предпочтениями индивида в отношении различных форм хранения богатства.

Передаточный механизм описывает влияние изменения денежной массы на экономические переменные. Это воздействие различно в различных временных интервалах: в коротком и длительном периодах. Короткий период может достигать 5-10 лет, а длительный период - это соответственно период, превышающий 10 лет.

В коротком периоде рост денежной массы вызывает повышение как цен, так и реального национального дохода. Это позволяет нам говорить, что в коротком периоде «деньги имеют значение» и они не нейтральны, в том смысле, что они оказывают воздействие на реальные величины (реальный выпуск или доход, уровень занятости). В длительном же периоде растут только цены и другие номинальные величины (номинальный доход), в то время как реальные величины остаются неизменными. Поэтому в длительном периоде «деньги не имеют значения» - они нейтральны.

Механизм корректировки реальной денежной массы усложняется влиянием ожиданий, формирующихся согласно гипотезе адаптивных ожиданий. Дело в том, что в своих действиях хозяйствующие субъекты ориентируются не на фактические (измеряемые) показатели, а на ожидаемые (перманентные).

Влияние ожиданий и других факторов приводит к тому, что изменения в денежной сфере не сразу вызывают соответствующую реакцию со стороны экономики. При этом стопроцентная занятость недостижима, ибо всегда будут существовать люди, не занятые по той причине, что они либо не хотят работать (добровольная безработица), либо покинули одну работу и находятся в поисках другой, либо не могут устроиться на работу сразу по окончании учебного заведения (фрикционная безработица), либо проходят переподготовку по другой специальности, ибо их специальные навыки вследствие структурных изменений в экономике оказались ненужными (структурная безработица). Все эти изменения могут занять определенное время, поэтому всегда имеет место естественный уровень безработицы, которая включает в себя добровольную, фрикционную и структурную безработицу.

Попытки сократить безработицу ниже естественного уровня посредством макроэкономической политики в длительном периоде бесплодны. Возможен лишь кратковременный успех в этом отношении. Однако в конце концов денежная экспансия, с помощью которой пытались понизить безработицу, приведет лишь к росту общего уровня цен, оставив безработицу на ее естественном уровне. Фискальная же политика неэффективна вследствие эффекта вытеснения. Поэтому монетаристы предложили отказаться от проведения дискреционной политики и заменить ее на регламентированную политику, т.е. политику, подчиняющуюся неким правилам. Основным таким правилом, с точки зрения монетаристов, должно стать поддержание темпов роста предложения денег на уровне, соответствующему темпам роста потенциального реального национального дохода. Такая политика означает стабильность общего уровня цен в длительном периоде.

Несмотря на жизнеспособность монетаризма, можно обнаружить значительный скептицизм и противоположные мнения.

На взгляд Алана Х. Мелтцера для этого существует две причины. Во-первых, "монетаристский" эксперимент ФРС начала 1980-х годов в целом описывается как неудачный. Предлагаемые объяснения мнимой неудачи разнятся, но наиболее известным из них является относительно большой рост спроса на деньги в 1982 г.. Во-вторых, критики и монетаристы предлагают очень отличные друг от друга политические программы. Критики рассматривают государственную политику как путь к стабильности, отсутствие которой является результатом нерегулируемого частного поведения. В течение длительного времени они выступали за активистскую политику с целью обеспечения контроля над расходами.

Когда налоги и расходы оказываются менее гибкими, а их воздействие на выпуск и цены менее возможно, чем думают кейнсианцы (и другие активисты), внимание многих защитников активизма переключается на денежную политику. Они надеются использовать изменения в денежной массе, кредите и процентных ставках для точной настройки экономики. Некоторые монетаристы, возможно, стимулировали такое поведение, делая краткосрочные прогнозы (которые часто относились к широкому кругу проблем) и переоценивая то, что может дать монетаризм. Денежные взаимосвязи - это основа для правил ведения политики, а не для краткосрочного политического активизма.

Ведущие монетаристы весьма критически относились к эксперименту ФРС того времени. Они указывали, что ФРС делает очень мало технических изменений, необходимых для успеха эксперимента. Далее, использование агрегатов денежной массы в обращении и оценок спроса на деньги для предсказания доходов и расходов в 1981 и 1982 гг. оказалось некорректным.



В результате краткосрочные монетаристские прогнозы были искажены. Монетаристы не предсказывали быстрого снижения инфляции после 1982 г. или того, насколько сократится выпуск в 1982 г.. Однако то же самое можно сказать и относительно всех других систематических попыток делать прогнозы. Например, бюджетное управление Конгресса сильно недооценило спад 1982 г. и снижение инфляции в 1983 г.. В феврале 1982 г. оно предсказывало 0.1%-ное сокращение реального ВНП в 1982 г.. Фактическим изменением было его сокращение на 2.5%. БУК также предсказывало, что инфляция, измеряемая дефлятором ВНП, в 1982 г. достигнет 7.5% и 7.3% в 1983 г.. Фактически, инфляция снизилась до 6.4% и 3.9%, соответственно.

Урок из всего этого заключается в том, что экономическая теория не дает точных прогнозов экономических переменных. Прогнозы экономистов, вероятно, являются лучшими прогнозами, какие только возможны. Однако они не достаточно хороши, чтобы формировать надежную основу для осуществления политики, направленной на стабилизацию экономики в коротком периоде. Адаптивное монетаристское правило, корректируемое с учетом прошлого опыта, во многом снимает эти проблемы. Адаптивное правило предусматривает корректировку роста денежной массы по отношению к среднему из последних изменений темпа роста выпуска и спроса на деньги. Адаптивное правило такого рода не избавило бы от всех колебаний. Однако оно бы значительно лучше выполняло работу по стабилизации экономики и избежанию инфляции, чем политика, основанная на прогнозах. Некоторые страны выучили этот урок - монетаристский урок. Они получили низкую инфляцию, сильную валюту и больше стабильности. К сожалению, наша страна до сих пор к ним не относится.