Государственный акционерный концерн «узфармсаноат»

Главная страница
Контакты

    Главная страница



Государственный акционерный концерн «узфармсаноат»



страница20/27
Дата06.01.2017
Размер5,69 Mb.


1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   27

Результаты и обсуждение. Разработанная технология получения специфических иммунных сывороток с высоким титром антител в них выглядит следующим образом. Кроликов самцов породы шиншилла весом 2.5 кг иммунизировали четырежды с двухнедельным интервалом между инъекциями. Белковый антиген- церулоплазмин человека вводили каждому кролику внутрикожно в несколько точек в области спины, выстригая шерсть в месте введения и предварительно протерев место введения спиртом. Антиген вводили каждому животному в дозе 1 мг гомогенного церулоплазмина, который растворяли в 0.5 мл стерильного физраствора и смешивали с 0.5 мл полного адъюванта Фрэйнда. Суспензию предварительно многократно прогоняли через иглу шприца до получения гомогенной суспензии молочного цвета и затем внутрикожно вводили животному. На 10-й день после последней инъекции антигена у каждого кролика осуществляли забор крови из ушной вены путем надреза ее лезвием, перед венепункцией ухо кролика предварительно протирали толуолом, обеспечивающим приток крови к уху и затем спиртом.

Титр антител в полученной антисыворотке анализировали методом двойной радиальной иммунодиффузии по Оухтерлони, при котором в центральную лунку помещали 2 мкл полученной иммунной сыворотки и в периферические лунки по 2 мкл разведений стандартного раствора церулоплазмина человека (1 мг/мл) в последовательном разведении физраствором 1:2; 1:4; 1:8; 1:16; 1:32; 1:64; 1:128; 1:256; 1:512.

Использование такой технологической схемы иммунизации позволяло стабильно получать иммунные сыворотки у иммунизируемых животных в титре 1:16 – 1:32.

Для получения высокотитражных иммунных сывороток отдельно вводили параллельно с очередным введением антигена- церулоплазмина препарат иммуномодулин в дозе 1.5 мкг/кг веса кролика каждому животному ежедневно на протяжении 10 дней до каждого следующего кропопускания. Введение иммуномодулина кролику также осуществляли внутрикожно предварительно протерев место инъекции спиртом. Спустя 10 дней после параллельного введения антигена и иммуномодулина также проводили кровопускание у кролика и определяли титр антител в иммунных сыворотках методом двойной радиальной иммунодиффузии в агаре по Оухтерлони.

У кроликов иммунизированных белковым антигеном и для стимуляции иммунного ответа-иммуномодулином титр антител в иммунных сыворотках колебался в пределах 1:64- 1:512, при этом у большинства кроликов титр антител составлял 1:128, у 2 кроликов – 1:256 и у 1 кролика – 1:64, т.е. титр антител достоверно возрастал по сравнению с кроликами, которых иммунизировали только белковым антигеном в смеси с адъювантом Фрэйнда.

Таким образом, разработанная технология с использованием принципа усиления иммунного ответа позволяет получать специфические иммунные сыворотки с высоким титром антител против очищенного церулоплазмина человека, что открывает большие возможности для производства диагностических тест-систем для количественного определения церулоплазмина человека как маркера нарушений в обмене меди в организме.



Выводы.

1.Разработана технологическая схема иммунизации кроликов-продуцентов иммунных сывороток против церулоплазмина человека, позволяющая обеспечить высокий уровень специфических антител в иммунных сыворотках вкупе с пролонгированным иммунологическим ответом у иммунизированных животных.


ЛИТЕРАТУРА

1.Ярилин А.А. Основы иммунологии.-М:Медицина.-1999.-607 с.

2.Гариб Ф.Ю., Гариб В.Ф. Иммуномодулин.-Ташкент.-2000.-239 с.
SUMMARY

TECHNOLOGY OF RECEIVING OF RABBIT IMMUNE ANTYSERA AGAINST IMMUNOGLOBULIN G WITH USING INTENSIFICATION IMMUNOLOGIC REPLY IN RABBITS WITH IMMUNOMODULIN

Buglanov A.A., Abdurakhmonov A.T.,Postolova E.A.,Mangush Kh.A.

Technologic scheme of immunization of rabbits which produce of immune antysera against human ceruloplasmin, which giving high level of specific antybodies in immune serums with prolonged immunologic reply in immunized rabbits are recived.




УДК:618.17-008.8.618.175
МЕДИКО-СОЦИАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕВУШЕК-ПОДРОСТКОВ

С ПРЕДМЕНСТРУАЛЬНЫМ СИНДРОМОМ

Дусчанова З.А.,Назарова М.Б., Cадуллаева А.Ф.

Ургенчский филиал ТМА

Ключевые слова: факторы риска, диагностика, девушки-подростки, предменструаль-

ный синдром, форма ПМС.



Актуальность.Частота предменструального синдрома (ПМС) колеблется в широких пределах и составляет от 25 до 90% [2,4]. Эта вариабельность обусловлена отсутствием единой теории этиопатогенеза [1,3]. В последние годы значительно возрос интерес к ПМС в связи с полученными новыми данными о возникновении предменструальных нарушений уже в подростковом возрасте с периода менархе [5], по некоторым данным, до 20% девушек могут испытывать предменструальную симптоматику [7,10].Проявления ПМС приводят женщин детородного периода к временной утрате трудоспособности.

Цель работы- выявление медико-социальных факторов риска и особенностей течения ПМС у девушек-подростков.

Материалы и методы исследований. Обследованы 520 респонденток в возрасте 15–18 лет (в среднем 16,8±1,4 года). У 96 (18,46%) девушек-подростков был выявлен ПМС, они составили основную группу. Остальные 424 (81,53%) опрошенных подростка, у которых предменструальная симптоматика отсутствовала, вошли в контрольную группу. Обе группы были сравнимы по возрастным параметрам (p>0,05). В исследование включали респонденток с отсутствием органической патологии центральной нервной системы и психических заболеваний; не использовавших гормональные контрацептивы в течение, как минимум, последних 3 месяцев до исследования.

Было проведено анкетирование по разработанному алгоритму «репродуктивное здоровье» девочек-подростков учебных учреждений г. Ургенча Хорезмской области за период 2013–2015 гг. Оценивали влияние предрасполагающих факторов в возникновении ПМС. Оценку формы и тяжести ПМС проводили на основе шкалы «Оценка формы и тяжести ПМС» (модифицированная шкала Г.П. Королевой) [6] после наблюдения за пациентками в течение двух – трех менструальных циклов с помощью календаря предменструальных симптомов (MDQ – Menstrual Distress Questionnare). Форму ПМС определяли по преобладанию симптомов какой-либо группы:

а) нейропсихическая;

б) вегетососудистая;

в) обменно-эндокринная;

г) трофическая;

д) смешанная.

Тяжесть каждого симптома исчислялась по 4-х балльной шкале. Выделяли следующие степени тяжести ПМС: 4–21 балл – легкая степень, 22–51 – средняя, 52 и более – тяжелая. Полученные данные были обработаны методами описательной статистики и представлены в виде среднего±стандартного отклонения и обработаны с использованием прикладной программы Microsoft Exel. Математические методы обработки данных включали статистический, корреляционный анализы, методы клинической эпидемиологии. Для определения значимости различий сопоставляемых величин использовали t-критерий Стьюдента и точный критерий Фишера. За уровень статистической достоверности принимали р<0,05.



Результаты и обсуждение. При анализе вероятных причин развития ПМС удалось выявить следующие факторы риска- проживание в промышленных и административных центрах, что было подтверждено преобладанием в основной группе городских девушек, составивших 86 (89,58%) человек [5,11]. В контрольной группе данной тенденции не наблюдалось – распределение было почти равномерным: городские девушки составили 245 (57,78%), а сельские – 179 (42,22%) человек.

При оценке семейного анамнеза была доказана наследственная предрасположенность к возникновению ПМС, что не противоречит данным литературных источников [8]; 58 (60,42%) подростков основной группы констатировали наличие симптомов ПМС у родственниц первой генерации; 53 (55,2%) девушки указали на наличие гипертонической болезни у матери, а у 49 (51,04%) подростков матери страдали мигренями. В контрольной группе данная тенденция не прослеживалась- наличие ПМС у родственниц отметили только 38 (8,96%) респонденток, наличие в анамнезе у матери гипертонической болезни – 97 (22,87%) и мигреней – 67 (15,8%) подростков.

Оценка профессионального анамнеза также показала достоверные различия в обеих группах (p<0,05)- более половины подростков в первой группе – 53 (55,2%) и только четверть девушек во второй группе – 105 (24,76%) являлись студентками высших учебных заведений (ВУЗ); частые стрессовые ситуации отметили 61 (63,54%) подростков основной группы и только 81 (19,1%) девушек контрольной группы; повышенное эмоциональное напряжение или неблагоприятный микроклимат в семье или в учебном заведении – 45 (46,87%) и 76 (17,9%) подростков соответственно; на повышенные интеллектуальные нагрузки указали 87 (90,63%) и 218 (51,41%), на многочасовую работу за компьютером в непрерывном режиме – 81 (84,38%) и 213 (50,23%) девушек соответственно. Оценка профессионального анамнеза позволила утверждать, что учеба в ВУЗах, повышенные интеллектуальные нагрузки, частые стрессовые ситуации являются факторами риска развития ПМС, что соответствовало данным литературы [5,10].Было выявлено, что многочасовая работа за компьютером также относится к предрасполагающим факторам в развитии ПМС.

При анализе менструальной функции было выявлено- средний возраст менархе обследуемых девушек составил 13,2±1,3 года, не отличался во всех группах исследования (12,9±1,1; 13,4±1,4 года) (p>0,05) и соответствовал популяционной норме. Становление менструальной функции является интегрированным показателем состояния системы репродукции. Частота нормального ее становления в основной группе была достоверно выше – 71 (73,96%), чем в контрольной – 196 (46,23%) (p<0,05). Регулярный менструальный цикл (МЦ) отмечался у 85 (88,54%) девушек первой группы со средней продолжительностью 26,3±2,4 дня и у 289 (68,16%) подростков второй группы со средней продолжительностью 29,4±2,9 дня. Преобладание регулярного МЦ у подростков с наличием ПМС не противоречит патогенезу развития данного заболевания на фоне регулярного овуляторного МЦ, что не отличается от сообщений некоторых авторов [6, 11]. При сравнении акушерского анамнеза была констатирована наибольшая частота беременностей в основной группе: имела беременность каждая пятая девушка основной группы, что соответствовало 25 (26,04%) и каждая десятая контрольной группы, что соответствовало 46 (10,84%). Также в основной группе констатировалось большее число абортов – 15 (15,63%), в том числе 4 (4,16%) в сроке более 12 нед и 5 (5,21%) самопроизвольных прерываний беременности, по сравнению с контрольной: 36 (8,49%) абортов, в том числе 2 (0,47%) в сроке более 12 нед и 6 (1,42%) самопроизвольных прерываний беременности. Патологическое течение беременности и родов в анамнезе в основной группе имело место у 5 (5,21%) из 6 (6,25%) девушек, что соответствовало в 2 (2,1%) случаях антенатальной гибели плода, в 2 (2,1%) – маточному кровотечению, в 1 (1,04%) – ручному отделению последа, в то время как в контрольной группе при наличии 7 (1,65%) родов в 1 (0,24%) случае возникла слабость родовой деятельности (p<0,05). Две девушки основной группы отметили в анамнезе послеродовую депрессию. Статистические данные акушерского анамнеза подтверждают, что наличие ранних беременностей, абортов, патологическое течение беременности и родов может увеличивать риск развития ПМС, что не противоречит литературным источникам [6, 9].

В структуре гинекологических заболеваний ведущее место в обеих группах занимали воспалительные заболевания органов малого таза- у 29 (30,21%) подростков основной группы и у 121 (28,54%) девушки контрольной группы имелась патология шейки матки в виде цервицита или псевдоэрозии- 26 (27,2%) и 113 (26,65%) соответственно (p>0,05);данная патология не увеличивала риск возникновения ПМС. По данным анамнеза, достоверная разница была выявлена при наличии дисменореи, преимущественно данная патология отмечалась у девушек основной группы,что составило 39 (40,62%) по сравнению с контрольной группой – 101 (23,82%) (p<0,05), при этом 28 (29,17%) девушек отметили возникновение данной патологии с начала менархе до развития симптоматики ПМС. В то же время нарушение МЦ и дисфункция яичников, наоборот, снижали риск возникновения ПМС.

При анализе оперативных вмешательств было отмечено преобладание операций на придатках матки в основной группе: у 15 (15,62%) – в виде цистэктомии и односторонних аднексэктомий, у 4 (4,16%) – в виде тубэктомии по поводу внематочной беременности в отличие от контрольной группы: у 12 (2,8%) – в виде цистэктомии и односторонних аднексэктомий, у 3 (0,7%) – в виде тубэктомии по поводу внематочной беременности, что признано фактором риска в литературных источниках [6]. Данная тенденция прослеживалась и при анализе аппендэктомий: у 10 (11,46%) подростков основной группы и у 19 (4,48%) девушек контрольной группы. По мнению некоторых авторов, [7,10] до 33% случаев острого аппендицита приходится на предменструальные дни, может свидетельствовать об острых проявлениях ПМС в подростковом периоде и являться предрасполагающим фактором в возникновении ПМС.

При изучении соматических заболеваний подростков с ПМС выявлено, что наиболее частой патологией – в 41 (42,7%) случае явились заболевания вегетативной нервной системы в виде нейроциркуляторной дистонии, которая отмечалась до менархе, в 27 (28,13%) – дисфункция щитовидной железы, заболевания желудочно-кишечного тракта. К предрасполагающим факторам развития ПМС относится и высокий инфекционный индекс в пубертатном периоде (пять и более инфекционных заболеваний в год) у 63 (65,62%) подростков основной группы по сравнению с 191 (45%) в контрольной группе; черепно-мозговые травмы и сотрясения головного мозга – у 17(17,7%) и 34 (8%) соответственно, что соответствует литературным данным [4]. Характер и частота заболеваний сердечно-сосудистой , костно-мышечной, дыхательной систем, органов зрения, мочевыделительной системы у пациенток с ПМС не отличалась от аналогичных данных в популяции, и в результате регрессионного анализа не являлись факторами риска в возникновении ПМС.

В процессе исследования мы установили, что проявление первых симптомов ПМС приходится на возраст 15,7±1,8 года, а длительность заболевания в среднем составила 2,3±0,3 года. Тем не менее, до проведения настоящего исследования диагноз ПМС не был поставлен ни одной исследуемой девушке.

На основании полученных данных было отмечено преобладание нейропсихической формы ПМС у 41 (42,7%) девушки-подростка и обменно-эндокринной формы ПМС у 28 (29,18%). Реже отмечались смешанная форма ПМС – 18 (18,75%) случаев, вегето-сосудистая – 6 (6,25%), трофическая – 3 (313%) (см. рис., на вклейке).

Нейропсихическая форма ПМС у девушек включала следующую аффективную симптоматику- раздражительность, повышенную конфликтность, озлобленность – 73 (76,04%) случая; эмоциональную лабильность – 71 (73,96%); снижение интереса к повседневной деятельности – 64 (66,67%); депрессию, подавленность, ненужность – 55 (57,29%); повышенную сонливость – 52 (54,17%); плаксивость – 51 (53,13%); повышенную утомляемость, слабость – 49 (51,04%); беспокойство, тревожность – 48 (50,00%); агрессивность – 47 (48,95%); снижение концентрации внимания – 44 (45,83%); снижение памяти – 38 (39,58%); нарушение сна – 32 (33,33%).

Из обменно-эндокринной симптоматики наиболее часто наблюдались- прибавка массы тела – 37 (38,54%) случаев; мастодиния и масталгия – 36 (37,5%); отечность – 29 (30,21%); вздутие живота – 26 (27,08%); боли в животе – 61 (63,54%).

Среди вегето-сосудистой симптоматики преобладали- головная боль – у 34 (35,42%) девушек; тошнота, диспепсия – у 27 (28,13%); головокружение – у 25 (26,04%).У большинства пациенток (81, 84,4%) отмечалась легкая степень тяжести ПМС, у остальных подростков (15, 15,6%) – средняя степень тяжести ПМС.

Таким образом, было подтверждено, что к предрасполагающим факторам развития ПМС наиболее часто относятся- наследственность, проживание в крупных промышленных центрах, повышенные интеллектуальные нагрузки, частые стрессовые ситуации, ранние беременности, аборты, патологическое течение беременности и родов, оперативные вмешательства на репродуктивных органах, черепно-мозговые травмы, высокий инфекционный индекс в пубертатном периоде, нейроэндокринные заболевания.Мы выявили факторы риска развития ПМС у подростков, которые ранее не были отражены в доступной литературе- многочасовая, в постоянном режиме работа за компьютером; заболевания желудочно-кишечного тракта; дисменорея как предшественник ПМС. На основании полученных данных было отмечено преобладание у подростков с ПМС аффективной симптоматики.

Выводы.

1.Вышеизложенное является обоснованием для оптимизации раннего прогнозирования и диагностики ПМС еще в подростковом возрасте для своевременного оказания медицинской помощи девушкам-подросткам в целях предотвращения возникновения и прогрессирования данного заболевания.


ЛИТЕРАТУРА

1.Аганезова Н.В., Сливанкова Е.В., Линде В.А. Влагалищная гормональная контрацепция: лечебные эффекты при предменструальном синдроме, безопасность и приемлемость // Пробл. репрод. – 2007. – т. 13.- № 3. – с. 32—41.

2.Межевитинова Е.А., Прилепская В.Н. Предменструальный синдром // Гинекол. – 2002. – Экстра-выпуск. – с. 3–8.

3.Тарасова М.А., Лекарева Т.М. Применение оральных контрацептивов с дроспиреноном в лечении предменструального синдрома // Гинекол. – 2006. – Экстра-выпуск. – с. 7—10.

4.Татарчук Т.Ф., Сольский Я.П. Эндокринная гинекология (клинические очерки). – Киев.: Заповiт, 2003. – Ч. 1. – с. 297–300.

5.Тихомиров А.Л., Олейник Ч.Г. Предменструальный синдром // Трудный пациент. – 2004. – т. 2.- № 2. –с. 12–14.

6.Уварова Е.В., Хащенко Е.П. Гипоталамическая дисфункция: этиопатогенез и клиника. – 2010. - № 1.- с. 65-76.

7.Яковлева Э.Б., Сергиенко М.Ю. Алгоритм ведения девочек-подростков при острых проявлениях предменструального синдрома // Эндокрин. гинекол. – Киев.- 2009. – № 3. – с. 22–23.

8.Beck L.E. The premenstrual syndrome // Obstet. and Gynecol. – 1990. – v. 130. – p. 4–17.

9.Campagne G.M. The premenstrual syndrome revisited // Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. – 2007. – v. 130. – p. 4–17.

10.Coffee A.L., Knehl T., Willis S. Sulak P.J. Oral contraceptives and premenstrual symptoms: comparision of a 21/7 and extended regimen // Am. J. Obstet. Gynecol. – 2006. – v. 195. – p. 1311–1319.

11.Lombardi I., Luisi S., Quirici S. et al. Adrenalin response to adrenalcorticotropic hormone stimulation in patients with premenstrual syndrome // Gynecol. Endocrinol. – 2004. – v. 18.- № 2. – p. 79—87.


ХУЛОСА

Ўсмир кизлар ва аёлларда предментсруал синдромнинг

тиббий-ижтимоий характристикаси

Ушбу изланишнинг асосий максади ўсмир кизларда ва аёлларда ПМСнинг ўзига хос кечиши ва тиббий ижтимоий хавф омилларини аниклашдан иборат. 15-18 ёшли кизларнинг 520 нафари текширувдан ўтказилди. Ўсмир кизларда ПМС ривожланиши омиллари куйидагилар: доимий компъютерда ишлаш, ошкозон-ичак касалликлари, дисменорея. Демак, ўсмирларда ПМСнинг аффектив белгилари устунлиги аникланди.



SUMMARY

Duschanova Z.A., Nazarova M.B., Sadullaeva A.F.

Medical and social characteristics of teenager and women

with premenstrual syndrome

The purpose of the study identify medical and social risk factors and features of the ICP course in adolescent girls . The study included 520 women aged 15-18 years . PMS identified risk factors in adolescents : many hours in continuous operation mode of the computer ; gastrointestinal disease ; dysmenorrhea as a precursor of the ICP . It was noted the prevalence of adolescents with PMS affective symptoms .



УДК 616.19.

ФАКТОРНАЯ МОДЕЛЬ И ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ ВЗАИМОСВЯЗИ СПЕКТРАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК СЕРДЕЧНОГО РИТМА ПРИ ОСТРОМ РЕСПИРАТОРНОМ СИНДРОМЕ

Зуфаров А. А.

Ташкентский педиатрический медицинский институт
Ключевые слова: респираторный синдром, острый, сердечный ритм, спектральные характеристики, факторная модель, взаимосвязи, причинно-следственные.

Актуальность. Острые респираторные вирусные заболевания (ОРВИ) – наиболее распространенные инфекции. На долю ОРВИ приходится около 90% заболеваемости от всех инфекционных болезней и ежегодная смертность от ОРВИ составляет почти 4,5 млн. человек (для сравнения – смертность от туберкулеза – 3,1 млн., малярии – 2,2 млн., гепатита B – 1,1 млн.) [11].

Острые респираторные заболевания, включая грипп, являются самыми массовыми заболеваниями среди всей инфекционной патологии. Более 30% всего населения земли ежегодно переболевает ОРВИ [8,9]. Каждый год в мире регистрируется более 1 млрд. больных острыми респираторными заболеваниями [2,4,6].

Максимальная заболеваемость острыми респираторными инфекциями среди детей отмечена в возрасте от 6 месяцев до 6 лет и составляет в среднем 4–6 заболеваний в год, что объясняется утратой материнского и отсутствием приобретенного иммунитета [8,9]. Среди школьников заболеваемость снижается до 2–5 случаев в год, а среди взрослых – не превышает 2–4 заболеваний на протяжении года [8,9]. Это всеобщая закономерность и она прослеживается у детей во всех странах мира независимо от экономического уровня их развития.

Материалы и методы исследований. Обследовано 167 детей в возрасте от 0.2 до 6.6 лет (M±SD: 2.1±1.5 лет). В том числе в возрасте до 1 года было обследовано 48 детей (28.7 ±3.5%), от 1 года до 3 лет – 79 (47.3±3.9%) и старше 3 лет – 40 (24.0±3.3 %). Среди обследованных детей мальчики составляли 61.1±3.8% (n=102) и девочки – 38.9±3.8% (n=65).

На момент обследования длительность пребывания детей в клинике варьировала от 1 до 13 дней (M±SD: 4.1±2.4 дней).

У всех обследованных детей, по анамнестическим данным, начало заболевания было связано с острым воспалением верхних дыхательных путей. При поступлении в клинику были установлены следующие предварительные диагнозы- ОРВИ (ларинготрахеит) – 82 (49.1±3.9%), острый бронхит – 42 (25.7±3.4%) и бронхопневмония – 43 (25.7±3.4%).

Длительность последовательных кардиоинтервалов и расчетные показатели ВСР определялись при помощи программно-аппаратного комплекса «Ритм» (ПАК «Ритм», Республика Узбекистан, фирма «ALEN»). RR-интервалы регистрировались в течение 5 минут с точностью 0.001 с. Обследование проводилось с соблюдением всех рекомендуемых условий [1] в положении «сидя». Все временные показатели вариабельности сердечного ритма рассчитывались стандартными способами [1], а показатель pMo выражался долей (%) RR-интервалов соответствующих областей моды (Mo10 мс).



Разработка полученных данных и их графическое представление проводились на ПЭВМ типа «Пентиум-4» с использованием программ «MS Excel» и «Statistica» [5]. Абсолютные значения спектральной плотности были получены при помощи метода Фурье (полное преобразование одиночных серий по варианту «Hamming»). При этом были приняты следующие границы частотных диапазонов: HF – >0.150 Гц, LF – 0.150-0.040 Гц, VLF – 0.040- 0.015 Гц, ULF – <0.015 Гц, HF-1 – 0.150-0.300 Гц, HF-2 – 0.300-0.450 Гц, HF-3 – >0.450 Гц.

Для построения модели и проведения факторного анализа был использован метод главных компонент. Оптимальное количество выделяемых факторов было определено с учетом критериев Кайзера, «Scree-test» и степени полноты факторизации. С учетом существования бесконечного множества решений, получаемых при повороте осей пространства общих факторов, мы применили методы подбора подходящей системы координат при помощи вращения факторов («Varimax normalized»).

При сравнении частоты встречаемости отдельных признаков в группах сравнения и определения статистически значимых различий были применены универсальные и многофункциональные методы с расчетом и оценкой u-критерия (u), критерия углового преобразования Фишера (Ф*), критерия соответствия (согласия) Пирсона (x2), критерия относительного риска (RR и 1/RR), теста Шеллинга-Вольфейля (T), а-критерия по точному методу Фишера, тетрахорического коэффициента сопряженности (Rt) и коэффициента ассоциации (Ras) [1,5].

Результаты и обсуждение. Исследуя диагностическую информативность спектральных характеристик сердечного ритма при остром респираторном синдроме (ОРС), мы рассмотрели модель факторного влияния.

Структура факторной модели представлена на рисунке 1, которая отражает по своему содержанию 111 объективных показателей, изученных у 167 детей при полноте факторизации 72.7%.




Рисунок 1. Структура факторной модели 167-111 (72.7%)
В этой факторной модели было выделено и рассмотрено влияние 36 факторов, при этом первые двенадцать факторов (F1-12) были представлены 34.8%, следующие двенадцать факторов (F13-24) определяли влияние в 22.4%, а последние (F25-36) были представлены в структуре 15.5%.

Менее значимые, невыделенные и неизученные факторы (F-0), так называемый нулевой фактор (или факторы) составляли 27.3%.

Состав рассматриваемой модели представлен в таблице 2.

Наиболее важное значение при ОРС имел фактор VLF (F-1), представленный в структуре факторного влияния 4.7%. С нашей точки зрения изменения, наблюдающиеся у детей с ОРС в VLF-диапазоне спектральной характеристики СР, могли отражать как общие признаки любой патологии, так и специфические признаки, характерные только для заболеваний, протекающих с развитием ОРС.

Рассматривая влияние второго фактора (F-2), представленного в модели 3.5%, мы обозначили его как фактор HF-1-25. Важное значение этого фактора указывало на то, что изменение характеристик спектральной плотности СР в высокочастотной области спектра, а, в частности, в поддиапазоне F-1-25, отражают патологические особенности заболеваний, протекающих с проявлением ОРС.

Традиционно изменения плотности спектра в высокочастотной области рассматриваются в связи с тонусом парасимпатического отдела АНС, что является характерным не только для отдельных синдромов, нозологий, но и для различных физиологических состояний.



Третий по своей значимости фактор (F-3) был связан с третьим поддиапазоном высокочастотной области спектра СР (HF-3-10) и обусловливал 3.4% влияния на исследованные показатели.

Таблица 2.

Состав факторной модели 167-111 (72.7%)

Фактор

Наименование

Е

F-1

Фактор VLF

4,7

F-2

Фактор HF-1-25

3,5

F-3

Фактор HF-3-10

3,4

F-4

Фактор VLF-2

3,0

F-5

Фактор HF-1-9

2,9

F-6

Фактор предварительного диагноза

2,7

F-7

Фактор HF-1-19

2,6

F-8

Фактор HF-2-10

2,6

F-9

Фактор LF-14

2,4

F-10

Фактор HF-2-22

2,4

F-11

Фактор HF-2-27

2,3

F-12

Фактор ULF-1

2,3

F-13

Фактор HF-1-18

2,2

F-14

Фактор HF-1-6

2,2

F-15

Фактор HF-1-10

2,1

F-16

Фактор HF-3-5

2,0

F-17

Фактор HF-2-14

1,9

F-18

Фактор HF-2-30

1,9

F-19

Фактор HF-2-15

1,8

F-20

Фактор LF-4

1,8

F-21

Фактор HF-3-1

1,7

F-22

Фактор LF-16

1,6

F-23

Фактор HF-1-24

1,6

F-24

Фактор LF-8

1,6

F-25

Фактор LF-9

1,5

F-26

Фактор HF-1-23

1,5

F-27

Фактор HF-1-12

1,4

F-28

Фактор HF-1-4

1,4

F-29

Фактор HF-2-17

1,4

F-30

Фактор HF-2-4

1,3

F-31

Фактор LF-20

1,3

F-32

Фактор LF-13

1,2

F-33

Фактор LF-3

1,2

F-34

Фактор HF-2-3

1,2

F-35

Фактор HF-1-28

1,1

F-36

Фактор HF-2-9

1,1

F-0

Нулевой фактор

27,3

1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   27

  • ЛИТЕРАТУРА
  • Buglanov A.A., Abdurakhmonov A.T.,Postolova E.A.,Mangush Kh.A.
  • УДК:618.17-008.8.618.175 МЕДИКО-СОЦИАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕВУШЕК-ПОДРОСТКОВ С ПРЕДМЕНСТРУАЛЬНЫМ СИНДРОМОМ Дусчанова З.А.
  • Цель работы
  • Результаты и обсуждение.
  • ХУЛОСА Ўсмир кизлар ва аёлларда предментсруал синдромнинг тиббий-ижтимоий характристикаси
  • SUMMARY Duschanova Z.A., Nazarova M.B., Sadullaeva A.F. Medical and social characteristics of teen ager and women
  • УДК 616.19. ФАКТОРНАЯ МОДЕЛЬ И ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ ВЗАИМОСВЯЗИ СПЕКТРАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК СЕРДЕЧНОГО РИТМА ПРИ ОСТРОМ РЕСПИРАТОРНОМ СИНДРОМЕ Зуфаров А. А.
  • Ташкентский педиатрический медицинский институт Ключевые слова
  • Материалы и методы исследований.
  • Рисунок 1. Структура факторной модели 167-111 (72.7%)
  • Таблица 2. Состав факторной модели 167-111 (72.7%)