Ковчег и «плинфа сапфира» (Исх. 24, 10)

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Ковчег и «плинфа сапфира» (Исх. 24, 10)



страница6/8
Дата03.07.2018
Размер1,17 Mb.


1   2   3   4   5   6   7   8

Ковчег и «плинфа сапфира» (Исх. 24, 10)


Речь теперь пойдет о самом главном «герое» КН — Ковчеге Завета. Мы повторим наш испытанный прием и сначала рассмотрим данные КН отдельно, потом, также отдельно, вещественную реальность в Аксуме, и, наконец, сопоставим то и другое.
      1. Ковчег Завета в КН


Как мы сейчас увидим, тот Ковчег, который описывается в КН, — это не Ковчег из исторического Храма Соломона, а Ковчег из преданий эпохи Второго Храма, когда, как известно, «настоящего» Ковчега уже не было.

Главная особенность этого «нового» Ковчега — в том, что он имеет вид не дерева, хотя бы и обитого золотом, а сияющего драгоценного камня (сапфира).

Вот что по этому поводу говорится в КН.

Еще в гл. 17 (в рамках небольшого предисловия к следующему вскоре тексту рукописи из Св. Софии; предисловие излагает историю Сиона в Ветхом Завете) заповедь Божия Моисею о построении Ковчега (Исх. 25, 10 сл.) приводится с комментарием: Ковчег Моисея должен был стать подобием Ковчега небесного и нерукотворного, сделанного Самим Богом для пребывания Его Славы и сияющего ярким светом, подобно различным драгоценным камням. Названия этих камней приводятся, и, несмотря на некоторую неясность списка, можно думать, что среди них есть и сапфир132 (с. /8). В самом же тексте рассказа этому соответствуют две детали.

Первая деталь: Ковчег — образ Солнца. Встречая своего сына с Ковчегом, Македа видит «Сион [т.е. Ковчег], сияющий как солнце» (гл. 85; с. /87). Формально это можно было бы связать с золотой обивкой Ковчега, но вполне очевидно, что речь здесь не может идти о естественном сиянии. С этим согласуется и то толкование образа солнца, которое дает своему сновидению Соломон: «Воистинну [есть] образ солнца (), Сион святый, еже убо увидеся ми» (гл. 56; с. /50; т. е. виденное во сне солнце означало Сион).

Вторая деталь: при Ковчеге состоит ангел Михаил. Соломону, пустившемуся в преследование Менелика, является архангел Гавриил, который растолковывает ему волю Божию и убеждает вернуться в Иерусалим. При этом, в частности, говорится: «Михаил ангел при () Сионе с твоим (Соломона) единородным [или: первенцем] сыном Давидом [т. е. Менеликом], иже восприимет престол Давида отца твоего» (гл. 68; с. /67).

Все вышеперечисленное — характерные признаки традиции времен Второго Храма, отождествившей Ковчег и «краеугольный камень» в Сионе133.

Таргумы оказываются наиболее близко к интересующей нас традиции. В отличие от других известных таргумов, таргум Псевдо-Ионафана на Исх. 24, 10 (и видеша место, идеже стояше Бог Исраилев: и под ногама Его яко дело камене [букв., плинфы, т. е. кирпича: ???????, ] сапфира) включает следующий мидраш. Когда иудеи вместе со своими женами занимались плинфоделанием в рабстве у египтян, одна женщина родила ребенка и уронила его в глину; тогда снизшел ангел Гавриил и сделал из ребенка кирпич, который вознес на высшие небеса «и установил его подножием при седалище Повелителя мiра; его сияние яко дело камене честна»134. Эту плиту, или «кирпич» из сапфира раввинистические источники отождествляют с каменем сапфиром, на котором Бог представал в видениях пророку Иезекиилю (Иез. 1, 26; 10, 1). Этот мидраш (или какой-то его более древний источник) известен и в христианской традиции: св. Ефрем Сирин в своем Толковании на Исх. 24 связывает дело камене сапфира с напоминанием народу о египетском рабстве. В раввинистическом источнике (Пирке рабби Елиезер, 48; цитируется р. Акиба, нач. II в. по Р. Х.) мидраш рассказан в другой редакции, где имя ангела — не Гавриил, а Михаил. Два последних обстоятельства позволяют сделать некоторые более конкретные выводы относительно того мидраша, существование которого было еще ранее предположено П. Прижаном в качестве исходного материала традиции Апок.12 (где страдающая (????????????)135 жена рождает Мессию — отроча мужеского пола, восхищенного к престолу Божию ангелом Михаилом)136.

Предание, к которому должны были восходить и мидраш в таргуме Псевдо-Ионафана, и традиция, которой следовал автор Апокалипсиса, должна была предполагать отождествление Мессии с плитой из сапфира, служащей подножием Божиим в видениях Иезекиилю.

Мы в данном случае не беремся реконструировать все подробности истории различных традиций, связанных с «камнем [вместо Ковчега!] в Сионе» (Ис. 28, 16 = 1 Пет. 2, 6; ср. Рим. 9, 53). Мы только отмечаем, что важнейшие элементы этих традиций вошли в КН: Ковчег в КН сияет именно так, как «положено» сиять сапфиру в видении Иезекииля, — тому сапфиру, который и заменяет в Сионе прежний деревянный Ковчег137, и у которого пребывает (как и согласно КН) ангел Михаил.

Для точной датировки и локализации представления о Ковчеге, отразившегося в КН, наших наблюдений не достаточно. Их, однако, достаточно, чтобы локализировать его где-то в толще религиозных движений эпохи Второго Храма, одинаково принадлежащих предыстории христианства и раввинистического иудаизма и одинаково сосредоточенных на Сионе как на единственном в своем роде святилище. Обратимся теперь к действительности материальной, а не идеальной.

      1. Ковчег Завета в Аксуме


Аксумский Ковчег Завета недоступен для научного обследования138, но это не затрудняет решение главного вопроса — о принадлежности его к определенному типу литургических предметов. А именно, он представляет собой алтарь — подобный любому престолу христианской церкви. Довольно подробное описание его дает «Абу Салих»139:

«У абиссинцев находится также Ковчег Завета, в котором хранятся две каменные скрижали; на них перстом Божиим начертаны заповеди, которые повелел Бог сынам Израилевым. А Ковчег Завета равен по высоте алтарю (), а его ширина меньше ширины алтаря, человеку же достает до шеи. Он обит золотом. На его верхней крышке () золотые кресты. На нем также пять драгоценных камней: четыре — в четырех углах и один в середине. Четыре раза в год [на Рождество, Богоявление, Пасху и Воздвижение — это перечислено чуть ниже. — В. Л.] на Ковчеге совершают Евхаристию () во дворце царя <...>».

Из этого описания видно и литургическое употребление Ковчега — как алтаря (в эфиопской терминологии — как «престола табота», который почти всегда в Эфиопии бывает деревянным), и материалы, из которых он изготовлен, в частности, золото и драгоценные камни. Сам Ковчег, судя по всему (особенно по тому, что его переносят в церковь царя. а также по его библейскому образцу), — деревянный, и только скрижали внутри него — каменные. Верхняя крышка, типологически соответствующая очистилищу, отмечена крестами — в полном соответствии с христианским богословием Креста как очистилища (ср. Рим. 3, 25)140.

Видно, что описание Ковчега у «Абу Салиха» полностью совместимо с КН. Есть и золото, способное сиять «как солнце», есть и драгоценные камни... Независимо от того, имеется ли материальное тождество между Ковчегом, ныне хранящимся в Аксуме, Ковчегом, описанном у «Абу Салиха», и Ковчегом, который имелся в виду в КН, — ясно, что речь идет об одном и том же предмете в смысле литургическом. Этот Ковчег уже в VI в. стал главной святыней Аксума, и его появление в Эфиопии была призвана объяснить наша «вставная новелла» в КН.

Но такой вывод ставит нас перед вопросом: зачем эфиопам в VI в. мог понадобиться Ковчег?

      1. Судьба Ковчега Завета по выходе из Иерусалима


Ответы на подобные вопросы нужно искать за пределами Эфиопии, прежде всего, в Иерусалиме.

В Иерусалиме Ковчег когда-то был, и именно в церкви Сионской. В литургическом устройстве храма, освященного в 394 г., главный элемент назывался «очистилище» — в самом ветхозаветном смысле слова141. В несторианской литургической терминологии (то есть в богослужебном обряде, наиболее приближенном к иерусалимскому второй половины IV в.142) название «очистилище» распространяется на алтарный камень143. В иерусалимской церкви Сиона был, однако, не просто алтарный камень (не быть которого не могло — церковь не могла быть без алтаря), но и чаша, помещавшаяся в Святом Святых144. Всего вероятнее, что «очистилищем» в Св. Сионе назывался (по принципу pars pro toto) весь комплекс из двух предметов — алтарного камня и чаши, где именно чаша считалась главным из двух. Сведений об этих предметах бесполезно искать у паломников, поскольку, пока богослужебное их использование не прекращалось, они находились внутри алтаря и не могли выставляться для поклонения.

Ситуация меняется в VI в. Еще Феодосий (ок. 530 г.), подобно своим предшественникам, ничего не говорит о камне или чаше в Сионской церкви. Однако, следующий за ним по времени паломник из Пьяченцы145 — уже говорит. Но именно у этого паломника церковь Св. Сиона перестает быть местом Тайной Вечери, и память о ее прежней идентификации как Сионской горницы сохраняется лишь в немногих следах (в частности, в том, что она теперь признается домом Иакова Брата Господня). Таким образом, паломник из Пьяченцы представляет нам свершившийся результат существеннейшей модификации литургического значения Сионской церкви в стациональной литургии Иерусалима, имевшей место, приблизительно, в эпоху св. Юстиниана (527—565, но, скорее всего, речь должна идти о периоде не ранее 540-х гг. — строительства Неа). Нас не удивит, если окажется, что и внутреннее литургическое устройство церкви при этом также изменилось. И действительно: в храме появляются новые священные предметы, выставленные для поклонения, в их числе — и камень, и чаша. Камень — это, якобы, краеугольный камень, который Господь, войдя в дом Иакова (которым раньше, как пишет паломник, была эта церковь), увидел отброшенный, но взял его и положил в угол. Этот камень и сейчас, продолжает паломник, можно взять в руки и, приложив ухо к тому самому углу, можно услышать как бы гомон множества людей146. Что касается чаши — то это та самая чаша, в которой апостолы после воскресения Христова совершали Евхаристию (20, 10: «...calix apostolorum, in quo post resurrectionem Domini missas faciebant, et multae aliae miraculae...»; с. 160). Если сопоставить эту картину с литургическим устройством церкви Сиона, как оно описывалось в 394 г., то естественнее всего предположить, что чаша и неожиданно появившийся «камень краеугольный» — это и есть прежнее «очистилище», а точнее, алтарный камень и чаша, которая на нем стояла.

В восстановленной после разгрома 614 г. церкви Св. Сиона этих святынь уже не было. Но оставались ли они там к моменту разгрома? Похоже, что нет.

«Чаша Соломона», которую принесли Константину, будущему св. Кириллу учителю Словенскому, из церкви Святых Апостолов в Константинополе, вероятно, была именно этой чашей. Мне уже приходилось писать, исходя из текста надписи на этой чаше, что по литургической функции это была Евхаристическая чаша и очистилище, причем, с сохранением такой исконной функции очистилища, как пророчество147. Отголосок этой прежней способности к пророчеству, вероятно, представляла собой странная практика паломников — брать в руки камень, бывший постаментом чаши, и слушать шум в углу, куда этот камень был положен. Но теперь можно добавить еще одно весомое соображение в пользу идентификации обеих чаш — из иерусалимской церкви Сиона и константинопольской церкви Апостолов: церковь Апостолов в Константинополе сама служила не чем иным, как Сионом148! Таким образом, перенесение чаши в Константинополь именно в церковь Апостолов было бы наиболее естественным.

Но любопытно, что и камень из Сионской горницы, кажется, не исчез, а если и исчез — то не бесследно. Как передает о. Альварес слова местного духовенства, Аксумский Сион был так назван потому, что в качестве алтарного камня там служил камень из Сиона, посланный в Эфиопию апостолами149. Конечно, для нас в этом рассказе главное — то, что сионский камень, поистине «не в ряду сотворенный» императором Юстинианом, «бысть во главу угла» в Сионе аксумском, и это независимо от того, было ли что-то общее материально между иерусалимским и аксумским камнями. Однако, и последней возможности исключить нельзя: ведь именно в ту эпоху, когда камень уже лежал в иерусалимской церкви, можно сказать, без дела, как раз и должен был строиться аксумский собор — и все это происходило на фоне чрезвычайно дружественных отношений между Империей Ромеев и Аксумом. В такой обстановке вероятность ценного подарка для Аксума — «краеугольного камня» из Сиона, то есть именно от Апостолов, как о том говорит эфиопское предание, — такова, что считаться с ней следует, и, быть, может, именно это событие стало историческим прототипом перенесения Ковчега Завета из Иерусалима в Эфиопию150.



  1. Каталог: text
    text -> Девиантное поведение: понятия, разновидности, механизм возникновения
    text -> Хроническая артериальная недостаточность
    text -> «Приобщение обучающихся к этнокультурному образованию в современных условиях»
    text -> Регулирование работы газовых скважин на завершающей стадии разработки залежей по результатам экспериментальных исследований газожидкостных потоков в вертикальных трубах
    text -> Совершенствование гидродинамического моделирования промысловых газосборных сетей, транспортирующих газожидкостные смеси
    text -> Вопросы к экзамену кандидатского минимума «История и философия науки»
    text -> Программа дисциплины «основы культуры химического языка и терминологии»
    text -> Программа по биологии для учащихся старших классов в условиях дополнительного образования
    text -> Лекция №4 для студентов 3 курса стоматологического факультета
    text -> Древний иран
1   2   3   4   5   6   7   8

  • Ковчег Завета в КН
  • Ковчег Завета в Аксуме
  • Судьба Ковчега Завета по выходе из Иерусалима