Россия и Польша в Балтийской Европе

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Россия и Польша в Балтийской Европе



страница29/83
Дата03.07.2018
Размер6.49 Mb.


1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   83

Россия и Польша в Балтийской Европе


В польском внешнеполитическом дискурсе 1990х годов очень редко встречалось признание существования Балтийского региона, поскольку Польша претендует на неформальное лидерство среди стран, соседствующих с Россией, и последовательно подчёркивает приоритетность для ЕС именно Центральной Европы. Кроме того, Польша не забывает, что вовлечённость в решение Балтийских проблем с её стороны не должна наносить ущерба перспективам её членства в ЕС830.

В рамках Балтийского региона, основной болевой точкой которого является калининградская проблема, российская дипломатия долгое время рассматривала Польшу в одной связке с Литвой. С одной стороны, Россия долгое время вообще отказывалась от серьёзных переговоров с ЕС по калининградской проблеме, предпочитая вести их с Польшей и Литвой в надежде на то, что эти страны в большей степени, чем Евросоюз, будут склонны к уступкам в пользу РФ831. С другой стороны, в российском истэблишменте существует убеждение в том, что «ближайшие наши соседи не заинтересованы в развитии Калининграда как торговых ворот” (это заявление, в частности, принадлежит директору Института региональных проблем Максиму Дианову)832. Такие взгляды подпитываются типичным для польских экспертных кругов освещением ситуации в Калининградской области (КО) преимущественно в негативном свете - с точки зрения коррупции в органах государственной власти, беззакония, неэффективности внешнеэкономических связей, неспособности привлечь инвесторов, невнимания со стороны федерального центра833.

В отместку за неуступчивость и пессимизм Вильнюса и особенно Варшавы российские политики и эксперты бросились в другую крайность – они стали всячески демонстрировать отсутствие у Польши и Литвы существенных полномочий при решении калининградского конфликта. К примеру, Вячеслав Никонов, президент фонда “Политика”, считает, что ни Польша, ни Литва “вообще не имеют отношения к принятию решений по вопросу шенгенских правил”834.

Более того, в российском дискурсе по проблемам Калининградской области можно встретить циничные сентенции в духе принципа “чем хуже, чем лучше”. Вот лишь один из печальных примеров такого нарратива: “Раз судьба этой территории только наша забота, то и делать можем, что захотим. Например, резко сократить расходы на пограничную стражу. Полякам и литовцам тогда придётся дополнительную мобилизацию проводить, чтобы не пускать к себе представителей тех народов, права которых они защищают издалека… База ВМС тоже в Калининграде неплохая… Экология, говорите? Извините, денег нет, все ушли на воздушные перевозки”835. Не менее красноречива и другая эпатажная цитата: “В Калининградской области, неподалёку от стыка границ области с Литвой и Польшей, нужно построить крупнейшую в Европе атомную станцию”836.

В известном смысле, Варшава и Вильнюс видят определённые преимущества в той модели переговоров по калининградской проблеме, при которой основным партнёром России является ЕС: в этом случае польские и литовские дипломаты вправе “прикрыться” Брюсселем и, соответственно, снять с себя львиную долю ответственности за возможную эскалацию конфликта. Многие эксперты в Варшаве убеждены в том, что «отношения Польши и Калининградской области следует рассматривать в контексте решений, достигнутых между Москвой и Брюсселем»837.

Одновременно удалось и добиться некоторой дезориентации российской дипломатии: по словам бывшего представителя МИДа в КО Артура Кузнецова, “с того момента, когда Литва и Польша стали ассоциированными членами ЕС, переговоры с представителями этих стран стали нередко носить странный характер. Собеседники часто нам отвечают: “Мы не можем решить этот вопрос, его нужно решать в Брюсселе”. А разговаривая на эту же тему с людьми из Комиссии ЕС, мы слышим: “Нет, такие вопросы по-прежнему должны решаться на двухсторонней основе между соседями”838.

Но в то же время, сами европейцы отнюдь не желают нести всю полноту ответственности за ситуацию вокруг КО. Скажем, глава делегации Европарламента Констанция Крецель весной 2001 года заявила, что “ЕС не заставляет Литву и Польшу в обязательном порядке вводить жёсткий визовый режим на границах КО”839. В свою очередь, польская дипломатия тоже пытается демонстрировать самостоятельность: по словам советника посольства Польши в Москве, «мы развиваем сотрудничество с Россией независимо от ЕС. Мы по-своему видим проблемы Калининградской области»840. Этот обмен заявлениями выдаёт сложность дипломатической ситуации и периодически появляющиеся в брюссельской бюрократии попытки переложить на Польшу и Литву груз ответственности за решения, не устраивающие Россию.

Тем не менее, есть некоторые основания полагать, что ЕС “не в восторге от визовых переговоров Варшавы и Вильнюса с Москвой и Калининградом, а некоторые брюссельские чиновники требуют прервать такие консультации”841. Известно, например, что накануне первого раунда переговоров по КО между РФ и ЕС российская дипломатия предложила сделать их четырёхсторонними, включив в них Польшу и Литву, однако это предложение было отклонено ЕС842.

Вплоть до последнего времени Литва демонстрировала большую, чем Польша, готовность к техническим компромиссам843. Ситуация может поменяться после того, как в начале 2003 года Польша объявила о возможности разработки и реализации в рамках ЕС проекта с условным названием «Восточное измерение», который хорошо вписывается в попытку выстроить вокруг Евросоюза своего рода «дружественную буферную зону» из «прифронтовых стран»844.
«Восточное измерение»: новый польский проект

«Восточное измерение» пока является «рамочным проектом», который должен, по мере продвижения, наполняться более определёнными смыслами (в принципе, именно так «созревало» «Северное измерение»). «Восточное измерение» можно трактовать как:



  • Инструмент, с помощью которого Польша избегает потенциального превращения из-за своей географической удалённости от центров принятия решений в социально-культурную и политическую периферию.

  • Признание Евросоюзом значимости восточного направления своей внешней политики. Расширение зоны ЕС автоматически не только смещает его внешние границы, но и делает их более протяженными и, в известном смысле, более проблемными (в основном, это касается зон непосредственного соприкосновения Польши с Россией, Украиной и Беларусью). В этом контексте название «Без границ», выбранное для специализированного польского журнала, освещающего проблемы европейской интеграции, кажется не совсем удачным.

  • Мягкий отказ Украине (равно как Молдове и России, не говоря уже о Белоруссии) в членстве в ЕС даже в отдалённой перспективе.

Сама идея «Восточного измерения» оформилась под сильным влиянием ранее анонсированной Финляндией и воплощённой в жизнь Евросоюзом программы «Северное измерение». Однако, по мнению Пертти Йонниеми, польская «восточная» инициатива «исходит из представлений о более иерархической и концентрической Европе, которой приходится бороться с ситуацией, порождённой разнообразием её окраин… Когда речь заходит о сути инициативы, роль, которую предстоит сыграть в её контексте «аутсайдерам», выглядит довольно-таки скромной… Страны, на которые эта концепция, собственно, и ориентирована, видятся её авторам как источники тех самых проблем… Вместо того, чтобы с самого начала наделять эти страны сколько-нибудь значимой ролью, все силы прикладываются к тому, чтобы повлиять на «аутсайдеров» с помощью намёков, что такую роль они получат в качестве конечного продукта в процессе, который начнётся, если только «аутсайдеры» согласятся с правилами игры… Авторы («Восточного измерения». – А.М.) более склонны опираться на представления о европейской конфигурации в её нынешнем виде, нежели строить планы коренных преобразований на перспективу»845.

В отличие от Финляндии, Польша привержена концепции безопасности в её «жёстком» варианте. Показательно, к примеру, разрешение Польши на строительство под эгидой НАТО шести радиолокационных станций дальнего действия в непосредственной близости от границы с Россией, Белоруссией и Украиной.



С точки зрения позиции России, «Восточное измерение» может представлять интерес в силу целого ряда обстоятельств. Во-первых, включение в состав ЕС Польши во многом изменит формат взаимоотношений между Россией и Евросоюзом. Есть все основания полагать, что Польша будет настаивать на нескольких новых принципах общей «восточной политики», суть которых впервые была подробно изложена в аналитическом меморандуме Центра восточных исследований при правительстве Польши в феврале 2003 г.846:

  • ЕС не должен выделять Россию из числа своих восточноевропейских соседей. Таким образом, Россия будет признана государством, равным по своей значимости Украине, что сделает невозможным «особые отношения» между Москвой и Брюсселем, на которых в настоящее время настаивает МИД РФ. В частности, России будет предложено присоединиться к проекту создания Общеевропейского экономического пространства в качестве одного из многих участников. Сферами, в которых возможна выработка индивидуальных подходов к России, польские эксперты предлагают сделать: а) энергетику; б) военную безопасность; в) ситуацию вокруг Калининградской области; г) чеченскую проблему.

  • ЕС должен настаивать на постоянном соблюдении принципа взаимности при решении вопросов в области безопасности. К примеру, Россия будет приглашена к участию в миротворческих операциях, аналогичных балканской, только при условии участия Евросоюза в «параллельных инициативах» на территории стран СНГ. Принцип взаимности предложено более жёстко применять и в отношении калининградской ситуации: по мнению польских аналитиков, ЕС может пойти на применение особых процедур транзита в отношении этого российского эксклава только в том случае, если федеральный центр признает уникальность калининградского региона и пойдёт на нестандартные шаги, отражающие его специфику. В обмен на особые визовые решения для Калининградской области ЕС будет требовать от РФ максимального облегчения сообщения между этим регионом и Европой (включая открытие в Калининграде консульств стран ЕС, усовершенствование приграничной инфраструктуры и пр.).

  • ЕС должен соблюдать принцип «полной обусловленности» в вопросах экономического сотрудничества с восточноевропейскими странами. Это означает, что льготные финансовые условия будут предоставляться только тем странам, которые примут в одностороннем порядке решение об адаптации норм законодательства ЕС в конкретных сферах внутренней политики и экономики.

  • Европейскому Союзу с подачи Польши предложено обращать большее внимание на российско-белорусские отношения. В частности, в указанном документе прямо говорится о том, что решение о фактическом включении Белоруссии в состав России, даже принятое на референдуме, не должно восприниматься в ЕС как легитимное.

  • Евросоюзу следует сохранять визовый обмен с Россией и Украиной, что идёт вразрез со стратегическими целями, провозглашёнными и В.Путиным, и Л.Кучмой.

Во-вторых, «Восточное измерение» потенциально может превратиться в инструмент, с помощью которого Польша при поддержке ЕС будет стараться дистанцировать Украину от зоны российского влияния. Известно, что Украина официально провозгласила курс на вступление в НАТО. 23 мая 2002 г. соответствующее решение принял Совет национальной безопасности и обороны, а 19 июня 2003 г. цель вступления в НАТО была зафиксирована Верховной Радой в законе «Об основах национальной безопасности Украины». И хотя формально Украина ещё не подала заявку, украинские эксперты полагают, что при наличии энергичных усилий со стороны Киева Украину могут пригласить в НАТО в 2008 году. Шансы на вступление в Североатлантический блок, по мнению многих политологов, усилятся в случае смены власти после 2004 года847.

В политической элите Украины преобладают позитивные оценки потенциального членства в НАТО. В частности, два назначения лета 2003 года - Евгения Марчука на должность министра обороны и Игоря Князя главнокомандующим Военно-морскими силами – означают, по мнению большинства аналитиков, резкий поворот официального Киева в сторону НАТО848.

Шагом, заметно укрепившим польско-украинское партнёрство, стала встреча двух президентов на территории Волыни, где в 1943 г. имели место трагические столкновения украинцев и поляков на этнической почве. Со стороны Украины есть сильное стремление укреплять контакты с Польшей, которая, по словам руководителя Национального института стратегических исследований (г.Киев) Анатолия Хальчинского, «недавно приобрела принципиально новый геополитический статус … интегратора Центральной и Восточной Европы… Польша находится в пиковой ситуации, будучи вознесённой на вершину мировой политики из-за войны в Ираке». Им же предлагается идея создания «американо-польско-украинского» альянса849.

В этом же контексте нужно упомянуть и о желании Украины придать новый импульс региональной организации под названием ГУУАМ, включающей также Грузию, Узбекистан, Азербайджан и Молдову. ГУУАМ с самого начала своего возникновения политически патронировался США, и сейчас есть ожидания относительно того, что Соединённые Штаты начнут вносить финансовый вклад в поддержании этого регионального блока, поскольку его геополитическое положение важно в свете «войны против терроризма», объявленной Вашингтоном850.

Дальнейшее отношение России к «Восточного измерения» будет зависеть от того, какая из точек зрения будет преобладающей в Кремле:


  • Россия (что наиболее вероятно) может воспринять польскую инициативу как средство обеспечения гегемонии Евросоюза: «предложение стать слабыми и подконтрольными нам уже сделано в форме приглашения создать единое экономическое пространство с ЕС»851.

  • Другое «прочтение» состоит в трактовке «Восточного измерения» как доказательства своей значимости в качестве связующего звена между Востоком и Западом. Однако, по словам Георгия Кунадзе, «зачем Западу и Востоку нужно такое звено, почему они не могут связываться напрямую – совершенно непонятно. Мы что, лучше всех на Западе понимаем Восток или лучше всех на Востоке – Запад?.. Строить на этом внешнюю политику нельзя»852.

  • Оптимальный вариант – поиск новых выгод для России от непосредственного соседства с Польшей как членом ЕС и НАТО853. О том, что этот процесс уже начался, свидетельствует много факторов: согласие Польши на строительство через свою территорию (несмотря на возражения со стороны Украины) ветки газопровода «Ямал – Европа»854; подписание российско-польского соглашения о сотрудничестве в области уничтожения химического оружия855; а также совместное присутствие президентов РФ и Польши на манёврах военных моряков в Калининградской области в июле 2003 г.856

***


Возвращаясь к концепции Н.Паркера – П.Йонниеми – К.Браунинга, можно предположить, что Польша находится на стадии поиска оптимальных контуров своей «стратегии маргинальности», то есть использования своего стыковочного географического положения для получения выгодных (и для себя, и для ЕС) результатов. Есть ряд факторов, которые в своей совокупности могут способствовать превращению «Восточного измерения» в инструмент, двигающий Евросоюз в сторону более гибких отношений со странами, в него не входящими. К их числу можно отнести, во-первых, транс-региональное позиционирование Польши как государства, которое имеет возможность не только синтезировать опыт Центральной, Восточной и Балтийской Европы, но и непосредственно влиять на развитие событий во всех этих регионах. Другим фактором является использование опыта Финляндии и «Северного измерения», особенно в таких сферах, как снижение уровня конфликтности во взаимоотношениях соседей (польско-литовские отношения в этом смысле имеют сходство с польско-украинскими) и конструктивное решение вопросов, связанных с безопасностью, особенно в её «мягких» (невоенных и негосударственных) формах. К примеру, не в последнюю очередь благодаря «Северному измерению» Россия фактически без ущерба для своих интересов приняла неизбежность членства трёх прибалтийских республик в НАТО. Представляется, что более интенсивный польско-финский диалог является непременным условием бесконфликтного сосуществования двух «измерений».

Но есть и обстоятельства, тормозящие превращение «Восточного измерения» в механизм интеграции и преодоления разрывов на территории «Большой Европы». Среди них следует отметить очевидное позиционирование Польши как государства с исключительно западноевропейской идентичностью, основанное на исторических аналогиях и коннотациях, что приводит к сохранению за «Западом» и «Востоком» роли оппонирующих друг другу концептов. Кроме того, Польша, как было показано выше, привносит в свою «восточную политику» гораздо больше силовых факторов, связанных с «жёсткими» представлениями о безопасности. Ещё одним фактором, снижающим потенциал «Восточного измерения», является прохладное отношение официальной Варшавы к опыту Балтийского регионостроительства в целом и отсутствие диалога с Литвой, Латвией и Эстонией по поводу общей восточноевропейской политики – в частности.

Наконец, следует отметить, что перспективы «Восточного измерения» будут определяться не только тем, какая точка зрения на этот внешнеполитический проект возобладает в Польше и как он будет воспринят Европейском Союзе (в частности, захочет ли Брюссель признать за Польшей роль основного дизайнера своей восточной политики). Многое будет зависеть и от реакции со стороны России, Украины и Белоруссии. И в Киеве, и в Москве существуют собственные подходы к взаимоотношениям с ЕС, что может превратить «Восточное измерение» в объект не только различных интерпретаций, но и столкновения разных политических интересов.


Каталог: old -> Departments -> International relations
International relations -> Материалы для чтения
International relations -> Материалы для чтения the four freedoms as part of europeanization process: conditions and effectiveness of the eu impact
Departments -> Учебная программа дисциплина: Физическая культура Направления подготовки: 031300. 62 031600. 62
Departments -> Учебно-методический комплекс по дисциплине " финансы и кредит" Нижний Новгород 2004 Печатается по решению редакционно-издательского совета гоу нглу им. Н. А. Добролюбова
International relations -> Материалы для чтения
International relations -> Материалы для чтения
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   83

  • «Восточное измерение»: новый польский проект