ГЛАВА 3 ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: РАЗЛИЧНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ОЦЕНКИ

Главная страница
Контакты

    Главная страница



ГЛАВА 3 ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: РАЗЛИЧНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ОЦЕНКИ



страница61/83
Дата03.07.2018
Размер6,49 Mb.


1   ...   57   58   59   60   61   62   63   64   ...   83
ГЛАВА 3

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: РАЗЛИЧНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ОЦЕНКИ
Спецификой России является наличие очевидных различий в восприятии всего спектра международных проблем (от торговли и инвестиций до гуманитарных обменов) между федеральной и региональными властями, а также между регионами и муниципалитетами. Если центр и регионы конфликтуют друг с другом в связи с различными трактовками уровня внешнеполитических обязательств России и их приоритетами, то областные и городские власти в основном соревнуются за ограниченные ресурсы, связанные с международными контактами, и за влияние на принятие внешнеэкономических решений.

Растущую международную активность субнациональных единиц принято связывать с процессами глобализации. Не оспаривая действительное наличие такой связи, следует при этом отметить различные подходы к трактовке самого феномена глобализации, существующие на различных “этажах” политической организации общества. Анализ этих различий необходим для иллюстрации того обстоятельства, что понимание глобализации, получившее распространение на Западе, не полностью соответствует интерпретациям, существующим в России.


3.1. Позиция федерального центра

Федеральный политический истэблишмент пока не готов, с нашей точки зрения, адекватно реагировать на вызовы глобализации. По мнению ряда российских исследователей, она воспринимается в Москве как “вторжение какого-то внешнего фактора в сложившиеся внутренние структуры различных обществ... Российское сознание представляет глобальность как силу внешнюю и враждебную”1635. Такие широко распространённые на Западе концепции, как “мир без границ” или “фрагментирующийся суверенитет”, оцениваются в России с изрядной долей скептицизма и даже подозрительности. Эти тенденции усиливаются по мере того, как конфликты США с Китаем, Югославией, Ираном, Ираком, Ливией, Индией и другими странами обнаруживают очевидные изъяны в самих западных представлениях о глобализации.

В отношении Северо-Запада геополитическая логика федерального центра, в частности, определяется планами по включению стран Балтии в такие организации, как НАТО и ЕС. Сторонники геополитики в федеральных органах власти чаще всего рассматривают ситуацию в приграничных регионах России с точки зрения проникновения туда спецслужб прибалтийских государств, а также ведущих стран НАТО. По утверждению полковника ФСБ Сергея Горленко, приоритетными направлениями шпионажа со стороны стран Балтии (особенно Эстонии) на территории Псковской и Ленинградской областей, а также Санкт-Петербурга являются военная разведка (информация о дислоцировании воздушно-десантных войск, планы боевого применения, тактико-технические характеристики российских вооружений), создание агентурной сети для получения сведений о контрабанде оружия и вывоза цветных металлов из России. Согласно аналитикам ФСР России, в связи с перспективой вступления стран Балтии в НАТО эта разведывательная деятельность усилится1636. Типичными примерами коллизий, возникших на почве геополитического взгляда на проблемы безопасности, были попытки России претендовать на тренировочную базу в Палдиски (Эстония), или на станцию раннего оповещения в Скундра (Латвия).

По мнению научного сотрудника Института этнологии и антропологии РАН Игоря Аверина, ряд автономных образований народов финской группы (Мордовия, Марий Эл, Удмуртия и Коми) наращивают контакты со странами, “находящимися в числе геополитических недоброжелателей России. Это - Венгрия (член НАТО), Эстония (кандидат в члены НАТО) и становящаяся всё более претенциозной Финляндия, где отчётливо звучат призывы к созданию ‘Великой страны Суоми’ от Ботнического залива до Енисея”1637.

В то же самое время игра на геополитических противоречиях Россией может дать ей некоторый простор для осуществления своих внешнеполитических целей: к примеру, в Москве давно уже говорится о том, что ни Литва, ни Польша объективно не заинтересованы в укреплении позиций Германии в Калининградской области.
3.1. Подходы региональных элит

Региональные элиты воспринимают глобализацию сквозь призму иных, преимущественно геоэкономических представлений. Логика геоэкономики связана с поиском новых видов торговли и инвестиций, транснациональной мобильностью капитала “сквозь границы”, интеграцией транспортной инфраструктуры, созданием общего коммуникационного рынка, организацией экологического мониторинга и совместных поисково-спасательных служб. Сторонники геоэкономического подхода видят в нынешней обстановке новые перспективы и возможности для многих российских регионов, особенно приграничных.

Геоэкономические подходы признают возможность достижения и поддержания безопасности на региональном уровне. Естественно, при этом имеются в виду “мягкие”, то есть невоенные формы безопасности, которые нацелены на сотрудничество, а не на строгую и однозначную фиксацию блоковой принадлежности той или иной территории.

Участие региональных лидеров в дискуссиях, связанных с внешней политикой России и её безопасностью, подтверждает эту тенденцию. Первой республикой, которая начала себя по-особому позиционировать в международных вопросах, был Татарстан. Ещё в середине 90х годов М.Шаймиев высказывал свои собственные оценки ситуации в Боснии, отличавшиеся от официальной позиции МИД РФ. Рафаэль Хаким, один из влиятельных советников президента Татарстана, неоднократно на протяжении последнего десятилетия выступал с идеями, идущими явно вразрез с политикой федерального центра: это касалось его утверждений о том, что “НАТО реально ничем не угрожает России”, “Китай едва ли сможет стать стратегическим партнёром Москвы”, а “дальнейшая интеграция в рамках СНГ может привести к восстановлению имперских амбиций и отступлению от демократии”1638.

Среди татарстанской политической элиты сильное распространение получило представление о том, что перед Россией стоит принципиальная дилемма – либо сохранение статуса великой военной державы, либо ускоренная адаптация к мировой экономике и основанная на этом модернизация. Любые формы дипломатической изоляции России весьма остро воспринимаются в Казани, поскольку они усложняют решение таких насущных проблем, как интеграция в мировое экономическое пространство, разработка “прорывных” проектов в области инвестиций и кредитов, изменение структуры экспорта, обеспечение экономического присутствия на рынках Восточной Европы и т.д.

Военная акция США и их союзников против Югославии, начавшаяся 23 марта 1999 года, продемонстрировала, что несмотря на доминирующие в федеральной политической элите антинатовские настроения, в некоторых российских регионах существуют оценки ситуации, противоречащие официальной линии федерального правительства. Так, самарский губернатор К.Титов летом 1999 года выступил против отправки российского военного контингента в Косово, аргументируя это нехваткой средств федерального бюджета на внутренние социальные и экономические программы. И хотя в Совете Федерации при обсуждении этого вопроса “самарский изоляционизм” не встретил существенной поддержки, тем не менее подобный демарш К.Титова был весьма примечательным, тем более что и в другом приволжском регионе, Татарстане, всё чаще стали раздаваться призывы дистанцироваться от внешней политики Москвы.

В самом начале конфликта в Косово (а именно после того, как бывший премьер-министр Е.Примаков демонстративно развернул свой самолёт, направлявшийся в США), существенную дипломатическую активность проявил мэр российской столицы. Ю.Лужков стал единственным из российских политиков, совершившим официальный визит в одну из стран, участвовавших в бомбардировках Югославии. Посещение Франции обозреватели расценили как желание Ю.Лужкова составить альтернативу внешней политике Кремля. Впоследствии мэр Москвы неоднократно выступал в западной прессе со статьями, касающимися отношений между Россией и Западом в контексте конфликтов в Югославии и Чечне, подтвердив таким образом свой интерес к созданию имиджа политика, настроенного патриотически (достаточно вспомнить его радикальные заявления по поводу Севастополя и Крыма), но в то же время готового к конструктивному взаимодействию со всеми зарубежными странами. Характерно, что именно Ю.Лужков во время своего визита в Баку в марте 1999 года смог договориться с Г.Алиевым об освобождении задержанного российского самолёта “Руслан” с шестью “МиГами” на борту, который, по утверждению руководителей Азербайджана, направлялся в Белград.

В своих обращениях к западной аудитории через СМИ Ю.Лужков предостерегал США и Западную Европу от попыток организовать международную изоляцию России, одновременно признавая, что даже в условиях резкого падения международного реноме России после скандала с отмыванием денег в западных банках и войны в Чечне необходимо создавать новые условия для продолжения сотрудничества. Критикуя “молодых реформаторов” за неэффективную экономическую политику, а режим Б.Ельцина – за полномасштабную войну в Чечне, Ю.Лужков так определил свою внешнеполитическую позицию: “Мы не угрожаем Западу ядерным оружием, а говорим, что Россия всё ещё является огромным привлекательным рынком, который может стать важной частью глобальной экономики”1639.

Последовавшая после Косовской операции интенсификация российско-белорусской интеграции встретила ещё более ярко выраженную оппозицию на региональном уровне. Президенты Татарстана и Ингушетии М.Шаймиев и Р.Аушев в январе 2000 года выступили с совместным заявлением о том, что в случае создания союзного государства с Беларусью эти две республики потребуют повышения своего статуса в рамках РФ. Аргументация при этом приводилась следующая: “почему татар заставляют жить в едином российском государстве, если даже белорусы хотят быть с Россией только на равных?”1640. Следует напомнить, что первым из губернаторов, подвергших резкой критике российско-белорусский альянс, в 1996 году был Б.Немцов, что опровергает версию о преобладании этнической подоплёки в противодействии ряда регионов созданию единого государства с Белоруссией.

С функциональной точки зрения, участие регионов в обсуждении внешней политики России может иметь позитивные стороны, поскольку благодаря этому федеральный центр теряет былую монополию в принятии внешнеполитических решений, и создаётся более конкурентная среда в этой сфере. Эта конкуренция может стать позитивной, поскольку внешняя политика федерального центра далека от оптимальной и многими региональными элитами воспринимается весьма неоднозначно.

Более того, ряд регионов, которые мы упоминали выше (Нижегородская, Новгородская и Самарская области, Татарстан), зачастую проводят более либеральную, чем федеральное правительство, политику в области международного сотрудничества, включая привлечение иностранных инвестиций. Это объясняется тем, что региональные элиты, как правило, не обременены грузом геополитических расчётов и поэтому отличаются большим прагматизмом, в том числе и в отношении иностранных партнёров. В этом смысле отличие между геополитическими устремлениями федерального центра и геоэкономической мотивацией регионов иногда на Западе определяется как дилемма “танки или рынок”.

Отмеченные выше отличия между внешнеполитическими ориентациями федерального центра и регионов можно обобщённо представить в виде следующей таблицы.




Геополитика федерального центра

Геоэкономика регионов

“Жёсткая безопасность”

“Мягкая безопасность”

Опора на теорию “баланса сил” и на военные факторы внешней политики

Невоенные приоритеты: поиск новых видов торговли и инвестиций, интеграция транспортной инфраструктуры, экология, гуманитарные вопросы

Международные связи регионов находятся в прямой зависимости от политики ведущих держав

Международные связи субнациональных единиц имеют свою логику и не должны становиться заложниками “великих держав”

Границы как барьеры для сдерживания экспансии внешних противников

Границы как источники новых финансовых и экономических возможностей

Мы выделяем четыре общие модели взаимоотношений между федеральными и региональными органами в сфере международных дел:



  • преобладание федерального центра с точки зрения принятия решений при наличии ряда конфликтных зон (Приморский край, Ингушетия, Псковская и Калининградская области);

  • преобладание федерального центра при доминировании духа сотрудничества между “этажами власти” (Самарская, Нижегородская область);

  • преобладание региональных властей, провоцирующее конфликты с центром (Татарстан);

  • преобладание инициативы региональных властей при существовании конструктивных взаимоотношений с центром (Карелия).

Противоречия между федеральными и региональными органами власти в международных вопросах могут принимать острый характер в силу трёх основных обстоятельств. Во-первых, внешнеполитическая активность регионов может идти вразрез с международными обязательствами РФ (так получилось, например, когда делегации Башкортостана, Дагестана, Якутии, Татарстана, Тывы, Хакассии и Чувашии на Форуме тюркских стран и народов в Стамбуле поддержали итоговое коммюнике с требованием признания так называемой Турецкой Республики Северного Кипра). Во-вторых, в московской политико-академической среде распространены опасения относительно возможности конфедерализации России. В-третьих, федеральные структуры часто жалуются на то, что интернационализация региональной политики создаёт процедурные трудности с точки зрения принятия государственных решений.

Однако, как нам представляется, федеральному центру следовало бы чаще думать о международной деятельности регионов не с точки зрения причиняемых ею неудобств, а исходя из тех реальных возможностей, которые она сулит. Во-первых, контакты субъектов федерации со своими зарубежными партнёрами могут в некоторой степени компенсировать ту политическую изоляцию, в которой оказалась Россия после Косово и Чечни. Сегодня очевидно, что традиционные дипломатические инструменты не могут обеспечить России необходимый уровень политической коммуникации с Западом. Благодаря “парадипломатии регионов” (будь то в рамках “Северного измерения”, Баренц-Евроарктического Совета, Черноморского экономического сотрудничества и так далее) наша страна имеет возможность продолжать оказывать определённое влияние на состояние отношений с государствами, входящими в НАТО и ЕС.

Во-вторых, лидеры отдельных субъектов федерации вполне могли бы быть использованы в качестве посредников в кризисных ситуациях, связанных с проблемами безопасности, в том числе и терроризма. Советник президента Татарстана Р.Хаким, в частности, предлагал, чтобы М.Шаймиев представлял интересы России в неформальных переговорах с исламскими организациями. “Гаагская инициатива”, развивавшаяся при активном участии М.Шаймиева в 1995 году, была нацелена на поиски выхода из конфликтных ситуаций в Чечне, Крыму, Приднестровье, Абхазии и других пост-советских “горячих точках”.

В-третьих, международные связи на субрегиональном уровне могут быть использованы как дополнительный источник экспертизы. В частности, известно, что Международный дискуссионный клуб в Санкт-Петербурге и ряд международных экологических организаций внесли существенный вклад в обсуждение концепции Берегового кодекса России.


3.3. Муниципальные органы власти и глобализация

Отдельно следует сказать о позиции муниципальных элит в контексте феномена глобализации. В научной литературе принято рассматривать города как центры модернизации, способные аккумулировать инфраструктурные ресурсы и практический опыт “сетевой” организации профессиональных групп в сфере промышленности, финансов, сервисных и иных услуг. В силу этого именно к городам применимы такие понятия, как международные престиж и статус, культура международного делового общения и пр. Международные факторы (в виде инвестиций, конкретных проектов в экономике, экологии или гуманитарных отраслях) становятся одновременно и факторами внутригородской жизни. Этот феномен нашёл выражение в неологизме “глокализация”.

Известный специалист Панайотис Солдатос выделил следующие критерии города с международным статусом:


  • международная открытость (особенно ярко проявляющаяся в приграничных или портовых городах);

  • импорт из-за границы капитала, трудовых ресурсов и услуг;

  • участие в международной торговле;

  • расположение на городской территории иностранных организаций (консульства, торгово-промышленные палаты, банки, ТНК, торговые представительства, туристические фирмы и т.д.);

  • наличие прямых транспортных связей с зарубежными странами;

  • активность внешних социальных контактов (программы обмена, туризм и пр.);

  • наличие поддерживающего сервиса (отели, залы, телекоммуникации);

  • наличие у городских СМИ аудитории за границей (в том числе посредством Интернет);

  • регулярное устроительство международных конференций, семинаров, симпозиумов, совещаний, спортивных мероприятий, выставок;

  • наличие соглашений о сотрудничестве (города-побратимы) и прямое участие в деятельности международных организаций;

  • наличие у городской администрации соответствующего опыта и административного аппарата1641.

Общемировая тенденция, отмеченная выше, получила в политологических кругах ещё один особый термин - “городская парадипломатия”. С методологической точки зрения анализ подобной ситуации имеет значение, поскольку она способствует существенной корректировке того угла зрения, под которым мы исследуем современные политические, экономические, социальные и иные процессы. Традиционно было принято резервировать за государственными структурами роль основных “единиц” международно-политического анализа. Однако такая практика перестаёт быть адекватной, поскольку более продуктивным становится смещение уровня анализа от государства к структурам локального масштаба. Именно они, в том числе и муниципалитеты, зачастую показывают способность обеспечить свои собственные, отличные от государственных и даже альтернативные им, механизмы управления и согласования интересов.

Эксперт по данной проблеме Дэниэл Элазар выделил следующие категории городов, наибольшее активно участвующих в международных контактах и связях: а) столицы; б) нестоличные города с мощным присутствием международных организаций; в) приграничные и портовые города; г) “этнорегиональные города”, играющие центральную роль в контексте сложных этнических отношений; д) промышленные города, в структуре рабочей силы которых сильно присутствие иностранной рабочей силы1642.

Процессы глобальной экономической реорганизации, с одной стороны, сократили возможности государства по контролю за финансовыми потоками и промышленными проектами, а с другой стороны, открыли новые шансы для городов. Их стратегические перспективы стали напрямую связаны с новым качеством городского управления инновационным потенциалом, трудовыми ресурсами, интеллектуальной собственностью, экспертными знаниями и “ноу-хау”.

В целом расширение числа акторов, имеющих интересы на международной арене, является позитивным явлением, служащим наглядным воплощением принципов политического плюрализма и либерализма. Однако здесь кроются не только новые возможности, но и новые проблемы. Для России они связаны прежде всего с тем, что полномочия и ответственность субъектов международной политики и политики в области безопасности (федеральной, региональной и муниципальной властей) не получили чёткого и однозначного юридического закрепления.

С одной стороны, это провоцирует взаимное наложение полномочий. Допустим, воинский призыв, один из основных компонентов общефедеральной системы безопасности России, реально находится в руках органов местного самоуправления, а охрана государственной границы (сфера федеральной ответственности) предполагает участие местных органов власти.

С другой стороны, наблюдается тенденция к соперничеству между областными и муниципальными властями в области внешнеэкономической деятельности. Она проявилась, в частности, в попытке мэра Нижнего Новгорода Ю.Лебедева автономно инициировать международные инвестиционные проекты для города после трудностей областной администрации с выплатой еврозайма (1999 г.), а также в противоречиях между губернатором и мэром по поводу взаимоотношений с иностранными инвесторами, строившими гостиницу в центре города (1998 г.). Эти и аналогичные коллизии подчёркивают то обстоятельство, что международная деятельность на субнациональном уровне в России скорее отражает борьбу за ограниченные ресурсы в условиях экономического кризиса, чем представляет собой нормальный, естественный элемент демократического порядка.


3.4. “Многоэтажность” международной деятельности

Неравномерность глобализации во многом объясняется тем, что конкретные проявления этого феномена, как правило, представляют собой сочетание различных акторов, принадлежащих к различным уровням общественной иерархии:



  • Город  город (побратимские отношения в сфере культуры, науки, образования, спорта);

  • Город  город  международные организации (Союз Балтийских Городов, допустим, тесно сотрудничает с Советом стран Балтийского моря, Европейским Советом местных и региональных властей другими организациями);

  • Город  федеральный центр  международные организации (“Росзарубежцентр” представляет интересы некоторых российских городов в рамках европейской программы “Породнённых городов”);

  • Регион  регион (программы межрегионального сотрудничества);

  • Регион  частные международные организации (администрация Нижегородской области при выпуске евробондов прибегла к помощи зарубежных банков и аудиторских кампаний);

  • Регион  федеральное правительство  частные кампании  международные банковские институты (правительство Татарстана при содействии правительства РФ для реструктуризации долга “КамАЗа” перед Европейским банком реконструкции и развития обратилось к одной из международных аудиторских фирм, поскольку было необходимо оценить финансовую ситуацию на заводе по международным стандартам);

  • Регион  международные неправительственные организации (“Гринпис”, “Врачи без границ” и т.д.);

  • Регион  европейские организации (ЕБРД имеет специальные программы для отдельных российских регионов; то же касается программы ТАСИС);

  • Регион  иностранные правительства (этот вид связей осуществляется непосредственно через консульства и посольства зарубежных стран);

  • Регион  федеральные власти  иностранные финансовые институты (Нижегородская делегация во время переговоров о реструктуризации долга перед Лондонским клубом кредиторов держала контакт с министерством финансов РФ);

  • Регион  межрегиональные ассоциации  федеральный центр  международные организации (“Росзарубежцентр” подписал договор с “Сибирским соглашением” об оказании посреднических услуг при подборе международных партнёров);

  • Регион  федеральные органы  зарубежные правительства (“Росвооружение” сотрудничает с администрациями ряда областей, производящих вооружение, для нахождения оптимальных вариантов его экспорта);

  • Регион  этническая диаспора  международные организации (этот способ активно использует Чечня и Татарстан);

  • Регион  трансрегиональные организации  европейские организации (регионы, участвующие в Форуме Балтийского моря или Баренц-Евроарктическом Совете, могут выступать в качестве участников программ ЕС);

  • Региональные предприятия  глобальные организации (руководители крупнейших предприятий России, размещённых по всей стране, приглашаются на Всемирный экономический форум в Давос);

  • Регион  глобальные организации (ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ, Всемирный банк, распространяющие свои программы на отдельные города и территории в России).

Как видим, термин “глобализация” в строгом смысле этого слова применим для описания лишь некоторых процессов, касающихся России и её составных частей. Это - своего рода “островки глобализации”, её фрагментарные проявления, имеющие дифференцирующее воздействие как на сами регионы, так и на отдельные социальные сегменты внутри каждого из регионов. Именно поэтому за тем, что зачастую называется “глобализацией”, на практике скрываются такие процессы, как трансрегионализация (установление контактов между регионами России и иностранных государств), транснационализация (“сетевое” сотрудничество между субъектами РФ и транснациональными институтами типа неправительственных организациями или ТНК) интернационализация (связи между субнациональными единицами и иностранными правительственными инстанциями).

Препятствия и ограничения для позитивной международной деятельности российских субнациональных акторов связаны со следующими обстоятельствами:

  • наблюдается дефицит ресурсов и инфрастуктуры (это касается и транспортных коммуникаций, и банковского сектора, и туристических возможностей);

  • институциональная основа международной деятельности на региональном уровне тоже недостаточна. Часто имеет место слабая координация (или даже бюрократическое соперничество) между инстанциями, связанными с внешнеэкономическими отношениями;

  • региональные и муниципальные власти часто оказываются втянутыми в юридические конфликты, связанные с деятельностью иностранных компаний. Эти правовые коллизии могут касаться вопросов распределения собственности (судебный иск американских акционеров Ломоносовского фарфорового завода или прецедент с компанией “Экксон”, отказавшейся от инвестиций в Ненецкий автономный округ), налогообложения (власти в Нижегородской области, Карелии и некоторых других субъектах федерации поднимали вопрос о привлечении к ответственности иностранных граждан, уклоняющихся от уплаты налогов), разночтений в бухгалтерском учёте и т.д.


3.5. Вероятностные сценарии на будущее

Степень и формы дальнейшей эволюции международных связей региональной России в мировых делах напрямую зависят от того геополитического “сценария”, который определит судьбу России при президенте В.Путине. Различные варианты дальнейшего развития событий, которые имеет смысл иметь в виду, представлены ниже в виде таблицы.




Геополитический сценарий

Международная роль регионов

1. “Оптимистический”: постепенная интеграция с Западом при внутренней стабилизации

Наиболее сильные экономически и финансово регионы становятся “локомотивами”, лидерами преобразований, “воротами в глобальный мир”.

2. Раздел сфер влияния между Западом и Россией (“два сообщества безопасности”)

Особую роль играют территории, граничащие со странами СНГ

3. Прямые конфликты между РФ и Западом

Северо-западные регионы лишаются нынешнего объёма своих международных связей и превращаются в “форпосты” России; важнейшую роль приобретают дальневосточные территории с точки зрения укрепления отношений с Китаем

4. Цивилизационный разлом («сценарий С.Хантингтона»)

Усиление конфликтного потенциала этно-региональной идентичности, обострение проблем сепаратизма на Северном Кавказе

5. “Имперская Россия”

Резкое снижение самостоятельной субнациональных акторов, восстановление централизации управления, новая изоляция регионов от мира

6. Конфедерализация России

Укрупнение регионов, самостоятельный поиск ими новых геополитических “ниш”


ГЛАВА 4

ФЕДЕРАЛИЗМ ЭПОХИ ГЛОБАЛИЗМА.

ТРИ ВЫЗОВА ДЛЯ РОССИИ
Изучение тех последствий, к которым приводит глобализация на субнациональном уровне, стало в последние годы одним из ведущих направлений в сравнительном политическом анализе. Процессы глобализации и регионализации при этом принято рассматривать как, во-первых, взаимно сопряжённые, и во-вторых, политически мотивированные. Взаимная обусловленность этих процессов привела к появлению неологизма “глокализация”, указывающего на то обстоятельство, что решения, затрагивающие режим функционирования ведущих политических и экономических акторов, всё в меньшей степени связаны с государственным регулированием, и всё в большей – с теми силами, которые находятся на субнациональном и наднациональном уровнях.

Задача данной главы состоит в том, чтобы попытаться осмыслить процессы глобализации с точки зрения внутреннего федеративного устройства России и показать их влияние на субфедеральном уровне. При этом мы выделяем три ключевых “вызова”, с которыми региональная Россия сталкивается в процессе дальнейшей интеграции в международную систему отношений. Первый из них состоит в том, что страны Запада, будучи “локомотивами глобализации”, всё ещё не определились в своей стратегии (или стратегиях) по отношению к российским регионам. Второй вызов видится нам в том, что стратификация российского политического пространства привела к появлению нескольких различных точек зрения на перспективы международной интеграции России. Наконец, в-третьих, на горизонтальном уровне, то есть между самими регионами, существуют различные интересы в области международного сотрудничества и разные стратегии их достижения.




Каталог: old -> Departments -> International relations
International relations -> Материалы для чтения
International relations -> Материалы для чтения the four freedoms as part of europeanization process: conditions and effectiveness of the eu impact
Departments -> Учебная программа дисциплина: Физическая культура Направления подготовки: 031300. 62 031600. 62
Departments -> Учебно-методический комплекс по дисциплине " финансы и кредит" Нижний Новгород 2004 Печатается по решению редакционно-издательского совета гоу нглу им. Н. А. Добролюбова
International relations -> Материалы для чтения
International relations -> Материалы для чтения
1   ...   57   58   59   60   61   62   63   64   ...   83

  • 3.1. Позиция федерального центра
  • 3.1. Подходы региональных элит
  • Геополитика федерального центра Геоэкономика регионов
  • 3.3. Муниципальные органы власти и глобализация
  • 3.4. “Многоэтажность” международной деятельности
  • 3.5. Вероятностные сценарии на будущее
  • Геополитический сценарий Международная роль регионов
  • ГЛАВА 4 ФЕДЕРАЛИЗМ ЭПОХИ ГЛОБАЛИЗМА. ТРИ ВЫЗОВА ДЛЯ РОССИИ