Курс лекций Тема город как объект комплексного изучения внимание! Материал темы должен быть освоен к 24 сентября!

Главная страница
Контакты

    Главная страница


Курс лекций Тема город как объект комплексного изучения внимание! Материал темы должен быть освоен к 24 сентября!



страница3/9
Дата12.03.2018
Размер2,26 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8   9

Принцип синергетики (самоорганизации). Синергетика – теория самоорганизации, теория саморазвивающихся систем. Она изучает закономерности переходов типа: “хаос из порядка”, “порядок Б из порядка А”, “порядок из хаоса”. Теория возникла на базе ряда естественных наук (генетики, физики, этологии, кибернетики и др.). Классической и пионерной работой в этом направлении явилась книга И. Пригожина и И. Стенгерс "Порядок из хаоса" (1986). В предисловии к русскому изданию этой книги известный американский футуролог О. Тоффлер пишет: "Пригоженская парадигма особенно интересна тем, что она акцентирует внимание на аспектах реальности, наиболее характерных для современной стадии ускоренных социальных изменений: разупорядоченности, неустойчивости, разнообразии, неравновесности, нелинейных соотношениях, в которых малый сигнал на входе может вызвать сколь угодно сильный отклик на выходе, и темпоральности – повышенной чувствительности к ходу времени".

Принципиально новый взгляд синергетики на мир связан с пересмотром ряда фундаментальных мировоззренческих принципов. Первоеэто новое понимание времени. 1) Время обладает направленностью и необратимо; ни один момент времени не тождествен предыдущему; в том же виде ничего не воспроизводится и не повторяется; обратимое время существует только в замкнутых системах. "Стрела времени является проявлением того факта, что будущее не задано, т.е. того, что, по словам французского поэта Поля Валери, "время есть конструкция"" (И. Пригожин и И. Стенгерс, 1986). 2) Время обладает не одним измерением; так, например, Ф. Бродель (французский историк) выделил три временные шкалы (и, соответственно, три типа событий): географическое, социальное, индивидуальное время; человек живёт одновременно в разных временных измерениях и, соответственно, в разных онтологических реальностях, которые могут совмещаться, а могут противоречить друг другу, что порождает диссонансы и конфликты. Второе – новое понимание отношения между случайностью и необходимостью: случайность – не форма проявления необходимости, а результат инновационной деятельности как "несреднего" (nonaverage) поведения в неравновесных условиях. Третье – новое понимание самого "нового" – не как количественного приращения новых элементов в системе, а как появление новых свойств в системе, нового системного качества – эмерджентность системы, эмерджентный характер эволюции; новое не может быть описано традиционными понятиями и понято в связи с предшествующими обстоятельствами и событиями. Как писали Пригожин и Стенгерс, "материя – более не пассивная субстанция, описываемая в рамках механистической картины мира, ей также свойственна спонтанная активность".

Переход от хаоса к порядку обычно называют самоорганизацией, понимая её как процесс формирования в сложной открытой и нелинейной системе эволюционирующих пространственно-временных структур. Термин “нелинейная система” означает, что свойства системы в большей степени обусловлены внутренними процессами, нежели внешними факторами. Открытость предполагает протекание через систему потока ресурсов: людских, информационных, энергетических, материальных. Сложность оценивается количеством элементов системы и связей между ними, степенью разнообразия её возможных реакций и мерой непредсказуемости поведения системы.

Для описания нашего объекта в настоящий момент используются такие понятия синергетики как: драйвер, репликатор, геном, точка бифуркации, диссипативная структура, аттрактор.

Дадим им краткое определение, руководствуясь при этом тем смысловом содержанием, который придавали им первые творцы синергетики.

По мере роста сложности и нелинейности открытой системы на её эволюционной траектории могут возникать разветвления, или точки бифуркации (от лат. bifurka — двузубая вилка) – ситуация, когда в рамках старой системы появляется принципиальная возможность развиваться как минимум в двух разных направлениях. Такая ситуация возникает тогда, когда флуктуации (отклонения от среднего значения) приобретают равноценные значения. В этой ситуации система делает "свободный выбор" и переходит к новому порядку – диссипативной структуре – более дифференцированной и информативно ёмкой, способной к большему разнообразию проявлений. Субстанцией новой структуры оказывается самовоспроизводящаяся единица информации называемая в генетике репликатором (от лат. герliсаге — отражать), которая способна к ауторепродукции – созданию себе подобной структуры. Упорядоченную, постоянно воспроизводимую информацию, закреплённую в материальных носителях, называют геномом (город как социогеном цивилизации). В случае социальных систем всегда имеется субъект, воспроизводящий информацию – драйвер (от англ. Driver - водитель) или движитель. По отношению к городу существует задача социологической экспликации репликаторов (это можно назвать культурными образцами, архетипами и т.п.) и драйверов (городское сообщество, городские субкультуры и др.). Процесс становления городской цивилизации происходил в синергетическом режиме через многочисленные и индивидуальные отклонения от сложившейся структуры и традиций. К судьбам городов приложимо наблюдение Ф.А. Хайека: “Большинство шагов в эволюции культуры было сделано индивидами, которые порывали с традиционными правилами и вводили новые формы поведения. Они делали это не потому, что понимали преимущества нового. На самом деле новые формы закреплялись лишь в том случае, если принявшие их группы преуспевали и росли, опережая прочие. Цивилизация оказывается возможной в основном благодаря подчинению врожденных животных инстинктов нерациональным (подчёркнуто Хайеком) обычаям (то есть культурным образцам), в результате чего складываются упорядоченные человеческие группы всё больших размеров” (Хайек Ф. А. Общество свободных. Лондон: OPI, 1990.)



Принцип антропологизма (антроптный принцип). Содержание этого принципа заключается в том, что основным, конечным предметом всех гуманитарных наук является сам человек, а задачей – идентификация и решение его проблем. Городская среда в реальности есть единство места, пространства взаимодействия, времени и самого человека. Гносеологическим фокусом (точкой концентрации исследовательских интересов) жизни города должны являться горожане: их потребности, интересы, ценности, цели; особенности их личности и поведения. "Городская жизнь – это не фестивали и не карнавалы; не супермаркеты и рестораны. Это даже не красивые и суетные главные улицы городского центра. Город – это, прежде всего, особым образом организованное, обитаемое, жизненное пространство-время. Оно создаётся деятельностью людей, ментальность, культура, биографии, жизненные стратегии и повседневные запросы которых и составляют социальную подоснову сотворения рукотворных городских ландшафтов" (Т.М. Дридзе, 1999). Город – это особая организация среды обитания = городская среда.

Городская среда – континуум жизнедеятельности человека, обладающий особым устройством (обустройством жизни), состоящим из объектных (материальных, организационных, информационных, социально-групповых и др.) и субъектных (личностных значений и смыслов, установок, мотивов и интенций и др.) элементов. Особенность структуры городской среды в сравнении с другими социальными средами (сельской, межличностной, семейной и др.) заключается как в наборе элементов, так и особенно – в способах и механизмах их организации. Выяснение этой специфики и составляет содержание социологии города, определяет её предмет.

Удовлетворённость или неудовлетворённость жизнью, успешность или не успешность самореализации личности, жизненный комфорт зависит от многих обстоятельств, в том числе и от той среды обитания, в которой непосредственно находится горожанин – от городской среды, создаваемой руками, поступками, эмоциями и делами как проживающих на данной территории, так и тех, кто организует и управляет жизнью города. Теоретически в среде обитания можно выделить два измерения: территориальное и пространственное.



Территория – совокупность объектных аспектов жизненной среды, места жизни человека как психофизического, индивидуального существа.

Пространство – совокупность субъектных аспектов жизненной среды – место жизни, существования человека как личности, индивидуальности в её социальном, культурном (мировоззренческом, ценностном и т.п.), коммуникативном, ментальном, метафизическом (идеально-фантастическом) измерениях. Личности, как субъекты жизненных стратегий, живут в разных измерениях пространства жизнедеятельности: у каждого своя жизнь. Но траектории жизненного пути пересекаются. Одно место социокультурного пространства может быть "населено" больше, другое – меньше. Пространство жизни обладает качественными характеристиками, совокупность которых создаёт колорит места через совокупность специфических ситуаций и проблем: с одной стороны конкретных территорий, с другой стороны – конкретных людей. Специфика конкретного фрагмента городской среды обусловлена как специфической ситуацией территории, так и совокупностью специфических ситуаций социокультурного пространства людей, проживающих на данной территории. Социокультурное пространство, в котором человек живёт как творец собственной судьбы, преломляет, детерминирует восприятие и территории, и самого себя, оказывает влияние на поведение, на реагирование на внешнюю ситуацию (в том числе и на физические параметры), на проживающих рядом. Образ территории и образ пространства сливаются в образ места жизни - локус среды. Личностные проблемы и проблемы территории проживания пересекаются и взаимопреломляются. Описание и анализ локусов городской среды - социологическая карта города, на которую нанесены значимые аспекты, параметры, проблемы конкретной ситуации конкретной территории и конкретных людей.
2.4. Город как системный организм
Варианты системного подхода. Задача системного описания предмета изучения всегда стояла перед всеми исследователями, но реализовывалась она по-разному, в зависимости от понимания самой системы. Парадигмальные различия в системном подходе обусловлены акцентом на статическую, или на динамическую сторону организации системы. Существуют две цели и два способа построения знания: 1)выявление субстанциональных оснований и закономерностей их развития – генерализующий (номотетический) метод и 2)индивидуализирующий (идеографический) – выявление интенциональных оснований предмета активности и описание индивидуально-исторической формы проявления существенного индивидуального. Соответственно выделяют две задачи: 1)описание объекта методом структурно-функциональной дифференциации элементов – что это и как это возможно?; 2)понимание смысла феномена через описание индивидуальных форм развёртывания синкретической сущности города – зачем это нужно, в чём заключается необходимость, что это даёт людям?

Во-первых, систему можно рассматривать как объект, как структурно-функциональную конструкцию. Описание устройства этого объекта представляет собой выделение подсистем с последующей редукцией ко всё более элементарным частям. Описание роли частей и механизмов их взаимосвязи представляет собой функциональное объяснение изучаемого объекта. Функции подразделяются на внутренние (поддержание целостности - гомеостаз) и внешние (обмен веществом, информацией, энергией с внешней средой – метаболизм), явные и латентные.

Во-вторых, систему можно рассматривать как саморазвивающуюся синкретическую целостность, реализующую свою сущность в процессе развёртывания индивидуальных форм. Изучение предмета в этом случае направлено на исследование механизмов целостности, выявление интегративной основы и на исследование механизмов изменений, закономерности смены индивидуальных форм реализации сущности.

Первая задача реализовывалась в рамках объектно-структурной парадигмы в которой город предстаёт как сконструированный объект, имеющий инвариантные структурные параметры. Города, разумеется, строили и будут строить люди, однако, представлять город только как результат целенаправленной, рациональной деятельности людей не позволяет реальная урбанистская ситуация: неконтролируемый рост городов, особенно больших, среда жизнедеятельности которых содержит ряд социально-деструктивных моментов: городской стресс, девиация, негативные последствия маргинальности, особо широко представленной в городском пространстве. Важно и другое: подчёркивание искусственности, конструируемости, иерархичности, управляемости города оставляет без должного внимания естественность (в историческом смысле) возникновения и самовосстановления одних и исчезновения и деградации других городов. В жизни городов много спонтанного, неожиданного. В определённой степени город как организм живёт своей жизнью, причём отдельные города имеют иной раз очень индивидуальную судьбу. Существует задача исследовать город как социокультурный феномен, как сущностное единство социокультурного многообразия. Эта задача нацеливает на изучение механизмов саморазвития, происходящего при одновременном удержании, накоплении и развёртывании синкретической сущности города как такового. Эта задача решается одновременно с выяснением социокультурных обстоятельств появления города. В процессе решения этой задачи будет проясняться социокультурная Миссия Города, перспективы (как положительные, так и отрицательные) урбанизации как социокультурного процесса, социокультурных изменений в целом.



Недостатки традиционной объектно-структурнй парадигмы. Парадигматика объектно-структурного описания задаёт два основания определения города:1) по структуре - функционально-морфологическое, 2) по механизму изменения – кумулятивистское. Первый тип описания представляет собой аналитическое разложение сущности на сумму структурно-функциональных аспектов. Город в данной парадигме выглядит как совокупность подсистем, выделяемых по разным основаниям: по специфике районов, по видам деятельности, по потребностям и др. – территориальная, производственно-экономическая, демографическая, соцкультбыт, политическая, экологическая структура и т.п. Однако город не равен сумме структур. Структурно-функциональный подход не позволяет: 1) выявить специфику города как особой, исторически возникшей социокультурной системы, поскольку все функции жизнедеятельности – производственная, обменная, административная и др. – реализовывались и в поселениях другого типа – в чём же тогда специфика города как поселенческой формы организации жизнедеятельности?; 2) выявить интегративную основу и специфику нового типа социальности, поскольку город – не коллективный субъект, как, например, община, а коллектив разнородных субъектов – что же и как их объединяет? А бывали случаи, когда города возрождались в своём первоначальном виде после полного разрушения.

Возникает гносеологическая ситуация, когда "за деревьями не видно леса". Суммативный элементаризм фрагментарных подсистем не позволяет увидеть город как целостность, как уникальную социокультурную систему. Существует проблема определения характера и механизмов возникновения эмерджентных свойств города – характеристик городской среды, не сводимых к совокупности изученных параметров отдельных социальных подсистем города: территориальных, экономических, политических и т.п. Суммативно-факторная парадигматика структурно-функционального метода не позволяет также решить проблему генезиса города. В рамках данной парадигмы имеет место простое наложение аспектов описания городской жизни: политико-правовой – город как колыбель гражданского общества и демократии: экономический – город как место зарождения расширенного производства и капитализма как способа производства и типа общества; социоструктурный – история города как история становления самодостаточных и равноправных сообществ, как история борьбы за социальное равенство субъектов социального действия. Решить, что было причиной, а что следствием из этих и других процессов до сих пор не удалось. В этой гносеологической ситуации возникает гипотеза о существовании базового основания, детерминирующего возникновение указанных эпифеноменов урбанизма, возникает вопрос о механизмах и направленности социокультурных изменений, определяемых термином урбанизация: с чего она началась, на основе каких процессов протекает, что породит?

Указанные выше аспекты составляют неотъемлемые атрибуты городской жизни и истории, однако связь их с урбанистическим процессом как таковым необходимо ещё доказать, а главное – объяснить и эксплицировать. Во-первых, города не возникали как простое продолжение и развитие социокультурных феноменов: античного полиса (муниципиев) и римского права (юридического континуитета), как считали основоположники политико-юридическая теории коммунальных революций (О. Тьерри, Ф. Гизо). Они считали, что города пробивали брешь в "старом порядке", и количественное увеличение городов автоматически означало переход к новому обществу. В действительности это было сложней: новые города возникали на новом месте, они создавали новые традиции, а не продолжали и развивали старые. Кроме того, города долгое время прекрасно вписывались в традиционное общество и обладали многими его чертами, например, социальные отношения внутри и между городами строились на принципе патернализма. Возникновение города представляют также как кумулятивное накопление торгово-промышленных функций с последующим разделением труда – политико-экономическая теория буржуазных революций (К. Маркс, Ж. Лефевр); как развитие общинных, самоуправляемых сообществ (Г. Мауер) с последующей коммунитарной революцией и появлением нового типа сообществ и солидарности, основанных не на иерархическом соподчинении, а на социально-политическом равноправии, – патрициев, бюргеров (Ж. Дюби).

Взгляд на становление и развитие города как кумулятивистское "наращивание массы" социокультурных изменений и новшеств в целом не позволяет выявить сущностные, в определённом смысле вневременные характеристики города как социокультурной системы особого типа, решить проблему оснований и характера эмерджентных свойств города как социокультурной системы.

Объектно-структурный подход в изучении города ориентируется, в конечном счёте, на статический характер системы. Город предстаёт как устойчивая и самодостаточная система. Для этой парадигмы характерны поиски универсальной структурно-функциональной схемы описания города. При этом возникают трудности включения (определения места и значения) новых феноменов городской жизни: новых субкультурных образований, интернета, новых феноменов субурбанизации и др.



Новая парадигма основывается на принципах историзма и синергетики. Историзм в изучении города означает исследование процесса развёртывания сущностных характеристик города через конкретные в историко-территориальном, а значит и социокультурном плане формы. В конкретных городах актуализируются отдельные моменты урбанистского образа жизни, становление которого означает формирование нового типа социальности. Урбанистский процесс носит точечно-пунктирный характер. Конкретные города как саморазвивающиеся системы реализуют отдельные характеристики урбанизма. Поэтому они разные по типу, структуре и функциям. Осуществив социокультурный "прорыв", конкретный город может утратить своё историческое значение и даже прекратить своё существование. Принцип синергетики ориентирует на поиск инвариантных механизмов саморазвития городов, универсальных закономерностей урбанистического процесса, сущностных моментов города как социокультурной системы, как организма особого типа.

Некоторые свойства города как синергетической системы (урбанистский вариант "порядка из хаоса").

Бифуркационный характер урбанизма. Важно отметить деструктивный характер предпосылок возникновения городов. Город как качественно новый социокультурный феномен возник в ситуации структурного и культурного кризиса традиционного общества. Отдельные конкретные города возникают или существенно меняют свой облик в ситуации негативного внешнего "вызова": угрозы извне, резкого снижения притока ресурсов, замедления метаболизма. Отсюда можно сделать вывод, что город вообще, конкретные города в частности возникают и развиваются за счёт "внутренних резервов" социума – флуктуации сообществ. В городе, как гетерогенной социокультурной системе, имеются богатые потенциальные возможности для самых разных направлений развития. Это является основой структурной комплиментарности городских сообществ: существования функциональной взаимозависимости, взаимоподдержки и взаимозаменяемости элементов системы. Ликвидация, отмирание отдельных сфер городской жизни, например, производственных, приводит к безработице, которая преодолевается за счёт напряжения или развития других сфер, например, торговли, образовательной, научной деятельности, развития искусства или туризма. Город живёт и выживает по принципу дополнительности: менее затребовано одно, более развивается другое. При этом город "консервирует" невостребованные структурно-функциональные позиции общественного производства (виды деятельности, профессии, культурные образцы) и способен регенерировать их в новую систему, в которой им найдётся место. Города, накапливая социокультурный потенциал (образцы жизни, виды профессиональной деятельности, модели поведения, информацию и др.) на каком-то этапе начинают "бифуркировать" - порождать качественно новые формы социальной жизни, качественно новые характеристики образа жизни, давая простор для развития Личности и Человечества. Общество изменяется в городах и через урбанизацию.

Инновационный характер метаболизма городской системы. Город как синергетическая система обладает спецификой метаболизма. Он изначально был ориентирован не на потребление и воспроизводство имеющегося вещества и информации, а на их переработку, создание принципиально нового продукта. Инновационность и сущностная черта и способ существования города как социальной системы. Город потребляет ресурсы более широкой системы, но перерабатывает их, изменяя, тем самым внешнюю материальную и социокультурную среду. Город живёт и развивается, пока он продуцирует что-то новое. Урбанизм всегда напрягает и истощает общество, но этот процесс совпадает с процессом исторического развития, т.е. социокультурные изменения осуществляются в рамках процесса урбанизации. Это, прежде всего, относится к западному обществу. Европейский город – колыбель "инновационного духа" - социокультурной атмосферы модернистского и, тем более, постмодернистского общества. В европейском городе самозародились и новые механизмы внутреннего метаболизма – обмена веществом и информацией между элементами (частями, "органами") городского организма. Внутренний метаболизм направлен на интеграцию частей системы. Элементами городского социума являются городские сообщества. Они настолько разнородны (гетерогенны), что старые, традиционные механизмы взаимодействия (традиции и нормы) просто не "работают". В европейском городе появились новые механизмы интеграции: специализация труда, стоимостной (денежный) характер отношений, институциональные механизмы легитимации социального порядка. Элементы западной цивилизации возникали в городе в силу исторической необходимости.

Основанием интеграции городского социума являются коммуникативные процессы, поэтому объектами изучения, определяющими специфику системы, являются не субстратные элементы, а связи и отношения между ними. Онтологической основой устойчивой интеграции города как синергетической системы являются не столько материально-вещественные структуры, сколько социально-отношенческие. Структурными элементами города являются социокультурные сообщества и динамика отношений между ними: функциональный профиль города может меняться, – население остаётся. При этом меняется тип сообществ и характер отношений между ними. Город – это, прежде всего, горожане, а не здания, производственно-экономические процессы, структура управления и т.п. частности. Описание отдельных подсистем города не позволяют понять основу интегративных процессов городской жизни вообще и специфику отдельных городов в частности. Как, например, объяснить факты, когда оставшиеся в живых горожане восстанавливают разрушенный город в первозданном виде? Структурно-функциональная методология здесь бессильна. Этот пример, строго говоря, есть феномен, и его объяснение предполагает использование другой методологии.

Город как синергетическая система характеризуется избыточностью системных элементов. Социокультурная гетерогенность городского сообщества – историческая предпосылка возникновения города как сообщества принципиально нового – коммуникативного типа. Условием совместного проживания в городах изначала и впредь являлся непрерывный и всё усложняющийся процесс коммуникации, необходимость выработки интерсубъективных значений и смыслов как основы социокультурной интеграции. Богатый, избыточный семиотический материал аккумулируется в городах, является "социогеномом цивилизации", на основе которого общество формулирует "ответ" на "вызов" истории.

Ещё одной особенностью синергетических систем является отсутствие предельно жёсткой взаимодетерминации и синхронности структуры и функций. Для города в этом плане можно отметить существование особой, индивидуальной ритмики и времени изменений подсистем. В городе постоянно наблюдается динамика структурно-территориальных и функциональных зон: центр – периферия, изменение функционального профиля районов и зданий, "вынос" социопространственных континуумов (например, управленческих структур, зон рекреации) на новые территории. Постоянно наблюдается амёбообразное растекание города. Город не подчиняется планомерному рациональному планированию: 1) существует структурно-территориальное дублирование функций (например, районные рынки); 2) районы города асинхронны в своём функционировании и изменениях; 3) "место" имеет свою имманентную логику жизни в силу своей истории и социокультурной специфики населения. В целом, можно сказать, что город живёт своей жизнью, порой "отвергая" решения и планы управленческих структур. Город есть феномен, а не только структурно–функциональная система.


2.5. Город как феномен, как единство (взаимопереход)

объектных и субъектных структур жизнедеятельности человека
Восприятие города и исследователями, и просто людьми носит ярко выраженный субъективный характер. Город невозможно познавать как традиционный сциентистский объект. Город есть интенциональный предмет – феномен, возникающий как конструкция сознания, элементами которого являются как объектные, так и субъектные структуры жизнедеятельности. Интенциональность выражает предметную направленность переживаний сознания, его соотнесенность с предметами опыта. Эта соотнесенность сознания и предмета понимается как смыслообразующая, сознание есть не что иное, как смыслообразование.

Восприятие всегда опосредовано некоторой априорной смысловой конструкцией города вообще, картиной конкретного города – в частности. Феноменология города включает, на наш взгляд, как минимум две составляющие: 1) отношение к городу и 2) образ города. Целью исследования отношения к городу должно являться не только описание особенностей этого отношения со стороны различных субъектов жизнедеятельности города, но, главным образом, выявление интенциональных оснований (процедура триангуляции – прояснение смысла через обнаружение более глубинных и фундаментальных слоев опыта) того или иного отношения, ответ на вопрос: почему формируется именно такое отношение, чем оно обусловлено? Образ города – семантическая конструкция (система знаков), задающая схемы восприятия города (являющаяся одновременно и сенсорно-информационным фильтром), на основе которых отбираются значимые аспекты и предметы городской жизни. Целью изучения образа города является обнаружение релевантных (субъектно различимых, значимых) семантических средств для различных субъектов городской жизни, что позволит прогнозировать характер и направленность их активности.



2.6. Отношение к городу
В европейской культуре первоначально и долгое время отношение к городу было отрицательное. Эта традиция идёт от христианства, которое оценивало городскую жизнь как полную греха и разврата (см. Евангелие от Матфея, гл. 11). Строитель первого города, Каин, оказался братоубийцей. Ирод, основатель нескольких великих городов, принадлежал к "проклятому роду" Хама. Содом и Гоморра, города срама, были сожжены огнём Господним за греховность их жителей. Основным тезисом отрицательного отношения к городу было то, что в городе разрушаются традиционные ценности: семейные и моральные. До сих пор бытует афоризм английского протестантского поэта Купера: "Бог создал землю, человек создал город". Мотив бездушности и чёрствости городской жизни довольно явственно звучит и в европейском Романтизме. Для романтика В. Гюго Париж – "Лабиринт", образовавшийся вместе с "Вавилоном". Давая описание Парижа, он много пишет о подземелье, формируется образ Парижа как цивилизационной канализации человечества: "при смешении языков произошло смешение подземелий". В этой традиции сливается образ города и государства, который даётся через символ Левиафана – мифического земноводного чудовища (что-то вроде гигантской амёбы с головами крокодилов). В "Левиафане" Гоббса мощно звучит тема атомизации индивидов в обществе (прежде всего в городском), ставшая общесоциологической проблемой, которую Т. Парсонс так и называет "гоббсовой проблемой", суть которой – кризис традиционного нормативного порядка, попытки создания нового на основе утилитарно-рационального действия, что не удаётся и приводит к "войне всех против всех". Выход из данной ситуации (как видится Парсонсу) – ценностно-нормативное ограничение индивидуального произвола. Проблема городской коммуникации формулируется как аксеологическая проблема: на каких новых (не традиционных) ценностных основаниях возможно городское общество?

Развёрнутое философско-культурологическое обоснование тезиса об антигуманной сущности города содержится в работе О. Шпенглера "Закат Европы". Эта работа написана в начале ХХ в. – периода бурной урбанизации (особенно в Германии), во время которой особенно ярко проявляются проблемы городского образа жизни, диспропорции социокультурных изменений. Одна из основных идей Шпенглера – различение и противопоставление культуры и цивилизации, трактуемых им через дихотомии "естественное – искусственное", "органичное – придуманное", "мифология – сциентизм", "духовное – бездуховное", "моральное – аморальное", "жизнь – смерть". История отдельных народов трактуется им как органический цикл зарождения и старения. "Цивилизация – это те самые крайние и искусственные состояния… Они – завершение, они следуют как ставшее за становлением, как смерть за жизнью, как неподвижность за развитием, как умственная старость и окаменевший мировой город за деревней и задушевным детством… Они – неизбежный конец, и, тем не менее, с внутренней необходимостью к ним всегда приходили". Такова, например, история античной культуры, которая закончилась разрушением (нравственным и физическим) Рима. Убедительность концепции Шпенглера придаёт не только хорошее знание истории, но и, что особенно важно для социолога, – акцентирование атрибутивных признаков цивилизации: научно-технические достижения, сциентистски-формальный стиль мышления, личностно нивелирующая и аморальная роль денег, финансовые спекуляции как характерная черта городской жизни, схематизация и стереотипизация форм поведения. "Мировой город – это означает космополитизм вместо отечества, холодный практический ум вместо благоговения к преданию и укладу, научная иррелигиозность в качестве окаменелых остатков прежней религии сердца …". Деньги в городе являются основной ценностью и целью. "Начиная с этого момента благородное мировоззрение становится также вопросом денег" (выделено Шпенглером). Под стать городу Шпенглер пишет и о горожанине: "…новый кочевник, паразит, человек, абсолютно лишённый традиций, растворяющийся в бесформенной массе, человек фактов, без религии, интеллигентный, бесплодный, исполненный глубокого отвращения к крестьянству (и к его высшей форме – провинциальному дворянству), следовательно, огромный шаг к неорганическом, к концу …".

Широко известно ещё одно негативное определение города – "каменные джунгли". Принадлежит оно известному социологу и социальному психологу И. Гоффману. Смысл метафоры – не в запутанности городской территории, а в том, что в городе человеку приходится бороться за своё существование как личности, искать и отстаивать своё место в пространстве городской жизни, формировать и защищать свой человеческий облик. Опасность городского образа жизни для личности заключается в том, что в городе актуализируется проблема личностной самореализации и самоутверждения. В городе больше возможностей для этого, чем в патриархальной глубинке, но и желающих достичь социального превосходства значительно больше: города манят тщеславных и честолюбивых. В ситуации обострённой социальной конкуренции самопрезентация становится тотальной. Человек стремится выгодно себя подать, используя для этого всё возможное, пространство города превращается в один большой театр, в котором стирается грань между естественностью и искусственностью, подлинностью и условностью, искренностью и игрой. Горожанин – лицедей и существует опасность потерять собственное "Я". В этом же ключе рассуждал один из классиков социологии города Л. Вирт. Он писал, что в условиях мимолётности и разнородности городских контактов люди взаимодействуют друг с другом на основе сегментарных и анонимных ролей. В результате отношения приобретают поверхностный и безличный характер.

Лейтмотивом антиурбанистского отношения к городу была мысль о неблагоприятном характере городской среды для человека, о снижении качества жизни в городах, несмотря на увеличивающийся разрыв в уровне жизни между городом и селом. Потенциально город предоставляет много возможностей для личностного роста, но это – потенциально. Немало в городе и личностно-деструктивных моментов. Вопрос о том, почему люди плохо относятся к городу, только начинает изучаться. Здесь и выше (в связи с проблемой городского стресса) указаны лишь некоторые и довольно общие обстоятельства. Для конкретных людей и конкретных социальных групп они конкретны, но редко до конца осознанны. Интенциональные основания отношения к городу – предмет специального анализа. В настоящее время антиурбанистских настроений не стало меньше. Не стали они и более продуманными. На это обстоятельство с публицистическим пафосом обратил внимание Г. Рут в статье "Клише городских изменений" ("Cliches of Urban Doom”, The Times, 4 August, 1976): "…стало уже почти условным рефлексом сочетать существующие города или население с вербальными средствами подстрекательского характера: "взрывные города", "взрыв населения", "бомба городского времени". И люди, представляемые злодеями этой картины, - внутренние переселенцы или эмигранты из-за границы – обычно уподобляются потоку: "переселенцы хлынули в город", "потоки переселенцев", эмигранты "наводняют". (И всё равно не совсем понятно, как такое большое количество воды может поддерживать огонь в таком большом количестве пожарных ситуаций). Трудно постичь эти потрясающие раздумья. Но необходимо помнить, что фактически ни одно из этих жутких предсказаний не является новым… Нынешние антиурбанисты унаследовали болезни и иллюзии своих предшественников…". В конце статьи автор предостерегает, что не следует делать город "козлом отпущения" всех наших бед, также как и мигрантов. А следует каждый раз за антиурбанистскими высказываниями искать их конкретные основания и конкретные мотивы конкретных людей. При этом надо помнить, что мотивация лишь частично рационализируется и её изучение, а тем более выявление интенциональных оснований суждений предполагает особые техники и методы.

Первые систематические и аргументированные высказывания о том, что город обладает рядом особенностей, благоприятных для развития человека, стали появляться в начале ХХ века. Американский психолог и философ У. Джеймс пришёл к убеждению, что город даёт возможность выбирать формы и способы жизнедеятельности и, тем самым, даёт возможность личностного роста. Немецкий философ и социолог Г. Зиммель в статье "Большие города и духовная жизнь" (1903) пишет: "Маленький город как древности, так и средних веков клал личности пределы, - её передвижению и внешним сношениям, её самостоятельности и внутренней дифференциации, - пределы, в которых современный человек задохнулся бы…". Дифференциация труда в большом городе влияет на "утончённость, большое богатство потребностей публики, что, со своей стороны, должно в её среде привести к очевидному увеличению личных особенностей". Среди сторонников городского образа жизни в середине ХХ века появилось немало учёных, утверждающих в своих работах, что повышенные нагрузки города на человека не обязательно ведут к стрессу и развитию патологии (Т. Селье, Р. Зимбардо и др.), а дают возможность сильных ощущений и являются мотивирующим фактором личностного роста. Среда же, лишённая всех мыслимых источников стресса, вполне может показаться однообразной и просто лишённой ценности.

К концу ХХ века стали появляться взвешенные, эмоционально нейтральные оценки влияния города на поведение человека. Г. Ганс выдвинул "композиционный тезис": сам по себе городской образ жизни не является непосредственным фактором поведения; таковыми являются такие переменные как уровень доходов, образовательный уровень, семейный статус и др., которые действуют в комплексе. Сочетания этих переменных и предопределяют реакцию на среду и отношение к городу. К. Фишер определил город как "увеличительное стекло", усиливающее как положительные, так и отрицательные варианты поведения. Причина этого – ослабление социального контроля в городе. Город предоставляет больше возможностей для девиации в целом: как отрицательной, так и положительной, но город сам по себе не порождает девиацию, она – результат макросоциальных процессов.

В процессе эмпирического изучения отношения к городу, на наш взгляд, следует различать два аспекта: 1) прагматический – отношение к месту жительства с позиции пользы, витальных параметров среды; 2) аксиологический – отношение к образу жизни с позиции структуры личности.

Прагматический аспект отношения к городу в содержательном плане характеризует материальный уровень жизни и структурно состоит из следующих параметров: экологического, психо-физиологического (уровень шума, психо-сенсорный комфорт и др.), бытовой инфраструктуры (в том числе транспорта и благоустройство территории), структуры занятости, структуры рекреации, престижно-статусного: возможности карьеры и прагматических связей. Эмпирическими индикаторами данного аспекта отношения могут являться показатели удовлетворённости вышеуказанными параметрами.

Аксиологический аспект отношения к городу в содержательном плане характеризует личностную позицию горожанина. Предмет социологии здесь – выявление и описание социально-типических (групповых) оснований этой позиции: социология личности базируется на тезисе о социокультурной детерминации индивидуального сознания и поведения.

Основаниями социологической типологии восприятия и отношения к городу являются: 1) мотивационное – специфика потребности личностной самореализации (потребность "быть", профиль ролевой идентичности), специфика социальных интересов (структура социальных средств и объектов личностной самореализации), структура ценностных ориентаций; 2) диспозиционное – специфика диспозиционной структуры личности, системы установок, которыми руководствуется личность в своём восприятии города; 3) интенциональное – характер личностно значимых предметов, на которые направлена активность, жизненная энергия человека; специфика референции предметов городской жизни для личности (какой смысл человек вкладывает в суждения типа: "Мой город – это …", "Город для меня – это прежде всего…" и т.п.); 4) субкультурное – особенности отношения к городу молодёжи, (отдельно студенчества), интеллигенции (отдельно: технической, гуманитарной, художественной и др.), этнических групп, религиозных групп и др.

Эмпирическими индикаторами данного аспекта могут являться: показатели бюджета времени (на что человек тратит своё время), иерархия предпочтительности городских мест (где человек чаще бывает, куда его влечёт и тянет в чувствах и мыслях), доминирующий тип эстетической референции (город как парк, город как транспортно-техническая система, город как архитектурный ансамбль, город как музей, исторический объект, город как сцена личностной презентации, город как театр импровизации и многое другое), семантические ряды высказываний о городе (характер подбора слов, характер расположения слов, семантический дифференциал и др.), характер и ранг личностно значимых предметов, личные планы и перспективы, характер социальных контактов (с кем, зачем, как часто, как много и т.п.).
2.7. Образ города – семантическая конструкция
"И уж никак не сами вещи вторгаются в наше сознание,

воображение способно воскресить лишь образы виденного.

Чьи образы? Как они возникают?"

Св. Августин. Исповедь


Как было сказано выше, образ – это субъектная картина мира.

Во-первых, кто является субъектом? До определённых пределов у каждого горожанина – "свой город". Существует также коллективный образ города, субъектом которого является городское сообщество – "наш город". Образы городов различаются в истории, субъектами которых являются культурно-исторические сообщества: античный город, средневековый город, город эпохи Возрождения и т.п. Существуют национальные образы городов. Наконец, урбанисты говорят об архетипе города как таковом, о существовании чуть ли не общечеловеческой символики города. В религиозной философии обсуждается проблема "Града небесного". Все эти образы действительно существуют в реальности отношения человека к городу. Для социолога субъектами социальных отношений, социального взаимодействия являются социальные группы – совокупность людей, объединённых социально значимыми (в том числе и для них) признаками социальной дифференциации. Какие признаки являются значимыми, кто, какие группы являются субъектами восприятия конкретной городской среды? Ответ на эти вопросы можно получить лишь в процессе конкретных социологических исследований комплексного характера, в том числе и исследований по социальной структуре города. В разных городах может доминировать "картина" разных субъектов восприятия: "студенческая", "рабочая", "военная", "монастырская", "великорусская" и т.п. А может и не доминировать никакая, а иметь место сложная интерференция различных "картин" и образов – это случай наиболее типичен. Бывают и "безликие" города. Полный образ не создан ни для одного города. Из российских городов больше всего повезло Петербургу. Образы городов – это очень большая теоретическая и эмпирическая задача. Но изучение образа города той или иной социальной группы – задача реальная. Главное при этом, чтобы эта группа была действительным, реальным субъектом городских отношений и городской жизни. Основанием группировки не обязательно будут являться статусно-статистические признаки: профессиональные, демографические и т.п. – подобные группы могут быть социально индифферентны и быть чисто номинальными. Восприятие индивидуально, но оно социокультурно детерминировано. Идентификация с социокультурной группой актуализирует в индивидуальном восприятии предметы и параметры среды, значимые для группы. Человек смотрит на мир через призму групповых норм. Эту ситуацию П. Бурдьё называл социальной легитимацией перцепции, П. Бергер и Т. Лукман – социальным конструированием реальности. В то же время конструирование образов – это личностный процесс. На этот процесс оказывает влияние конкретная социокультурная ситуация. Конкретность её заключается в том, что определяет, означивает ситуацию личность. И процесс этот осуществляется семантическими средствами. Образ существует в форме языка сообщества - лингвистическая форма. Одновременно образ существует в форме индивидуально эмоционального и сенсорного переживания – психологическая форма. Образ имеет также символическую форму, т.е. имеет общезначимое содержание и обладает императивным характером.

Во-вторых, что значит "картина"? Выше уже давалось краткое перечисление элементов образа. Если это конкретный человек, то в его образах отражаются (проявляются): 1) особенности его личности и проекция его внутреннего состояния; 2) его коммуникативное пространство, связи и оценки других людей; 3) личностно значимые сенсорные объекты территории; 4) его временной континуум; 5) его смысловой континуум. Образ – единство объективного и субъективного, феномен – особая "текстуальная" реальность, произведение личного опыта. "Картина" производна из: 1. личного опыта; 2. объективных параметров среды; 3. социокультурной обстановки и атмосферы, колорита времени.

Феноменологические особенности восприятия городской среды:

1. Континуальность среды. Окружающая жизненная среда не совокупность дискретных объектов, а некоторая протяжённость, взаимосвязь и взаимопереход территории, пространства отношений, событий и ситуаций. ("Хорошее место" – это место где всё-всё хорошо.). Изменение одного приводит к изменению всей среды. Территориальная, социальная и культурная мобильность взаимосвязаны.

2. Процессуальность среды. Городская среда – поток изменений, смена ситуаций, непрерывный спектакль с разными действующими лицами и сменой декораций. Город – непрерывная и нескончаемая последовательность "драматургических действий" самопрезентации горожан. Циклические процессы – не характерны для городской жизни.

3. Реляционность среды. Все предметы среды существуют не сами по себе, а как элементы событий. Характер их значимости обусловлен контекстом всей жизни. Предметы свидетельствуют, напоминают о том, что было. Город запечатлевает и хранит в своей предметной сфере события, историю, дела и мысли людей. Город – опредмеченный "текст истории", он помнит, напоминает и рассказывает. В то же время события, как значимая система действий существуют в смысловом контексте, при утрате которого отдельные фрагменты городской среды теряют свою выразительность или даже исчезают для восприятия.

4. Интенциональность среды. Городская среда одновременно и продукт и источник интенциональной активности. В восприятии, сознании горожанина территориальные места сливаются с пространством отношений и символикой места, уходящей в глубь индивидуальной жизни и истории. Одно наслаивается на другое. Возникает качественное единство всех аспектов среды, обладающее индивидуальным своеобразием – локусы среды. У каждого человека, группы – свои локусы, люди живут не вообще в пространстве, а в локусах пространства. Эти локусы имеют "имена": люди как то обозначают их. Иногда эти имена совпадают с топонимикой, иногда – нет. Нередко у людей имеются лишь смутные семантические образы, малопонятные для него самого лексимы. Прояснение их, более чёткая семантическая прорисовка позволяет лучше понять смысл, содержание и проблемы городской жизни и конкретных горожан. Локус среды – это конструкция жизненного пространства, созданная человеком из материальных и духовных аспектов экзистенции, одухотворённое место. И если у человека его нет, то нет жителя, а есть проживающий на данной территории. Локусы среды хранят социокультурный опыт своих жителей. Территория становится ландшафтом – "композицией мест, наделённых смыслом" (В.Л. Каганский). Ландшафт создаёт умонастроение, в определённой мере определяет поступки. Есть локусы, возвышающие человеческое достоинство, способствующие личностному росту, а есть унижающие и тревожно-раздражающие. Урбанисты давно отмечали наличие в городах неблагоприятных локусов проживания. Возникновение их – результат пересечения многих обстоятельств (социальный состав населения, уровень жизни, степень благоустройства и многое другое) и, зачастую, случайно-уникального плана. Научное изучение их, как в эмпирико-методическом, так и теоретическом плане, только начинается.

5. Интерпретативность среды. Городская среда – продукт интерпретационной деятельности. Горожане придают определённые значения окружающим их предметам, событиям, процессам. Совокупность значений формирует, создаёт ситуацию. Ситуация определяется социально как система интерсубъективных значений и интрасубъективных смыслов, поэтому ситуация имеет не только гносеологический и аксеологический, но и онтологический аспект. Онтология городских ситуаций носит семантический характер и существует в форме "текста". Краткое определение "текста" давалось выше, на теоретических и методических вопросах его изучения планируется остановиться ниже. "Текст" интерпретируется и анализируется в аспектах предметности (знака) и коммуникативности (значения и смысла). В плане интерпретативности городскую среду можно характеризовать в понятиях семантической ёмкости, семантической конвенциональности, семантической выразительности.

Содержание первых двух понятий – отдельный вопрос, здесь же немного остановимся на понятии семантической выразительности образа города. Это понятие характеризует город в аспекте текстуальной (знаковой) предметности: здания и площади, улицы и их оформление обладают (или не обладают) выразительностью, в которой аналитически (теоретически) можно выделять момент формально-эстетического и момент содержательно-смыслового восприятия. В конкретном образе для человека это – неразличимо. Аналитическое различение этих моментов даёт нам возможность поставить исследовательскую задачу: "определить, какие формы способны создавать сильные образы, и тогда предложить некоторые принципы для проектирования города" (К. Линч). В качестве наиболее общих условий формирования образа города, являющихся одновременно и принципами проектирования, К. Линч называет следующие. 1) Опознаваемость: как отдельные фрагменты городской территории (так и город в целом) имеют (или не имеют) знаковые предметы, т.е. то, что их более всего характеризует, отличает, на чём "останавливается глаз"; порой люди так и говорят: "это район, где есть… (например, "У башни", "У Максима", "У Пушкина"). Существуют символы города, территории, пространства. 2) Композиционность – существование смысловых связей между наблюдателем и средой – семантическая ситуация, когда предметы среды сливаются в единый ансамбль, несущий гуманистические, возвышающие человека смыслы; "любые фрагменты городской среды хороши, если они коммуникативны, т.е. осмысленны и гуманны" (Т.М. Дридзе, 1999). 3) Вообразимость – способность среды "пробуждать воображение", быть полем символической коммуникации, расширять коммуникативный горизонт как пространство выработки интерсубъективных и, одновременно, личностных смыслов, способствовать социокультурному диалогу субъектов разного типа и уровня.

Проектирование города включает в себя (а может быть, здесь начинается) конструирование образа города как семантического средства решения коммуникативной задачи – экспликации смыслов и перспектив совместного сосуществования. Конструирование образов городов – создание новых социокультурных проектов – задача одновременно научно-инженерная и идеолого-мировоззренческая. Если этими задачами не заниматься конструктивно, то появляются деструктивные формы восприятия города и деструктивные феномены городской жизни: "исчезновение", "затерянность" районов – ситуация, когда жители (водители) ведут себя так, будто района нет; "безликость" района и акты вандализма по отношению к нему; семантический диссонанс, двусмысленность восприятия, расхождение между официальными и фактическими значениями и смыслами территории; "забытые", "потерянные" районы с разочарованными и раздражёнными жителями; фрустрированность восприятия, чувства беспокойства, опасности. Этот перечень далеко не полон, к тому же практически большее значение имеют локально-индивидуальные деструкции восприятия, для изучения которых необходимо делать "штучные" процедуры диагностики и изучения.



Функции образа города.

Значение адекватного и творческого восприятия города обнаруживает себя в следующих функциях образа города:

1) Коммуникативная функция. Помимо семантико-символической функции в этом плане можно ещё отметить фатическую–контактоустанавливающую (единый образ территории, города может явиться основой территориального сообщества: соседства, землячества и т.п.).

2) Мировоззренческая функция. В картине мира образ среды обитания играет далеко не последнюю роль. Первоначальные впечатления о мире и людях связаны с непосредственным окружением. Его значение подчёркивается выражением "малая родина". Патриотизм горожанина непосредственно связан с чувством любви и гордости к своему городу.

3) Социлизационная функция. Социальные нормы, которые усваивает человек – это опять же нормы непосредственного окружения. Особо значимы первичные нормы поведения. Большинство людей, наверно, их усваивают в семье. Но в городах всегда было немало детей улицы. Гаврош – беспризорный мальчик Парижа из романа В. Гюго "Отверженные" – стал нарицательным именем. Культура беспризорников – это в значительной степени городская субкультура. Образ города включает в себя представления о нормах поведения в городе вообще. В то же время каждому городу присуща своя специфика нормативности, представления о "нормальном" и "правильном". Города и горожане сильно отличаются друг от друга по нормам поведения.

4) Функция личностной самореализации. Образ города – это, прежде всего, конструкция личностного пространства: пространства отношений, связей, значимых предметов и фрагментов городской среды. Личностно значимые аспекты жизни определяют и траекторию территориальной мобильности. "Мой город" – это "Я в городе". Данная функция реализуется через: 1. Самоидентификацию (в том числе и территориальную); 2. Выбор норм и форм поведения; 3. Ценностно-мировоззренческое самоопределение. Город не только даёт возможность, но и интенсифицирует личностный рост ситуацией социокультурной гетерогенности.

5) Прагматическая функция. Адекватный образ города просто практичен, он позволяет правильно ориентироваться и на территории и в пространстве отношений. Но у людей разные представления о пользе, поэтому и различна прагматика отношения к городу. Образ города возникает в процессе осознания прагматических целей. Образ города участвует в процессе осознания прагматических целей.

6) Магическая функция. Город завораживает многим, в том числе и своими тайнами. Город всегда загадка – "лабиринт", идя по которому сталкиваешься со многими неожиданностями и переживаешь превращения.



Социологические задачи изучения образа города.

Общей задачей исследователя является представить себе образ города, адекватный субъекту восприятия. Это позволит, во-первых, избавиться от субъективизма самого исследователя, а во-вторых, - через специфику восприятия понять жизненный мир и проблемы субъектов городских отношений. Основная теоретическая проблема в этом плане заключается в том, чтобы адекватно выявить реальных субъектов городской жизни, найти их интенциональное основание. В конечном счёте, это позволит лучше понять поведение горожан.

В основе понятия "образ города" лежит идея единства, взаимообусловленности среды и образа жизни. Образ города существует не в виде ясной когнитивной схемы, а в виде слаборефлексируемых ментальных структур, одновременно мыслительных, сенсорных и поведенческих. Изучение этих структур только начинается, поэтому существует отдельный блок вопросов методического плана, задача создания комплексных, междисциплинарных методик и процедур исследований. Перспективным в этом плане представляется такая, отмеченная выше, область знания, как семиосоциопсихология.

Эвристический смысл изучения образа города – рассмотрение его как фактора поведения. Это фактор особого рода, особенность его в том, что он не обладает жёстко детерминистским характером, оказывает опосредованное влияние на поведение. Однако влияние это существенно и есть основания предполагать, что значение его будет усиливаться в силу увеличения значимости символических структур и механизмов идентификации и мобильности. К тому же, в ситуации трансформации социальной структуры современного российского общества возросла значимость традиционных, в данном случае – территориальных оснований идентификации и структурации. Специфика действия образа города как фактора поведения заключается, на наш взгляд, в том, что его действие основано не столько на нормативно-императивном механизме, сколько на когнитивно-селективном: образ города возникает в процессе организации информации прошлого опыта и актуально поступающей информации, которая обрабатывается, приобретает некоторую структуру, становится информационным фильтром и, тем самым, фактором, организующим поведение – через избирательность отношения, через возникновение самоорганизующихся "структурирующих структур" - Habitus(ов) (П. Бурдьё). Образ формируется в определённой степени спонтанно, из хаоса впечатлений, но, кристаллизуясь, создаёт некоторую очевидность как понимание порядка, как интенцию на определённый образ жизни, на систему определённых значений и смыслов.



1   2   3   4   5   6   7   8   9

  • Принцип антропологизма (антроптный принцип).
  • 2.4. Город как системный организм Варианты системного подхода.
  • Недостатки традиционной объектно-структурнй парадигмы.
  • Некоторые свойства города как синергетической системы (урбанистский вариант "порядка из хаоса").
  • 2.5. Город как феномен, как единство (взаимопереход) объектных и субъектных структур жизнедеятельности человека
  • 2.7. Образ города – семантическая конструкция
  • Феноменологические особенности восприятия городской среды
  • Социологические задачи изучения образа города