М. А. Краснов, И. Г. Шаблинский Российская система власти: треугольник с одним углом Москва 2008

Главная страница
Контакты

    Главная страница


М. А. Краснов, И. Г. Шаблинский Российская система власти: треугольник с одним углом Москва 2008



страница7/16
Дата08.04.2018
Размер3,53 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

ЧАСТЬ II. Формы и методы президентского воздействия на иные государственные органы и политические институты

Глава 3. Роль Президента РФ во «властном треугольнике»

3.1. Формирование и деятельность партийного Правительства. Сценарная разработка


В результате отношений внутри институционального «треугольника» Президент–Парламент–Правительство в рамках модели смешанной (полупрезидентской) республики должно рождаться то, что обычно называется политическим курсом, или политикой государства. В Части I мы в общих чертах описали особенности нашей политической системы, в которой благодаря конституционной конструкции доминирует лишь «один угол треугольника» – Президент РФ. А теперь попытаемся показать, какими возможностями этот институт обладает для поддержания и укрепления своего монопольного положения.

Отношения Президента с Правительством напоминают отношения сюзерена с вассалом. Причем, «вассал» поставлен в такое положение, когда он вынужден еще и «отвечать по долгам своего сюзерена». В большой мере причина последнего обстоятельства заложена в самой модели смешанной республики. Так, в учебнике по конституционному праву зарубежных государств под редакцией Б. Страшуна говорится, что в странах с такой моделью «глава правительства, на которого возложено текущее управление, подчас выступает в роли «мальчика для битья»: если что не получается, то причина не в политическом курсе президента, а в плохом проведении этого курса правительством»56. Действительно, независимо от того, является ли правительство политически близким президенту или состоит из людей, представляющих партию политических противников, президент при смешанной модели как бы не участвует в текущем управлении. Поэтому президент почти всегда может указать на правительство как на виновника проблем, трудностей или даже кризисных явлений либо указать на партию парламентского большинства, благодаря которой сформировано такое правительство и которая несет за него политическую ответственность.

Однако заметим, что, хотя смешанная модель действительно часто (правда, не всегда, так как многое зависит от институциональной конфигурации «треугольника») предоставляет президентам широкие возможности для политического маневрирования, сама по себе она все же не предопределяет «вассального» положения кабинетов. Дело в том, что если парламенты (их нижние палаты) не поставлены в положение лишь «фабрик по производству законов», они имеют возможность защищать правительства от своеволия, от политически не мотивированных действий президентов. Другими словами, если парламент обладает системой реальных сдержек и противовесов в отношении президента, то правительство, даже если оно сформировано из политических сторонников президента, не становится его «карманным кабинетом». Не становится по довольно простой причине: такое правительство и формируется на политической основе, и действует с оглядкой не только на президента, но и на парламент.

В России же политическая роль Государственной Думы уже на уровне конституционных норм настолько сужена, что Правительство лишено возможности апеллировать к ней (подробнее об этом скажем ниже), а потому характер Правительства не может быть политическим и остается исключительно бюрократическим. Приведем только один пример. В конце 2006 г. на ленте РИА «Новости» появилось следующее сообщение:

«Премьер-министр Михаил Фрадков подверг критике правительство за низкое качество исполнения поручений и низкую исполнительскую дисциплину (в цитате выделено нами. – Авт.). "Я хочу подчеркнуть те моменты, которые были адресованы непосредственно правительству. Очевидно, что это не все вопросы, но ясно, что эти вопросы волнуют российское общество. Они связаны со своевременностью и качеством исполнения поручений, которые не новы для правительства", – заявил Фрадков в четверг на заседании правительства, комментируя вчерашнее общение президента с гражданами. "Это исполнительская дисциплина, ответственное отношение к делу, знание и умение решать эти вопросы, то есть профессионализм. На эти темы мы неоднократно говорили, и вот дождались, когда президент по секрету всему обществу рассказывает о тех проблемах, которые есть у нас в организации управления и которые связаны с организационной немощью и недостаточным знанием предмета", – заявил премьер»57.

Тем самым тогдашний Председатель Правительства невольно подтвердил, что федеральные министры являются не более чем чиновниками, главная обязанность которых – четко исполнять поручения, и прежде всего, Президента РФ.

А теперь мы применим сценарный метод, который позволяет более выпукло показать, какими именно возможностями обладает Президент РФ для того, чтобы, в точности соблюдая Конституцию, оставаться практически единственным (монопольным) политическим актором.

Исходные условия предлагаемого сценария: на парламентских выборах большинство депутатских мест в Государственной Думе получает партия, оппозиционно настроенная по отношению к Президенту. Но Президент дал твердое обещание народу, что он сформирует Правительство на основе парламентского большинства, или просто Президенту политически выгодно сформировать Правительство именно по такому принципу. Вопрос: сможет ли Правительство, опирающееся на оппозиционное Президенту большинство, проводить политический (в широком смысле этого слова) курс, отличный от видения Президента?

Такие сценарные условия взяты не в качестве одного из реалистичных (во всяком случае, в ближайшее время) вариантов, а в качестве варианта, наиболее демонстративного (контрастного). Ведь если мы просто экстраполируем нынешнее (2008 г.) положение, когда благодаря существующей институциональной модели Кремль обеспечил в Государственной Думе не простое, а квалифицированное большинство (журналисты любят его называть «конституционным») демонстративно лояльных, скорее даже, преданных Президенту депутатов, формирование «партийного» Правительства было бы отнюдь не политической, а сугубо бюрократической акцией, что, собственно, мы и наблюдаем. Поэтому если при таких условиях речь пойдет о формировании Правительства парламентского большинства, оно станет насмешкой над этим принципом. Парламентское большинство, своим комфортным существованием всецело обязанное Президенту, получит лишь формальную возможность выдвинуть кандидатуру премьера и уж точно не посмеет политически защищать «свое» Правительство, если почему-то через какое-то время Президенту захочется сменить его. Вот почему в целях исследовательской «чистоты» имеет смысл рассматривать не клиентистский сценарий, а сценарий формирования Правительства из президентских оппонентов. Какая же конституционно-правовая картина предстанет перед нами в этом случае? (Нам придется повторить кое-что из сказанного выше.)

Прежде всего, вновь избранная Дума столкнется с конституционной нормой, гласящей, что Правительство РФ слагает свои полномочия перед вновь избранным Президентом России (ст.116). А календарь выборов у нас сложился так, что от очередных выборов в Государственную Думу до выборов Президента срок не очень большой (от 3 месяцев до полугода). Поэтому Думе остается не очень долго ждать до очередных президентских выборов. Однако предположим, что победившей партии (блоку фракций) хочется закрепить свою победу, сразу же сформировав «свое» Правительство. Поскольку последнее слово остается в соответствии с Конституцией за Президентом, трудно прогнозировать его решение. Думаем, что, не желая показать «слабость» (а именно так у нас традиционно трактуются политические уступки и компромиссы), Президент, скорее всего, откажет думскому большинству в просьбе отправить Правительство в отставку до президентских выборов58. Тем более Президент откажет «переговорщикам», если он уже не будет иметь права баллотироваться на очередной срок. Мы говорим «тем более», имея в виду желание главы государства «передать правление» в руки выбранного им же «преемника». А по нашей, уже установившейся традиции наиболее «удобный плацдарм» для продвижения «преемника» – это должность Председателя Правительства. И хотя в декабре 2007 г. Президент В. Путин назвал фамилию своего «преемника», который остался на должности Заместителя Председателя Правительства, сути это не меняет: Президенту выгоднее сменить Правительство незадолго до парламентских выборов и дать ему доработать до очередных президентских выборов59.

Однако представим, что находящееся в эйфории от победы новое парламентское большинство не пожелает ждать выборов нового Президента или даже сознательно захочет поломать операцию «Преемник». Что в таком случае ему (большинству) предоставляет Конституция РФ? Право выразить недоверие Правительству. Согласно ч.3 ст.117 Конституции РФ в случае выражения недоверия Правительству Президент РФ «объявляет об отставке Правительства либо распускает Государственную Думу». Но если мы презюмируем рациональное поведение главы государства, то станет ясно, что он предпочтет сохранить Правительство. Значит – опять роспуск Думы. Понятно, что чувство самосохранения помешает депутатам выразить вотум недоверия.

Но вот прошли и президентские выборы. Правительство слагает с себя полномочия перед вновь избранным главой государства (ст.116), но до формирования нового Правительства Президент поручает ему продолжать исполнение обязанностей (ч.5 ст.117). Тем временем глава государства, как мы предположили в условиях сценария, начинает консультации по вопросу формирования Правительства парламентского большинства. Хотя конституционно этап консультаций по вопросу о кандидатуре премьера не предусмотрен, ничто не мешает Президенту их провести с лидерами всех фракций или только с представителями большинства в Думе.

Тут, правда, вероятна еще одна опасность возникновения если не кризиса, то нарушения Конституции РФ. Согласно ч.2 ст.117 предложение о кандидатуре Председателя Правительства должно быть внесено не позднее двухнедельного срока после вступления в должность вновь избранного Президента РФ. Между прочим, даже по этой норме можно судить, что авторы конституционного текста явно рассчитывали не на консультации, а на единоличное решение Президента по кандидатуре будущего премьера. Ведь для консультаций с парламентскими лидерами этого срока мало60. Особенно, если большинство в Думе окажется хрупким. Тогда ему потребуется поддержка других фракций, а, значит, дополнительное время для переговоров. Другой вариант: достигнуто согласие о коалиции относительно формирования Правительства, но партнеры не согласны с выдвигаемой кандидатурой премьера. Наконец, сам Президент может не согласиться с предлагаемой депутатами кандидатурой. К тому же вряд ли на консультациях будет обсуждаться только вопрос о Председателе Правительства; скорее всего, предметом переговоров станет весь состав будущего Правительства. Короче говоря, причин превышения двухнедельного срока может быть много. Что в такой ситуации делать? В нашей Конституции не предусмотрено никаких санкций и вообще правовых последствий в случае нарушения данной нормы, как, впрочем, и многих других норм, регулирующих процесс формирования органов власти. К тому же превышение двухнедельного срока вряд ли вызовет чье-либо возмущение. Но конституционная законность при этом явно пострадает.

Итак, на консультациях должны быть согласованы кандидатура будущего Председателя Правительства, а возможно, и кандидатуры будущих министров, после чего Президент официально вносит предложение о кандидатуре премьера. Заметьте, что мы не говорим здесь так, как говорит Конституция (ст.83): «Президент назначает». Мы это делаем сознательно, так как на этом этапе абсурдно было бы говорить о назначении Председателя Правительства. Это происходит только тогда, когда Дума согласилась или, напротив, не согласилась с президентской кандидатурой. И тут нельзя не заметить некоего, по меньшей мере, формального противоречия. Судите сами. В п.«а» ст.83 Конституции РФ говорится о том, что Президент назначает с согласия Государственной Думы Председателя Правительства РФ (та же формула повторена и в ч.1 ст.111). Но в ч.4 ст.111 содержится положение о том, что Президент назначает премьера и после трехкратного отклонения Государственной Думой представленных кандидатур. Понятно, что речь идет не об «основном» полномочии, а о противовесе Думе со стороны Президента. Но получается, что Президент назначает Председателя Правительства и с согласия Думы, и вопреки ее согласию. На наш взгляд, это весьма красноречивое противоречие…

Далее. После назначения Председатель Правительства в течение недели вносит Президенту РФ предложения о структуре федеральных органов исполнительной власти (ч.1 ст.112), т.е. предложения о перечне этих органов. В ч.2 той же ст.112 говорится о том, что Председатель Правительства предлагает Президенту кандидатуры на должности заместителей Председателя Правительства и федеральных министров. Такая последовательность действий логична, поскольку каждый член Правительства должен быть назначен для руководства уже не просто конкретной сферой, а конкретным органом исполнительной власти.

Однако обратим внимание на вспомогательную роль Председателя Правительства. Конституция говорит только о его обязанности внести предложения Президенту о структуре органов исполнительной власти, но не об обязанности Президента утвердить предложенную структуру. Дело в том, что формулировка ч.1 ст.112 Конституции не является жесткой, т.е. в ней в отличие от аналогичных процедур не сказано, что Президент РФ утверждает структуру органов по представлению Председателя Правительства. Таким образом, в данной конституционной норме предусматривается лишь, что Председатель Правительства вносит Президенту предложения о структуре федеральных органов исполнительной власти, т.е. предполагается, что Президент РФ может учесть эти предложения полностью, частично или не учесть вообще. Разумеется, глава государства может утвердить эту структуру по схеме, предложенной премьером, но может и внести в нее свои коррективы. Следовательно, здесь мы имеем еще один фактор, свидетельствующий о том, что самостоятельность Правительства, даже если это «Правительство парламентского большинства», мнимая.

Фактическая роль Президента как «патрона» исполнительной власти становится еще более значимой на фоне предполагаемого создания партийного Правительства. Ведь в таком случае, как мы уже сказали, до голосования по вопросу о согласии Думы на назначение конкретного лица Председателем Правительства будут проведены консультации по персональному составу будущего Правительства в целом (не исключено, что и по кандидатурам руководителей иных, помимо министерств, федеральных органов исполнительной власти). Какой же тогда смысл достигать договоренностей по персональному составу, если не исключено, что предполагаемая будущим премьером структура этих органов будет затем изменена Президентом? Конечно, можно допустить, что предметом договоренностей станет и сама структура органов исполнительной власти. Но если даже Президент и пойдет на это, тем самым отказываясь от одной из своих важных конституционных прерогатив, то длительность консультаций еще больше увеличится.

До последнего времени, однако, обе нормы ст.112 Конституции РФ были довольно формальными.

Во-первых, на практике не всегда соблюдается обусловленная ст.112 Конституции корреляция сроков между датами принятия указов об утверждении структуры федеральных органов исполнительной власти и датами назначения новых председателей Правительства (после отставки предыдущих или после сложения полномочий Правительства перед вновь избранным Президентом). Для наглядности сопоставим в таблице сроки назначения премьеров с датами утверждения структуры (Таблица № 1).



Таблица № 1. Соотношение дат принятия указов Президента РФ о структуре органов исполнительной власти с датами назначений новых председателей Правительства РФ

Дата назначения нового Председателя Правительства РФ или пребывание в должности назначенного ранее

Дата утверждения структуры федеральных органов исполнительной власти


Комментарий

Председателем Правительства является В.Черномырдин

10 января 1994 г.

Был назначен до принятия Конституции РФ 1993 г., но в соответствии с п.4 ее «Заключительных и переходных положений» не требовалось «переназначения» Председателя и нового формирования Правительства. Тем не менее, новая структура была утверждена

10 августа 1996 г. Председателем Правительства вновь назначен В.Черномырдин

14 августа 1996 г.

9 августа 1996 г. вновь избранный Президент вступил в должность

Председателем Правительства является В.Черномырдин

17 марта 1997 г.


Новая структура утверждена, как сказано в соответствующем Указе Президента РФ, «в целях реализации Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию 1997 года…», а не в связи с назначением нового премьера

24 апреля 1998 г. Председателем Правительства назначен С.Кириенко

30 апреля 1998 г.




11 сентября 1998 г. Председателем Правительства назначен Е.Примаков

22 сентября 1998 г.

Срок утверждения новой структуры исполнительных органов пропущен

19 мая 1999 г. Председателем Правительства назначен С.Степашин

25 мая 1999 г.




16 августа 1999 г. Председателем Правительства назначен В.Путин

17 августа 1999 г.

Краткость разрыва между назначением и утверждением структуры, полагаем, связана с тем, что В. Путин уже с 9 августа исполнял обязанности премьер-министра после отставки С. Степашина

17 мая 2000 г. Председателем Правительства назначен М.Касьянов

17 мая 2000 г.

Совпадение сроков также связано с тем, что М. Касьянов уже несколько месяцев фактически был премьером, так как В. Путин с 1 января 2000 г. стал и.о. Президента РФ

5 марта 2004 г. Председателем Правительства назначен М.Фрадков

9 марта 2004 г.

Утверждены не только структура, но и принципиально новая система органов исполнительной власти в качестве реализации первого этапа административной реформы. Любопытно, что М. Фрадков, до этого даже не бывший вице-премьером, не мог за 4 дня сам сконструировать концепцию новой системы и структуры органов исполнительной власти. Курьезность ситуации состояла еще и в том, что данный Кабинет был сформирован за несколько недель до выборов Президента, а, значит, должен был сложить полномочия перед вновь избранным Президентом

12 мая 2004 г. Председателем Правительства назначен М.Фрадков

20 мая 2004 г.

Формально новая структура внесена М.Фрадковым, но фактически поправки в ней вызваны тем, что первоначальный Указ оказался недостаточно проработанным

14 сентября 2007 г. Председателем Правительства назначен В.Зубков

21 сентября 2007 г.




8 мая 2008 г.

Председателем Правительства назначен В.Путин



12 мая 2008 г.




Во-вторых, фактическим «автором» структуры федеральных органов исполнительной власти является Президент РФ. Об этом свидетельствуют разные индикаторы: и общее положение Президента РФ как определителя правительственного курса, и неоднократные указы о внесении изменений и дополнений в указы о структуре органов исполнительной власти, и прямые указания на президентскую волю в самих указах. Правда, последняя по времени (май 2008 г.) структура федеральных органов власти, в том числе структура Правительства, явно имеет автором только что завершившего свои полномочия Президента В. Путина, сразу же ставшего Председателем Правительства. Но этот факт не только не опровергает сказанного, а, скорее, подтверждает его. Всевластному Президенту не составило труда обеспечить «избрание» новым Президентом человека, на которого он указал. Естественно, что в таких условиях «преемник» не может сразу же действовать свободно и самостоятельно – как человек, ставший Президентом в тяжелой политической борьбе.

В-третьих, уже в силу Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации» Председатель Правительства не вправе делать предложения по всей структуре федеральных органов исполнительной власти. Статья 32 этого Закона гласит, что «Президент Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, федеральными законами руководит деятельностью федеральных органов исполнительной власти, ведающих вопросами обороны, безопасности, внутренних дел, юстиции, иностранных дел, предотвращения чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий, утверждает по представлению Председателя Правительства Российской Федерации положения о них и назначает руководителей и заместителей руководителей этих органов, а также осуществляет иные полномочия как Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации и Председатель Совета Безопасности Российской Федерации». В реальности даже положения о соответствующих государственных органах и решения о назначении их руководителей принимаются Президентом РФ без всякого представления премьера (максимум, он ставится об этом в известность до издания соответствующего указа). Об этом же свидетельствует и абз.3 той же статьи, внесенный в данный Закон относительно недавно и позволяющий Президенту, как уже говорилось в Части I, перераспределять функции руководимых им органов исполнительной власти до принятия соответствующих федеральных законов, т.е. вопреки существующим законам.

Таким образом, процедура формирования структуры федеральных органов исполнительной власти в настоящее время хотя и имеет огромное значение для развития страны, поскольку в конкретной структуре отражаются государственные приоритеты, однако, не приобретает политическую форму, понимаемую как форму открытого столкновения различных идеологических позиций. Все происходит внутри бюрократии, и потому появление новых, упразднение, слияние или разделение существующих федеральных органов исполнительной власти не всегда диктуется соображениями стратегии развития страны. Нередко на характер структуры этих органов накладывают отпечаток аппаратные договоренности, в том числе необходимость предоставления синекуры тем или иным высшим чиновникам или политическим деятелям.

«Идиллия» может быть разрушена в случае предлагаемого здесь сценария. Повторим: структура в большой степени отражает то или иное понимание развития страны. Поэтому предложения Председателя о структуре Правительства парламентского большинства, чуждого президентским взглядам, могут оказаться для Президента неприемлемыми. И это будет еще одно политическое испытание. Конституционно-правовым образом невозможно точно предусмотреть развитие событий на этой стадии взаимоотношений Президента с Правительством. Мы можем лишь прогнозировать возникновение альтернативы, из которой Президенту придется выбирать: утвердить структуру такой, какой он сам хочет ее видеть, или уступить премьеру, учитывая, что Правительство еще не приступило к своей основной работе.

Если Президент выберет первый вариант действий, то ему нужно будет решить головоломную конституционную задачу. Ведь Председатель Правительства из принципиальных соображений не соглашаясь с президентской позицией по структуре, может подать заявление о своей отставке. Однако Правительство-то еще не сформировано. Значит, если премьер подаст Президенту заявление об отставке (этого института нет в Конституции РФ, но он предусмотрен в ст.7 Федеральным конституционным законом о Правительстве), то возникнет любопытный конституционно-правовой казус, ибо необходимо будет ответить на конституционно-правовой и в то же время острый политический вопрос: может ли новый Председатель не существующего пока Правительства подать в отставку, если по поручению Президента до сформирования нового Правительства действует прежнее Правительство со своим Председателем (ч.5 ст.117)? К тому же ст.7 Федерального конституционного закона о Правительстве предусматривает отставку премьера как руководителя уже сформированного Правительства.

Все отмеченные сложности и неясности в процессе утверждения структуры федеральных органов исполнительной власти относятся и к вопросу о назначении на должности заместителей Председателя Правительства и федеральных министров. Хотя мы и предположили в сценарии, что на стадии консультаций уже достигнута договоренность о персональном составе Правительства, всякое может случиться. И тогда возникнет еще одна политическая проблема, в которой, однако, за Президентом РФ сохраняется решающее слово.

Но допустим, все названные «конституционные рифы» удалось преодолеть, и Правительство приступает к работе. В отличие от ряда европейских стран со смешанной моделью у нас нет института парламентского одобрения правительственной программы действий. И это закономерно, так как конституционно политический курс определяется исключительно Президентом РФ. А те программы и планы действий, которые принимаются Правительством, основываются на президентских документах, о чем часто упоминается в самих соответствующих постановлениях и распоряжениях Правительства РФ.

Есть и более конкретное конституционное основание невозможности самостоятельного курса Правительства, поскольку в ст.113 Конституции РФ прямо указывается, что «Председатель Правительства Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и указами Президента Российской Федерации определяет основные направления деятельности Правительства Российской Федерации и организует его работу». Кажется, правда, несколько странным, что основные направления деятельности Правительства определяет сам его руководитель. Ведь Правительство – орган коллегиальный. Однако эта странность снимается при системном взгляде на нашу конструкцию власти: поскольку этот курс не может быть самостоятельным, противоречащим курсу, определенному Президентом РФ, постольку не требуется и его коллегиального обсуждения членами Правительства. Потому и Конституция представляет определение основных направлений деятельности Правительства как рутинную, «техническую» процедуру, которая может быть реализована распоряжением Председателя Правительства61.

И все же, несмотря на весьма суженные рамки деятельности Правительства РФ, как-то сомнительно, что оно не может быть хотя бы относительно самостоятельным органом власти. Ведь, во-первых, будучи органом, осуществляющим исполнительную власть62 (ч.1 ст.110 Конституции РФ), Правительство является основным, центральным, главенствующим органом государственного управления, которое и составляет смысл правительственной деятельности. Конечно, отчасти и Президенту РФ свойственны некоторые управленческие функции, так как он решает вопросы гражданства и предоставления политического убежища, осуществляет помилование, назначает и освобождает высшее командование Вооруженных Сил РФ, присваивает высшие воинские и высшие специальные звания (а в соответствии с законодательством, еще и высшие классные чины гражданской службы) и т.п. Но его управленческие функции в целом мало пересекаются с функциями органов исполнительной власти. Во-вторых, в соответствии со ст.114 Конституции РФ Правительство имеет свою собственную компетенцию. Хотя, следует заметить, некоторые конституционные предметы правительственного ведения, а именно перечисленные в пунктах «д» и «е» ст.114, являются производными от президентской компетенции (в частности, обеспечение обороны, общественного порядка, законности, реализация внешней политики и проч.).

Несмотря на все это ни Правительство, ни в целом исполнительную власть нельзя считать самостоятельными. Конечно, многое зависит от того, что считать самостоятельностью. В принципе, и сегодня высшие правительственные чиновники, что называется, не звонят по любому вопросу в Администрацию Президента РФ, не получают оттуда инструкции. Но все более или менее общественно важные вопросы либо вопросы, которые считают важными в Администрации Президента, согласовываются, или по ним официально, а чаще неофициально даются указания. Вряд ли это можно считать самостоятельностью. Ведь определенная степень самостоятельного принятия решений характерна даже для жестко сконструированных иерархических структур, например армии63. Другими словами, политической самостоятельности и, соответственно, политической ответственности у Правительства и его членов не существует. Частично это обусловлено непосредственно конституционными нормами, частично – общей схемой политического устройства. И вот эта невозможность самостоятельного, т.е. без президентской опеки и тем более вопреки президентскому мнению, осуществления Правительством своей компетенции делает бессмысленным и формирование Правительства парламентского большинства.

Имеются разнообразные свидетельства мнимой самостоятельности Правительства. Например, в Указе Президента РФ от 10 июня 1994 г. № 1185 «Об обеспечении взаимодействия Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации» было сказано, что проекты постановлений Правительства РФ, принятие которых предусмотрено актами Президента РФ, а также проекты решений, рассмотренные на заседании Правительства под председательством Президента, направляются в Администрацию Президента РФ для согласования. Кроме того, в Администрацию направляются для согласования также проекты решений Правительства, «принимаемых в пределах его компетенции по отнесенным Конституцией Российской Федерации к ведению Президента Российской Федерации вопросам прав и свобод человека и гражданина; охраны суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности; обеспечения согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти; определения основных направлений внутренней и внешней политики; руководства внешней политикой; осуществления функций Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации».

Объективности ради заметим, что в соответствии с тем же Указом и проекты актов Президента РФ, затрагивающие вопросы, отнесенные к компетенции Правительства и согласованные с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, должны направляться Правительству РФ для рассмотрения. Однако здесь нет «равенства сторон»: Президент РФ может не согласиться ни с мнением отдельных органов исполнительной власти, ни с мнением Правительства РФ в целом. При этом даже формальный спор Правительства с Президентом конституционно не предусмотрен и фактически невозможен. Другими словами, Правительство не обладает «привилегией» возражения. И это уже не вопрос сложившейся практики, а вопрос конституционной заданности. В соответствии с ч.3 ст.115 Конституции РФ постановления и распоряжения Правительства могут быть отменены Президентом РФ в случае их противоречия не только Конституции РФ и федеральным законам, но и указам Президента РФ. Причем, Президент сам же и определяет, соответствуют ли акты Правительства Конституции и федеральным законам, т.е. для признания правительственных актов не соответствующими Конституции ему не требуется обращение в Конституционный Суд РФ.

Фиктивность самостоятельности Правительства своим существованием обязана также особенностям конституционной статьи, закрепляющей компетенцию этого органа власти. Пункт «ж» ст.114, завершающий перечисление сфер ответственности и (в обобщенном виде) полномочий Правительства, гласит, что оно: «осуществляет иные полномочия, возложенные на него Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами Президента Российской Федерации». Естественно, что Правительство реализует (осуществляет полномочия) нормы Конституции и федеральных законов, на то оно и есть орган исполнительной власти в классическом варианте разделения властей. А вот возложение Президентом РФ на Правительство дополнительных полномочий, фактически (в реальности так и есть) дача ему поручений – положение, существенно искажающее принцип разделения властей. Такой, на первый взгляд, малозаметной нормой Конституция однозначно закрепляет «патронаж» Президента над Правительством, что при взаимодействии с другими конституционными нормами принципиально не позволяет Правительству быть самостоятельным политически ответственным субъектом.

Более того, Конституция тем самым как бы и «подставляет» Правительство. Ведь какой-либо президентский указ, содержащий поручения Правительству, может быть затем признан неконституционным. И тогда Правительство будет нести ответственность наряду с Президентом или даже вместо него. Примеры этого, хотя и немногочисленные, есть, и наиболее яркий из них – упоминавшееся уже Постановление Конституционного Суда РФ от 31 июля 1995 г. № 10-П (в связи с военными действиями на территории Чеченской Республики), которым Указ Президента РФ от 30 ноября 1994 г. № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики» был признан соответствующим Конституции РФ, а несколько положений принятого на его основе и во исполнение его Постановления Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа» были признаны неконституционными.

Учтем, однако, что в нашем сценарии Правительство не захочет быть игрушкой в руках Президента. В таком случае оно вправе, основываясь на ст.125 Конституции, подавать запросы в Конституционный Суд РФ относительно конституционности указов Президента, отменяющих то или иное правительственное решение, или его указов, предписывающих Правительству совершение определенных действий или принятие каких-то решений (т.е. возлагающих на него дополнительные полномочия). Вряд ли здесь требуется прозорливость, чтобы предсказать ответные действия Президента, причем, независимо от решения Суда. Он, как мы знаем, имеет возможность в любое время отправить Правительство (тем более строптивое) в отставку. Здесь, кстати, может появиться юридический казус: когда правительственный запрос будет находиться на рассмотрении в Конституционном Суде, автора запроса может уже и не быть, так как данное Правительство будет отправленным в отставку…

Теперь, полагаем, понятно, в каком положении окажется «Правительство парламентского большинства». Не только сама возможность его формирования целиком зависит от Президента. Деятельность Правительства не может быть самостоятельной, а потому становится невозможным говорить о политической ответственности партии (коалиции), выдвинувшей кандидатуру премьера.



Подводя промежуточный итог, представим в виде таблицы конституционные преграды, рассмотренные выше, и кратко прокомментируем их (Таблица № 2).

Таблица № 2. Институциональные препятствия обеспечению самостоятельности Правительства РФ и их причины

Что препятствует

Почему препятствует

Только Президент определяет основные направления внутренней и внешней политики

Невозможность в стране политики в ее значении policy. Правительству остается лишь реализовывать президентский курс

Предложение о кандидатуре Председателя Правительства вносится не позднее двухнедельного срока после вступления в должность вновь избранного Президента РФ

Слишком короткий срок для проведения консультаций с парламентскими лидерами о персональном составе будущего Правительства

Председатель Правительства представляет Президенту РФ предложения о структуре федеральных органов исполнительной власти

Президент может не согласиться с предложениями о структуре и утвердить ее, как видит ее сам. При этом неизбежно искажаются договоренности о составе Правительства и о руководителях их органов исполнительной власти

Председатель Правительства определяет основные направления его деятельности в соответствии не только с Конституцией РФ и федеральными законами, но и с указами Президента РФ

Тем самым Правительство попадает в тесные рамки президентского видения политики, президентских приоритетов. Этого Конституция и не скрывает: не случайно направления деятельности Правительства она поручает определять единолично его Председателю, причем наряду с функцией организации работы Правительства

Правительство осуществляет иные полномочия, возложенные на него не только Конституцией, федеральными законами, но и указами Президента РФ

Тем самым Президент вправе давать поручения формально не подчиненному ему властному институту, которые могут противоречить представлениям партийного Правительства

Постановления и распоряжения Правительства могут быть отменены Президентом РФ в случае их противоречия не только Конституции РФ и федеральным законам, но и указам Президента РФ

Если акты Правительства могут быть отменены в случае противоречия указам Президента, значит, Правительство загоняется в «прокрустово ложе» президентской политики, формализуемой в том числе и в его указах

Президент вправе принять решение об отставке Правительства в любое время и без объяснения мотивов

Это полномочие окончательно отбивает у Правительства желание проводить свой собственный курс, который будет противоречить президентским представлениям

3.2. Конституционно-правовые возможности для защиты Правительства Государственной Думой


Хорошо, скажут нам, пусть Правительство не в состоянии институционально противостоять Президенту. Но ведь у Правительства есть защитник в лице Государственной Думы. Что ж, посмотрим, что может Дума конституционно противопоставить Президенту, всего лишь добросовестно осуществляющему функции и полномочия, предписанные ему Конституцией РФ. Выше говорилось о несбалансированности полномочий между Думой и Президентом в вопросе о назначении премьера. Теперь рассмотрим ее властные прерогативы в случае, если Президент пойдет на формирование Правительства парламентского большинства, т.е. сможет ли Дума защитить «свое» Правительство? (Такой вопрос может оказаться актуальным и в реальности, если учесть, что действующий ныне Председатель Правительства В. Путин незадолго до своего назначения был избран председателем партии «Единая Россия», имеющей квалифицированное большинство в Думе.)

Для этого напомним, какие функции и полномочия Конституция РФ закрепляет за Государственной Думой. Кроме дачи согласия на назначение Председателя Правительства это:



  • принятие федеральных и одобрение федеральных конституционных законов;

  • принятие закона о федеральном бюджете на очередной год (мы называем это полномочие отдельно, т.к. и сам закон о бюджете имеет исключительное политическое значение, и порядок его принятия несколько отличается от порядка принятия иных законов);

  • объявление амнистии;

  • выражение недоверия Правительству или непринятие решения о доверии ему;

  • назначение на должность и освобождение от должности Председателя Центрального банка РФ;

  • назначение на должность и освобождение от должности Председателя Счетной палаты и половины состава ее аудиторов;

  • назначение на должность и освобождение от должности Уполномоченного по правам человека;

  • выдвижение обвинения против Президента РФ для отрешения его от должности;

  • принятие постановлений по вопросам, отнесенным Конституцией РФ к ведению Думы64.

Итак, у Государственной Думы есть фактически два вида властных рычагов: условно говоря, нормативно-регулятивные и кадровые.

Нормативно-регулятивные рычаги. Согласно нашему сценарию, думское большинство, которому Президент разрешил (именно так: разрешил) взять на себя политическую ответственность за определенный курс, начинает инициировать законы, в которых закрепляются нормы (правила), расходящиеся с идеями, провозглашаемыми Президентом в его ежегодных посланиях, указах, иногда в распоряжениях, а также в иных формах. Насколько это способно повлиять на политику в целом?

Здесь не надо ничего придумывать, поскольку уже существует опыт думского противостояния Президенту. Будучи вместе с союзниками достаточно крупной политической силой коммунистическая фракция в эпоху Ельцина часто инициировала законы, которые не соответствовали, а то и прямо противоречили взглядам первого Президента и проводимому им социально-экономическому курсу. Порой эти законы удавалось даже протолкнуть для принятия. Однако такая практика хотя и портила нервы президентской Администрации, но значительного влияния на политику оказать не могла. Почему?

Во-первых, Президент обладает таким сильным «контррычагом», как право отклонения законов (ч.3 ст.107). Конечно, Дума теоретически может преодолеть «вето» Президента, повторно приняв закон в той же редакции большинством не менее чем в две трети голосов от общего состава. Но практически такое большинство весьма трудно набрать, особенно, если Дума сформирована посредством действительно свободных выборов, т.е. без активного применения незаконных приемов, нынче принятых именовать «административным ресурсом»65.

Во-вторых, нельзя забывать, что в законодательном процессе существует такой существенный «фильтр», как верхняя палата Парламента – Совет Федерации, который может либо сразу не пропустить (не одобрить) скандальный закон, принятый Думой, либо в процессе преодоления президентского «вето» не проголосовать за такой закон большинством тоже не менее чем в две трети голосов от общего состава. Специфика же верхней палаты парламента (точнее, ее состава) такова, что она объективно склонна поддерживать в большей степени исполнительную власть и Президента, нежели депутатов Государственной Думы66.

Дело в том, что члены Совета Федерации, каким бы способом ни формировалась эта палата, представляют не политические интересы, а интересы территориальные, интересы субъектов Федерации. Уже поэтому они в гораздо меньшей степени склонны к идеологическим демаршам, а если и имеют свои идейные пристрастия, то стараются проявлять их в других сферах, помимо законодательства. У представителей регионов на первый план вполне закономерно выступают более «приземленные» мотивы. Совет Федерации, как правило, оценивает тот или иной закон с позиций не столько «политических», сколько социально-экономических, так как большинство законов приходится реализовывать именно властям регионов. И руководители субъектов Федерации прекрасно понимают, что невыполнение закона (даже если закон впрямую не возлагает на регионы финансовых обязательств) вызовет гнев населения, направленный, прежде всего, против региональных и местных властей. Например, принятый Государственной Думой67 в середине 90-х годов под влиянием коммунистической фракции и ее союзников закон, предполагавший полную и всеобщую индексацию сберегательных вкладов, обесцененных в ходе галопировавшей инфляции, не был одобрен Советом Федерации. Члены верхней палаты понимали, что таких денег в бюджете просто нет, и тогда, в случае его принятия, гнев обманутого населения пал бы, в первую очередь, на региональные власти.

Кроме того, для членов Совета Федерации при голосовании за какой-либо принятый Думой закон или против него важнее позиция тех властных институтов, которые не «правила сочиняют», а осуществляют повседневные управленческие функции, выдают трансферты, контролируют федеральные органы на местах и т.д. А кто это, как не Правительство, за которым стоит Президент? Ясно поэтому, что ситуации солидарности двух палат в противостоянии Президенту могут быть лишь экстраординарными (так произошло за все время только с одним Федеральным законом – от 15 апреля 1998 г. № 64-ФЗ «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации»).

Другое дело, что в нашем сценарии само Правительство, сформированное из политических оппонентов Президента, может тайно или явно провоцировать принятие законов, идущих вразрез с политикой, которую определил Президент. Может, но вряд ли рискнет. И дело тут не только в том, что принято упоминавшееся уже нами Постановление Конституционного Суда, фактически обязавшее Правительство подчиняться определенным Президентом основным направлениям внутренней и внешней политики. Скорее, Правительство не рискнет инициировать законы в пику президентским позициям потому, что тем самым даст прекрасный повод главе государства незамедлительно отправить такое Правительство, выходящее из-под президентского руководства, в отставку. И, как мы выяснили, Дума в этом случае ничем не сможет ему помочь.

Конечно, при политическом противостоянии Думы и Президента возникает некоторая проблема и для последнего: он не сможет рассчитывать на благожелательное отношение этой палаты к своим законодательным инициативам. И это, пожалуй, единственный сдерживающий рычаг, который находится в руках Государственной Думы. Однако противовес этот не в состоянии быть сколько-нибудь существенным. С одной стороны, его реализации препятствуют названные выше решения Конституционного Суда (одно – обязавшее все органы власти следовать в курсе президентской политики и другое – предоставившее главе государства возможности подменять законодателя, используя так называемое указное право). С другой стороны, Президент с некоторых пор не столь активно выступает в качестве субъекта законодательной инициативы. Но даже если он посчитает необходимым для проведения той или иной реформы принять закон или пакет законов, то вполне может дать поручение подготовить и внести в Думу соответствующий законопроект все тому же Правительству. Понятно, что в таком случае для последнего наступает «момент истины»: оно может либо отказаться от выполнения поручения, если оно идет вразрез с идеологическими приоритетами партии, стоящей за данным Правительством (но с огромной вероятностью подвергнуться отставке), либо «забыть о принципах» и ради элементарного выживания выполнить президентское поручение. Поскольку при существующем институциональном устройстве принцип «политического маятника» у нас не в состоянии работать (а, значит, среди прочего, не работает система «правящая партия – оппозиция»), то члены Правительства и его Председатель понимают, что их принципиальность и «верность партийной идеологии», возможно, повысят их репутацию, но только в личном качестве. В качестве же политических деятелей своей принципиальностью они не столько приобретут, сколько потеряют. И это, заметим, еще одна драматическая черта существующей конструкции – уничтожение нормальной политической мотивации, которую заменила собой мотивация бюрократическая, связанная с решением вопроса о сугубо должностном выживании. Такова основа для отрицательной селекции политических и государственных деятелей.

Говоря о нормативно-регулятивных рычагах в руках Думы, особенное внимание следует уделить проблеме разработки и принятия законов о федеральном бюджете. Безусловно, важны законы, регулирующие общественные отношения в разных сферах жизни, однако главные индикаторы реальной политики содержатся именно в ежегодных законах о бюджете. Сфера разработки и принятия федерального бюджета наиболее ярко демонстрирует совершенно двусмысленное положение Правительства (этого не видно в нынешних условиях, когда Правительство выполняет роль «карманного» президентского Кабинета. Но мы говорим о гипотетическом Правительстве, если оно будет составлено на основе итогов парламентских выборов). Так вот, двусмысленность состоит в том, что партийное (коалиционное) Правительство должно так составлять проект бюджета, чтобы в нем отражались основные предвыборные обещания партии, обеспечившей его формирование. Собственно говоря, партия может считаться правящей именно благодаря тому, что она «владеет» исполнительной властью. Соответственно, такая партия способна нести и политическую ответственность, которая проявляется на следующих парламентских выборах, а потому заинтересована в том, чтобы деятельность не только парламентской фракции, но и (главным образом) Правительства максимально соответствовала ожиданиям избирателей. Однако при нашей конструкции власти как раз правящей партии этого сделать никак не получится, поскольку Правительство, если оно желает просуществовать достаточно длительный срок, вынуждено будет следовать курсом Президента и, значит, отстаивать его бюджетные приоритеты.

Можно, конечно, спорить о том, является ли определение Президентом РФ бюджетных приоритетов (бюджетной политики) одним из проявлений его полномочия определять основные направления внутренней и внешней политики, но практика, а затем и законодательство пошли по пути признания права Президента диктовать свое видение очередного федерального бюджета. Когда в 1995 г. явочным порядком появилась такая не предусмотренная Конституцией РФ форма президентских документов, как ежегодное Бюджетное послание, подобные документы особенно не афишировались, поскольку предназначались, главным образом, для Правительства РФ. Причем, в отличие от (общих) ежегодных посланий Правительство воспринимало бюджетные послания как действительно директивные документы. В последующем этот институт был признан и законодательно. В Бюджетном кодексе РФ, принятом в 1998 г., появилась даже отдельная статья – 170, так и именуемая «Бюджетное послание Президента Российской Федерации». Причем Кодекс обязывает Президента РФ направлять этот документ Федеральному Собранию, наподобие ежегодных посланий о положении в стране и основных направлениях внутренней и внешней политики. Другое дело, что для заслушивания этого документа палаты не обязаны собираться на совместное заседание. Показательно, однако, что тот же Кодекс закрепил и императивный характер бюджетных посланий. Так, в той же ст. 170 говорится: «В Бюджетном послании Президента Российской Федерации определяется бюджетная политика (! – Авт.) Российской Федерации на очередной финансовый год», а в ст.172 (ч.2) сказано о том, что составление проектов бюджетов не только федерального, но и других уровней основывается, в первую очередь, на Бюджетном послании Президента РФ.

Таким образом, следует поставить «жирную точку» в сомнениях относительно того, может ли Правительство проводить собственную, т.е. партийную политику, отличную от политики Президента России. Даже имея опору в нижней палате парламента, Правительство РФ будет вынуждено при составлении проекта федерального бюджета следовать не программным обещаниям своей партии, а позиции, продиктованной Президентом.

И Дума здесь опять-таки ничем не сможет помочь Правительству парламентского большинства. Думское большинство, отвергая проект бюджета, поставит «свое» Правительство в трагикомическое положение. Ведь отказывая ему (именно ему, а не Президенту, так как согласно ст.171 Бюджетного кодекса РФ составление проектов бюджета – исключительная прерогатива Правительства) в утверждении того бюджета, который оно внесло в Государственную Думу, последняя тем самым фактически выражает недоверие «своему» Правительству (не случайно во многих государствах непринятие бюджета влечет за собой парламентско-правительственный кризис, разрешаемый часто либо роспуском парламента, либо отставкой правительства).



Кадровые рычаги. Из перечисленных выше конституционных властных прерогатив Государственной Думы, связанных с назначениями на определенные должности или с освобождением от должности, к рычагам, имеющим отношение к способности противостоять Президенту, можно отнести только 1) назначение на должность и освобождение от должности Председателя Центрального банка РФ и 2) выдвижение обвинения против Президента РФ для отрешения его от должности. Все другие думские полномочия и процедуры практически не являются «сдержками и противовесами» властным полномочиям Президента страны.

Правда, может вызвать удивление то обстоятельство, что к числу думских рычагов, сдерживающих Президента, нами не отнесено право Думы выразить недоверие Правительству или отказать в доверии ему, хотя, как мы заметили в начале работы, конституционные эксперты именно в этом видели основной парламентский противовес Президенту. Мы исходим из того, что в нашей конституционной системе, если рассматривать ее в комплексе, институт выражения недоверия/отказа в доверии предназначен именно для «технического» Кабинета, составленного самим Президентом, а не для Правительства парламентского большинства. Это не означает, что формирование последнего делает невозможной постановку вопроса о недоверии ему. Мировая практика знает много случаев, когда кабинеты, формально имевшие поддержку в парламентах, получали вотум недоверия. Тем не менее, здесь этот рычаг не рассматривается как противовес Президенту, потому что, как выше уже говорилось, выражение вотума недоверия или отказа в доверии порождает, скорее, вероятность роспуска самой Государственной Думы, нежели отставки Правительства. Думское большинство, которое проголосует за отставку Правительства (возмущаясь, например, тем, что оно проводит президентский курс, а не курс партии, хотя иного и быть не может), накажет не Президента, а само себя. Избиратели ведь не будут разбираться в тонкостях механизма сдержек и противовесов, а увидят лишь, что партия, которой они отдали свои голоса на парламентских выборах, сформировала «беспринципное» Правительство и теперь хочет замаскировать свою политическую ошибку, свалив вину на исполнительную власть. Так что лучший вариант для партии парламентского большинства – чтобы Председатель Правительства сам подал в отставку из-за невозможности проводить свой курс. Только это, пожалуй, и может помочь победившей партии или блоку партий сохранить свое лицо.

Остается рассмотреть, насколько эффективны в предложенном ракурсе оставшиеся две думские прерогативы.

1. Назначение на должность и освобождение от должности Председателя Центрального банка РФ. Это полномочие Думы нельзя считать полноценным, так как согласно п. «г» ст.83 Конституции РФ кандидатуру для назначения на должность Председателя Центрального банка РФ Государственной Думе представляет Президент страны, он же ставит перед нею вопрос об освобождении от должности Председателя Центрального банка. Казалось бы, вполне логично, что в назначении на эту должность и освобождении от нее участвуют два института. Ведь Центральный банк – один из ключевых институтов государства. Мы бы даже решились утверждать, что он вкупе с возглавляемой им системой учреждений обладает всеми признаками отдельной ветви власти, ибо не подчиняется ни одному органу власти или должностному лицу. Соответственно должность Председателя Банка России имеет огромное значение как для экономики страны, так и для ее политической устойчивости. Однако роль Президента в судьбе Председателя Банка России гораздо больше, чем роль Думы.

Во-первых, именно за Президентом Конституция РФ оставляет право поиска кандидатуры. Государственной Думе остается лишь одобрить (назначить) или не одобрить предложенную кандидатуру. Практика показывает, что даже тогда, когда Дума была настроена по отношению к Президенту отнюдь не так лояльно, как сегодня, все предлагавшиеся им кандидатуры назначались на должность и по его представлению освобождались от нее. В этом кроется как бы молчаливое признание депутатами ответственности именно Президента за деятельность Банка России, даже несмотря на то, что согласно ст.5 Федерального закона от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» Банк подотчетен Государственной Думе.

Во-вторых, Государственная Дума, которой Банк России формально подотчетен, не имеет права, например, по результатам отчета Банка, освободить его Председателя от должности и даже официально инициировать такое освобождение. Решение тут вправе принять только Президент РФ.

В-третьих, ни Конституция РФ, ни Закон о Центральном банке РФ никак не регулируют процедуру назначения и освобождения Председателя Банка от должности. Это означает, что глава государства при отказе назначить представленного им кандидата на должность Председателя Центрального банка вправе сколько угодно раз представлять одну и ту же кандидатуру или иные кандидатуры. Так что даже Правительство парламентского большинства вряд ли будет сопротивляться представлению Президента, особенно мотивированному, поскольку для Правительства политика Центрального банка является весьма важным фактором, а Президенту нет смысла мешать Правительству, которое, как мы пытались доказать, вынуждено проводить его курс.

Таким образом, нет оснований считать, что данное полномочие Государственной Думы хоть каким-то образом способно быть противовесом полномочиям главы государства.

2. Выдвижение обвинения против Президента РФ для отрешения его от должности. Это действительно серьезное полномочие. Но только в том случае, если глава государства даст реальный повод для применения такой «санкции», т.е. совершит государственную измену или иное тяжкое преступление68 (ч.1 ст.93 Конституции РФ). Другими словами, Конституция РФ не предусматривает ответственности Президента за его политическую деятельность. Разумеется, депутаты, пребывая в отчаянии от невозможности каким-либо образом повлиять на Президента, могут инициировать процедуру «импичмента» и без всякого повода. Наша история знает такую попытку в 1998–1999 гг., когда депутаты-коммунисты и их союзники выдвинули обвинения против Президента Б. Ельцина по пяти статьям Уголовного кодекса, ухитрившись связать его решения и действия и с государственной изменой, и даже с геноцидом. Затея провалилась уже на первом этапе: Государственная Дума не смогла принять постановление о выдвижении обвинения. Однако даже если бы постановление было принято, скорее всего, ни одна из последующих инстанций, предусмотренных Конституцией РФ, – Верховный и Конституционный суды, Совет Федерации – не поддержала бы это обвинение как в силу надуманности «инкриминируемых преступлений», т.е. спекулятивного характера процесса, так и в силу понимания серьезности политических последствий для страны.

3.3. Сценарий «подмены»69


То доказываемое в настоящей работе обстоятельство, что Президент России конституционно получает в свои руки все определяющие или влияющие на политическую жизнь рычаги, соответственно лишая иные государственно-властные институты подобного влияния, представляет собой парадокс. Он заключается в том, что данная институциональная модель – модель персоналистского режима – делает возможным появление реального единоличного правителя отнюдь не в лице Президента страны. Казалось бы, тут логическое противоречие: институциональный моносубъект – и вдруг у него отбираются властные прерогативы. Но парадокс на то и парадокс, что логика в нем скрыта от глаз, а точнее, действует без молчаливого уточнения «при существующих условиях».

Мы до сих пор рассматривали ситуацию, при которой Президент страны является фигурой самостоятельной не только в институциональном, но и, так сказать, в «человеческом» измерении, т.е. реальным политическим деятелем, полностью осознающим свою ответственность, понимающим свои возможности и свои задачи. Однако вполне можно себе представить, что должность Президента РФ займет человек, не желающий либо не имеющий реальной возможности использовать свои властные прерогативы. Изменится ли от этого суть режима единовластия? Нет. Только субъект единовластия переместится в иной институт либо вообще «скроется за ширмой».

Нежелание Президента доминировать над другими институтами может быть обусловлено разными причинами. Самое «романтическое» предположение: на посту главы государства непостижимым образом окажется либерал. Либерал в том смысле, как его определял Х. Ортега-и-Гассет: «Либерализм – правовая основа, согласно которой Власть, какой бы всесильной она ни была, ограничивает себя и стремится, даже в ущерб себе, сохранить в государственном монолите пустоты для выживания тех, кто думает и чувствует наперекор ей, то есть наперекор силе, наперекор большинству. Либерализм – и сегодня стоит об этом помнить – предел великодушия (выделено нами. – Авт.); это право, которое большинство уступает меньшинству, и это самый благородный клич, когда-либо прозвучавший на Земле»70.

Так вот, допустим, Президент-либерал сформирует Правительство, соответствующее итогам парламентских выборов, и будет стараться не препятствовать ему в проведении самостоятельного курса. В частности, в своих посланиях о положении в стране и основных направлениях внутренней и внешней политики он либо ограничится самыми общими местами, либо демонстративно будет согласовывать основные положения с премьером и министрами. Казалось бы, вот она – желаемая деперсонализация, и без всякого изменения Конституции. Но это иллюзия. Если даже представить такой мало реалистичный сценарий, шансов быть переизбранным на новый срок такой глава государства практически иметь не будет. Ведь в глазах общества его либерализм предстанет доказательством вопиющего несоответствия человека своей должности, его полной неспособности осуществлять функции Президента. Особенно если Президенту-либералу будет противостоять Правительство, проводящее антилиберальную и при этом вполне популистскую политику.

Говорим это не к тому, что на президентском посту великодушию нет места или что либерализм в упомянутом смысле неизбежно порождает мягкотелость, угрожающую самому государству. Нет, конечно же. Просто в существующей ныне властной конструкции Президенту с любыми взглядами придется быть единоличным правителем. И, кстати, внутренняя пружина этой конструкции такова, что обязывает Президента быть все менее либеральным.

Возможны и другие мотивы нежелания в полном объеме реализовывать президентские прерогативы. Например, в должности Президента по воле элит оказывается случайный человек, которому важны только внешние атрибуты власти; он упивается ими, предпочитая комфорт тяготам властной ответственности, и сам передоверяет управление страной кому-то другому (в лучшем случае – премьеру). Под такого Президента-гедониста перестраивается и его Администрация – кадрово, организационно и функционально. Нежелание реально властвовать может быть обусловлено и тем, что очередному Президенту-«преемнику» перед выборами поставлено условие: принципиальные решения он сам не принимает, а только оформляет своей подписью чужую волю (эту волю может олицетворять премьер, а может и кто-то иной).

Подобный режим деятельности будет и у Президента, лишенного возможности реально властвовать. Кто же в силах лишить его этой возможности? Да та же элитная группа, которая приведет его к власти. Закрытая система власти тем и опасна, что официально во главе ее может стать кто угодно. Мы не беремся фантазировать на тему, каковы могут быть требования этой группы к своему ставленнику и чем их выполнение может быть гарантировано. Среди таких требований может быть и неформальная уступка «лидерства», например, Председателю Правительства. Это означает, что Президент формально будет выполнять свои полномочия, но реальным центром, определяющим содержание главных из них (определение основных направлений внутренней и внешней политики, подписание международных договоров, кадровые назначения и увольнение ключевых должностных лиц, подписание или отклонение законов), станет премьер-министр (группа вокруг него). Впрочем, нельзя исключить даже формирования некоей неофициальной или полуофициальной группы, находящейся в составе того или иного органа (например, президентской Администрации) или за пределами госаппарата вообще. Таким образом, во всех вариациях моносубъект не исчезает, а только перемещается в другой легальный институт или становится теневым.

Фактически такой сценарий уже опробован в недавнем прошлом в Чеченской Республике. Когда должность президента Республики там занимал А. Алханов, а председателем правительства являлся Р. Кадыров, можно было ясно видеть, что моносубъект лишь переместился в институт исполнительной власти. Правда, тогда такую политическую конструкцию обеспечивал Кремль. Однако не важны причины подобной конфигурации власти. Важно, что моносубъект никуда не исчезает, а попросту узурпирует реальную власть. Показательно, что моносубъекта – Р. Кадырова – не устроила ситуация, при которой он хотя и формально, но подчинялся главе Республики. И как только это стало возможным, Кадыров сам занял пост президента, а Алханов вынужден был уйти в отставку.

Сценарий «подмены» на федеральном уровне тем более вероятен, что при фактически ликвидированном равенстве возможностей борьбы за президентский пост все шансы стать главой государства имеет только «преемник». И это уже легитимировано в современной российской политической системе общественным признанием такого «способа замещения» президентского поста. Другое дело, что если действительно произойдет перемещение реальных властных прерогатив от Президента к иному субъекту, оно неизбежно и довольно скоро станет известно обществу. А при всех издержках нашего нынешнего массового сознания ему нельзя отказать в традиции признавать только легитимного лидера. Поэтому, если будет применен сценарий «подмены», общество, скорее всего, не захочет еще раз через четыре года признать такое перемещение моносубъекта и предоставлять новый мандат на правление «Президенту-ширме». А впрочем…

Резюме

Конституция Российской Федерации как прямо, так и опосредованно гарантирует Президенту страны место в системе государственной власти, не сравнимое по институциональной силе ни с каким другим органом (системой органов) государственной власти. И эта институциональная сила, сдерживая создание политического рынка, неизбежно порождает в самом обществе взгляд на главу государства как на единственный институт, от которого зависит практически все. Такое объективно обусловленное общественное восприятие Президента не позволяет развиваться стране по демократической парадигме, приводит к извращенному пониманию демократического и правового государства, дискредитируя эти понятия.

Ни парламент, ни Правительство реально ничего не могут противопоставить Президенту и потому вынуждены оставаться в положении «технических» органов (в том смысле, что от них не зависит политика, проводимая в стране). В этой системе, в конечном счете, становится невозможной и независимая судебная власть. Она также вынуждена фактически обслуживать президентскую политику. При этом сложилась тенденция не к ограничению президентских прерогатив, а, наоборот, к их расширению, что легитимируется опять же всеми тремя ветвями власти. Поэтому каждый следующий Президент будет пользоваться плодами этой тенденции в виде все менее ограниченной власти.

Вот почему заданный несколько лет назад журналистский вопрос: «Кто Вы, мистер Путин?» – невольно прозвучал как диагноз российской политической системы. Все сосредоточились на ответе, а суть проблемы как раз в постановке вопроса, ибо он означает полную неизвестность политического курса и зависимость его (возможность определять и менять) лишь от президентской воли. Он означает также, что всякий раз при смене Президента придется спрашивать: «Кто Вы, мистер Икс?». И череда таких вопросов делает жизнь страны, прежде всего, для самих граждан, совершенно непредсказуемой…


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

  • 3.1. Формирование и деятельность партийного Правительства. Сценарная разработка
  • 3.2. Конституционно-правовые возможности для защиты Правительства Государственной Думой
  • 3.3. Сценарий «подмены» 69