Диплом противостояние литературы и власти в СССР на примере Анны Ахматовой

Главная страница
Контакты

    Главная страница


Диплом противостояние литературы и власти в СССР на примере Анны Ахматовой

Скачать 240,97 Kb.


Дата08.06.2017
Размер240,97 Kb.

Скачать 240,97 Kb.

ГБОУ Гимназия № 1505

«Московская городская педагогическая гимназия – лаборатория»


ДИПЛОМ


Противостояние литературы и власти в СССР на примере Анны Ахматовой

автор: Наумова Аня, 10 А

руководители: к.ф.н. Гутлин М.Н.

к.п.н. Орловский А. Я.


Москва

2013


Содержание

  1. Введение ……………………………..3-4

  2. Ахматова и цензура …………………5-11

  3. Ахматова и Сталин………………….12-17

  4. Ахматова и эмиграция………………18-23

  5. Заключение…………………………..24

  6. Список литературы………………….25-26

Введение


Власть в СССР воздействовала на творчество писателей всеми возможными способами: запрещала печатать их произведения, сажала в тюрьму, выгоняла из Союза Писателей, либо высылала за границу их авторов, арестовывала членов их семьи. В СССР была господствующая идеология, которой требовалась следовать, цензура в СССР была одной из самых жестких в мире в 20-ом веке. Я считаю, что эти люди достойны уважения.

Моя цель – рассмотреть о противоречия и взаимодействия культуры и власти, на примере взаимоотношений Сталина, всего советского режима и Ахматовой, а также исследовать противостояние писателей в СССР и советской цензуры, на примере Анны Ахматовой. Для достижения цели я поставила перед собой следующие задачи:

- Изучить имеющиеся источники по данной теме

- Рассмотреть взаимоотношения Сталина и Ахматовой и исследовать противодействие советской цензуры в публикациях ее произведений

- Выявить сходства и различия, в отношении к Советскому государству со стороны Ахматовой и со стороны определенной части русской эмиграции

Актуальность данной работы заключается в том, что и в наше время творчество вынужденно постоянно взаимодействовать с государственными структурами , во многих странах и сегодня существуют господствующие идеологии. Поэтому очень важно не забывать историю и извлекать уроки во взаимоотношении культуры и власти.

В работе использованы следующие книги: Бенедикт Сарнов «Сталин и писатели», книга вторая, в которую впервые было включено такое количество ранее не изданных источников, Лидия Чуковская «Записки об Анне Ахматовой (комплект из 3 книг)», дневник, содержащий в себе точные зарисовки времени, быта, состояния поэта в его разных настроениях. Также использованы статьи таких публицистов, как Попова Н.И., Рубинчик О.Е. опубликованные на сайте http://www.akhmatova.org/.

В первой главе будет рассмотрена цензурная история некоторых произведений аа в СССР. Во второй главе рассматриваются взаимоотношения советского вождя и Ахматовой, оценка Сталиным ее творчества и различные перипетии обращения Анны Ахматовой к Сталину. И в третьей главе исследуется различие в отношении к советскому государству анны Ахматовой и некоторых близких ей кругов белой эмиграции, а также я попробую ответить на вопрос : «Почему Ахматова не пожелала покинуть СССР в начале 20-ых годов и не жалела об этом в последующие годы?»

Ахматова и цензура

Анна Андреевна Ахматова – выдающийся российский поэт первой половины 20 века, ее творчество начиналось до революции в кругу акмеистов. Наивысшего рассвета художественно-философской глубины ее творчество достигло в годы советской власти. На долю Ахматовой выпало множество испытаний, неразрывно связанных с историей нашего отечества. Среди них расправа с ее мужем, многочисленные аресты единственного сына, менявшееся отношение государства от восторженных откликов, до прямых поношений. Многие её произведения не были опубликованы не только при жизни автора, но и в течение более чем двух десятилетий после её смерти. Её имя ещё при жизни окружала слава среди широких кругов почитателей поэзии как в СССР, так и в эмиграции. Умерла Анна Андреевна в 1966.

В начале 20-ых годов у Анны Ахматовой выходят две книги – «Подорожник» и «Anno Domini», они-то и послужили основным предметом споров относительно пригодности творчества Ахматовой для советских читателей. Мнения были самые разные. Н.Осинский писал : «Мы раньше сказали, что Ахматова и новые читатели стоят на разных полюсах и что общественная ориентация у ней, несомненно, старой буржуазной закваски. Но Анна Ахматова поняла, что революция есть коренной, внутренний сдвиг всей нашей жизни, что сделал ее (беря термины, соответствующие ее общественной точке зрения) русский народ, а не «самозванцы и насильники» и что этот перелом уже не повернуть вспять. Она чувствует также, что какая-то новая, свежая жизнь (пусть критики извинят и нас за штампованные слова) возникает из потрясенной революции». [1] В свою очередь ,известный критик Г. Лелевич писал « Можно ли желать более откровенного и недвусмысленного признания в органической связанности с погибшим старым миром? Можно ли желать еще более отчетливого доказательства глубочайшей нутряной антиреволюционности Ахматовой? Ахматова - несомненная литературная внутренняя эмигрантка».[2]

В результате в 1925 году было принято и опубликовано постановление ЦК ВКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» и Анну Ахматову практически перестали публиковать. В своих дневниковых записях она писала :« После моих вечеров в Москве состоялось постановление о прекращении моей литературной деятельности. Меня перестали печатать в журналах и альманахах, приглашать на литературные вечера. Я встретила на Невском М.Шагинян. Она сказала: «Вот вы какая важная особа: о вас было постановление ЦК: не арестовывать, но и не печатать».[3]

После постановления Ахматова не смогла печататься 14 лет, все это время она занималась переводами, и только в мая 1939 года Константин Симонов попросил у нее стихи, для публикации в «Московском альманахе». Такое внимание , по слухам, было связано с репликой Сталина на приеме в честь награждения писателей : «А где Ахматова? Почему ничего не пишет?». В мае 1940 г. вышел сборник Ахматовой "Из шести книг". В сборнике было много «опасных» произведений, например стихотворение из "Реквиема" - "И упало каменное слово…", которое без названия ("Приговор") читалось как любовное

И упало каменное слово

На мою еще живую грудь.

Ничего, ведь я была готова.

Справлюсь с этим как-нибудь.
У меня сегодня много дела :

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.


А не то... Горячий шелест лета

Словно праздник за моим окном.

Я давно предчувствовала этот

Светлый день и опустелый дом.


Но радость Анны Андреевны была недолгой. В результате выступления А.А.Жданова на заседание Оргбюро ЦК ВКП(б) 9 августа 1946 года, где Ахматова была названа «не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой» , а ее поэзия «поэзией взбесившейся барыньки,мечущейся между будуаром и моленной» появилось печально знаменитое Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. (О журналах «Звезда» и «Ленинград»).

«ЦК ВКП(б) отмечает, что издающиеся в Ленинграде литературно-художественные журналы «Звезда» и «Ленинград» ведутся совершенно неудовлетворительно… Журнал «Звезда» всячески популяризирует также произведения писательницы Ахматовой, литературная и общественно-политическая физиономия которой давным-давно известна советской общественности. Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Её стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства, «искусстве для искусства», не желающей идти в ногу со своим народом наносят вред делу воспитания нашей молодежи и не могут быть терпимы в советской литературе… ЦК отмечает, что особенно плохо ведётся журнал «Ленинград», который постоянно предоставлял свои страницы для пошлых и клеветнических выступлений Зощенко, для пустых и аполитичных стихотворений Ахматовой…тематика Ахматовой насквозь индивидуалистическая. До убожества ограничен диапазон её поэзии, — поэзии взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной. Основное у неё — это любовно-эротические мотивы, переплетённые с мотивами грусти, тоски, смерти, мистики, обречённости. Чувство обречённости, — чувство, понятное для общественного сознания вымирающей группы, — мрачные тона предсмертной безнадёжности, мистические переживания пополам с эротикой — таков духовный мир Ахматовой, одного из осколков безвозвратно канувшего в вечность мира старой дворянской культуры, «добрых старых екатерининских времён». Не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой…» [4]

Этот новый удар глубоко потряс Ахматову.

«Ахматова говорила, что, сколько она ни встречала людей, каждый запомнил 14 августа 1946 года, день постановления ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград», так же отчетливо, как день объявления войны.» [5]

Фаина Раневская вспоминала: «Когда появилось постановление, я помчалась в Ленинград. Открыла дверь А.А. Я испугалась ее бледности, синих губ. Молчали мы обе. Хотела ее напоить чаем, отказалась. В доме не было ничего съестного. Я помчалась в лавку, купила что-то нужное, хотела ее кормить. Она лежала, ее знобило. Есть отказалась… Потом стала ее выводить на улицу, и только через много дней она сказала: «Скажите, зачем великой моей стране, изгнавшей Гитлера со всей техникой, понадобилось пройти всеми танками по грудной клетке одной больной старухи».[6]

После этого Ахматову исключает из Союза Писателей и лишают карточек на еду, то есть обрекают на голодную смерть.

«До тех пор в Союзе писателей Ахматовой выдавалась рабочая карточка, лимит на 500 рублей, пропуск в закрытый распределитель на Михайловской ул., книжка для проезда на такси на 200 рублей в месяц. За ней было закреплено право на дополнительную комнату. Дополнительную комнату отнять не могли, так как в то время уже вернулся с фронта Лёва Гумилев и жил в маленькой комнате. Все остальное просто не дали на следующий месяц.» [7]

Рабочая карточка давала право на получение восьмисот грамм хлеба в день. А без карточки буханку хлеба на рынке можно было купить за 100 рублей.

Через полтора месяца карточки все же вернули, однако был наложен запрет на печатание и какие бы то ни было платные выступления, что предрекало голодный конец.

«29-го сентября позвонили из Союза и велели прийти за ахматовской карточкой. Дали рабочую карточку за весь прошедший месяц. Я пошла с ней в «наш» магазин, но там «отоварить» карточку отказались: она не была «прикреплена». Потом мы пошли вместе с Лёвой второй раз. Снова отказали… Нас направили в дежурный магазин, около Казанского собора. Долго объяснялись. Лёва присел на бампер чьего-то автомобиля и отпускал меткие реплики. Наконец вышел заведующий и сказал, что мы можем все получить, но только теми продуктами, которые у них остались, а за хлеб — мукой. Завтра начинается другой месяц. Мы были на все согласны. Лёва подхватил мешок с мукой, я — сумки с другими продуктами… С тех пор А.А. давали одну рабочую карточку каждый месяц.» [8]

Постановление обсуждали и в кругах творческой интеллигенции, и в школах, на заводах, фабриках и чуть ли не в колхозах.

Вслед за докладом Жданова последовала статья в "Новом мире" о поэзии 1946 года, принадлежащая перу В. Перцова (который, между прочим, в 1940 году довольно благодушно отозвался о поэзии Ахматовой в связи с выходом в свет сборника "Из шести книг", ) "Этот год, - писал Перцов, - отмечен в нашей литературно-политической жизни событиями, которые на много лет вперед определяют наше развитие: с новой силой партия напомнила нам о задачах поэзии, о "месте поэта в рабочем строю". <...> Перцов считает, что ему нечего добавить к тому, что уже сказал товарищ Жданов об Ахматовой.[9] В. Сидельников в статье "Против извращения и низкопоклонства в советской фольклористике" обвиняет Ахматову в измене на том основании, что она возводила пушкинского "Золотого петушка" к иностранному источнику. "Может ли быть более яркий пример низкопоклонства перед иностранщиной!" - восклицал критик. [10]

Многие же были возмущены постановлением и сочувствовали Ахматовой.

«Объект, Ахматова, перенесла Постановление тяжело. Она долго болела: невроз, сердце, аритмия, фурункулез. Но внешне держалась бодро. Рассказывает, что неизвестные присылают ей цветы и фрукты. Никто от нее не отвернулся. Никто ее не предал. «Прибавилось только славы, — заметила она. — Славы мученика. Всеобщее сочувствие. Жалость. Симпатии. Читают даже те, кто имени моего не слышал раньше. Люди отворачиваются скорее даже от благосостояния своего ближнего, чем от беды. К забвению и снижению интереса общества к человеку ведут не боль его, не унижения и не страдания, а, наоборот, его материальное процветание», — считает Ахматова. «Мне надо было подарить дачу, собственную машину, сделать паек, но тайно запретить редакции меня печатать, и я ручаюсь, что правительство уже через год имело бы желаемые результаты. Все бы говорили: «Вот видите: зажралась, задрала нос. Куда ей теперь писать? Какой она поэт? Просто обласканная бабенка. Тогда бы и стихи мои перестали читать, и окатили бы меня до смерти и после нее — презрением и забвением. Узнав, что Зощенко после Постановления пытался отравиться, Ахматова сказала: «Бедные, они же ничего не знают, или забыли, ведь все это уже было, начиная с 1924 года. Для Зощенко это удар, а для меня — только повторение когда-то выслушанных проклятий и нравоучений». [11]

Восстановление Ахматовой в Союзе Писателей произошло 14 февраля 1951 года , то есть еще при жизни Сталина ,что, возможно, свидетельствует об особом отношении вождя к Анне Ахматовой, с одной стороны, и стремление «пристегнуть» поэта к колесницы советской официальной литературы. После восстановления Анна Андреевна попыталась вернуться в официальную советскую литературу и подготовила для издания сборник «Слава миру». В него вошли как «ахматовские» стихотворения, например:

Щели в саду вырыты,

Не горят огни.

Питерские сироты,

Детоньки мои!

Под землей не дышится,

Боль сверлит висок,

Сквозь бомбежку слышится

Детский голосок.

Так и «нужные» произведения. Ахматова даже включила в него фрагмент из «Поэмы без героя», слегка его подредактировав, вставив туда слово «Вождь» и сделав вид, что это отдельное, самостоятельное стихотворение:

Не сраженная бледным страхом

И отмщения зная срок,

Опустивши глаза сухие,

И, сжимая уста, Россия

От того, что сделалось прахом,

В это время шла на Восток.

И себе же самой навстречу,

Непреклонно в грозную сечу,

Как из зеркала наяву,

Ураганом с Урала, с Алтая

На призыв Вождя

Молодая

Шла Россия спасать Москву.


Выпуск сборника тормозят как могут, издательство тянет время и в итоге сборник так и не напечатали. Следующая книга, сборник «Стихотворения», Ахматовой вышла только в 1958 году. Из бывшего цикла "Слава миру" в ней уцелели пять стихотворений. После этого Ахматова возвращается к активной литературной деятельности.

Ахматова и Сталин

На Анну Андреевну давили не только со стороны Союза Писателей, ее муж Николай Пунин и сын Лев Гумилев, подвергались арестам, пыткам и тюремным заключениям.

Первый арест произошел в 1935 году. 22 октября 1935 года в Фонтанном Доме были арестованы Л.Н. Гумилев и Н.Н. Пунин.

Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой,

Кидалась в ноги ноги палачу,

Ты сын и ужас мой.

Все перепуталось навек,

И мне не разобрать

Теперь, кто зверь, кто человек,

И долго ль казни ждать.

И только пышные пышные цветы,

И звон кандальный и следы

Куда-то вникуда.

И прямо мне в глаза глядит

И скорой гибелью грозит

Огромная звезда.

(А. Ахматова «Реквием»)

Лев Гумилев рассказывал об аресте 1935 года: "Тогда в Ленинграде шла травля студентов из интеллигентных семей, студентов, хорошо успевающих и знающих предмет. В университете только что был организован исторический факультет. Едва закончился первый прием студентов, как сразу же началась чистка. В число первых жертв попал и я. Конечно, все арестованные были тут же объявлены членами антисоветской группы или организации. Не знаю, как уж там точно нас классифицировали. Правда, в это время никого не мучили, просто задавали вопросы. Но так как в молодежной среде разговоры велись, в том числе и на политически темы, анекдоты студенты друг другу тоже рассказывали, то следователям было, о чем нас расспрашивать. В числе арестованных оказался и Николай Николаевич Пунин.> [12]

Ахматова сразу же отправилась в Москву и «кинулась в ноги палачу». О пребывании Ахматовой в Москве во время Пунина и Гумилева рассказала Э.Г. Герштейн: « Она спала у меня на кровати. Я смотрела ее тяжелый сон, как будто камнем придавили. У нее запали глаза и возле переносицы образовались треугольники. Больше они никогда не проходили. Она изменилась на моих глазах...»

Анна Андреевна написала письмо Сталину, очень короткое. Она ручалась, что ее муж и сын - не заговорщики и не государственные преступники. Письмо заканчивалось фразой: "Помогите, Иосиф Виссарионович!"

Написал и Пастернак.

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

23-го октября в Ленинграде задержали мужа Анны Ахматовой Николая Николаевича Пунина и ее сына Льва Николаевича Гумилева.

Однажды Вы упрекнули меня в безразличии к судьбе товарища.

Помимо той ценности, какую имеет жизнь Ахматовой для нас всех и нашей культуры, она мне еще дорога и как моя собственная, по всему тому, что я о ней знаю. С начала моей литературной судьбы я свидетель ее честного, трудного и безропотного существования.

Я прошу Вас, Иосиф Виссарионович, помочь Ахматовой и освободить ее мужа и сына, отношение к которым Ахматовой является для меня категорическим залогом их честности.

Преданный Вам Б. Пастернак». [13]

Сталину и Сталин отреагировал мгновенно, через день и сын и муж были дома.

«Мама поехала в Москву, через знакомых обратилась к Сталину, с тем, чтобы он отпустил Пунина. Вскоре освободили нас всех, поскольку был освобожден самый главный организатор "преступной группы" - Н.Н. Пунин".» [12]

Второй арест произошел 11 марта 1938 года.

«Меня задержали в числе политически подозрительных лиц, - вспоминал много лет спустя Лев Гумилев. - Вот тут уже было все по-иному. тут уже начались пытки: старались насильно выбить у человека признание. Но так как я ни в чем не хотел признаваться, то избиения продолжались в течение восьми ночей».

Ахматова сразу же написала Сталину.

«6 апреля 1939.

Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович,

Обращаюсь к Вам с просьбой о спасении моего единственного сына Льва Николаевича Гумилева, студента IV курса исторического фак. Ленинградского Г.У. Сын мой уже 13 месяцев сидит в тюрьме, его судили, приговор затем был отменен, и теперь дело вновь в первоначальной стадии (уже 5-й месяц).

Столь длительное заключение моего сына приведет его и меня к роковым последствиям.

За это время я в полном одиночестве перенесла тяжелую болезнь (рак лица). С мужем я рассталась, и отсутствие сына, самого близкого мне человека, отнимает у меня всякую жизнеспособность.

Мой сын даровитый историк. Акад. Струве и проф. Артамонов могут засвидетельствовать, что его научная работа, принятая к печати, заслуживает внимания.

Я уверена, что сын мой ни в чем не виновен перед Родиной и Правительством. Своей работой он всегда старался оправдать то высокое доверие, которое Вы нам оказали, вернув мне сына в 1935 г.

С великим смущением и чувствуя всю громадность моей просьбы, я опять обращаюсь к Вам.

Иосиф Виссарионович! Спасите советского историка и дайте мне возможность снова жить и работать.

Анна Ахматова.»

Дошло ли до Сталина письмо – неизвестно. Лев Гумилев получил «десять лет исправительно-трудовых лагерей».Но вскоре (17 октября) Военная коллегия Верховного суда отменила этот приговор Военного трибунала. Дело было направлено на переследование и приговор смягчили.

«Выписка из протокола Особого Совещания при НКВД СССР от 26 июля 1939

Слушали: дело Гумилева Льва Николаевича.

Постановили: Гумилева Льва Николаевича за участие в антисоветской организации и агитацию заключить в ИТЛ сроком на 5 лет, считая срок с 10 марта 1938 г.» [14]

Третий арест произошел 6 ноября 1949 года.

««Леву арестовали 6 ноября, когда он зашел домой в обеденный перерыв. Обыск закончили скоро. Акума лежала в беспамятстве. Я помогла Леве собрать вещи, достала его полушубок. Он попрощался с мамой, вышел на кухню попрощаться со мной, его увели. Старший из сотрудников, уходя, сказал мне: - Пожалуйста, позаботьтесь об Анне Андреевне, поберегите ее. Я остолбенела от такой заботы. <...> Я выпустила Аню, которой не велела высовываться из моей комнаты во время обыска. Мы вместе с ней пошли и сели около Акуминой постели. Молчали... Следующие дни Анна Андреевна опять всё жгла». [15]

Опять все жгла – это относится к рукописям. Без сомнения Лев Гумилев использовался как рычаг давления на Ахматову, и его многочисленные аресты были не случайны, сын Анны Андреевны подвергался арестам из-за ее творчества. Третье – последнее – свое письмо Ахматова написала Сталину в апреле 1950 года. Это была уже не просьба, а мольба.

«В праве ли я просить Вас о снисхождении к моему несчастью…

Я уже стара и больна и я не могу пережить разлуку с единственным сыном.

Умоляю Вас о возвращении моего сына.»

Еще до того как она решилась написать Сталину, ей дали понять, что если она хочет помочь сыну, ей надо заявить о своей преданности вождю публично в стихах.

«Когда, в 1950 году, Ахматовой намекнули «сверху», что, если она напишет стихи в честь Сталина, это может облегчить участь сына, она сочинила целый цикл стихотворений о победе, в котором прославляется Сталин… Это унижение было для нее одним из самых тяжких в жизни.» [17]

Ахматова пишет свой сборник «Слава Миру», о нем я более подробно писала в главе «Ахматова и цензура».

Ликует вся страна в лучах зари янтарной,

И радости чистейшей нет преград, —

И древний Самарканд, и Мурманск заполярный,

И дважды Сталиным спасенный Ленинград.

В день новолетия учителя и друга

Песнь светлой благодарности поют, —

Пускай вокруг неистовствует вьюга

Или фиалки горные цветут.
Стихотворение называется «21 декабря 1949 года». В этот день Сталину исполнилось 70 лет. К этому времени следователь выколачивает из Льва Гумилева сведения о «чуждом пролетарскому государству» социальном происхождении его матери. Материалы, относящиеся к Ахматовой, из дела Л.Н. Гумилева выделяют в особое производства. Теперь материалов дела хватает и для ее ареста. Ахматова об это, разумеется, ничего не знает. Министр Абакумов направляет докладную Сталину, спрашивая у него разрешение на арест Ахматовой, а 13 сентября 1950 Особое совещание при МГБ СССР «за принадлежность к антисоветской группе, террористические намерения и антисоветскую агитацию» приговорило Л.Н. Гумилева, уже прошедшего всю Отечественную войну, к десяти годам строгого режима. Но избавление сына Анны Андреевны приходит внезапно. 5 марта 1953 год Сталин умирает, и начинается волна реабилитаций,в которой приходит освобождение Льва Гумилева, при этом постановления журналов ЦК ВКпб никто не думал отменять.

Анна Ахматова и эмиграция

Насколько бы трагична не была судьбы поэтессы, какие бы трудности не появлялись на ее пути: арест сына и мужа, расстрел первого мужа, запрет на печать ее произведений, изгнание из Союза Писателей, Ахматова всегда оставалась русской поэтессой. Ахматова сливается с русским народом, считая своей Родиной всю страну. Анна Андреевна восприняла судьбу России, как собственную судьбу. Вместе с Родиной она несла свой крест до конца, не изменила ни ей, ни самой себе.

Как то в разговоре с Н.Я. Мандельштам она сказала «желание русского поэта стать иностранным – немыслимо. Такого не может быть, несмотря на «биографические последствия». От них никуда не уйдешь. Работать в русской поэзии – великая честь, и вместе с честью приходится принимать и последствия.» [18] .

8 мая 1910 года Анна Ахматова вышла замуж за Николая Гумилева и они уехали на месяц в Париж, это было первое знакомство Анны Андреевны с заграницей, о которой она писала: «Прокладка новых бульваров по живому телу Парижа (которую описал Золя) была еще не совсем закончена (бульвар Raspail). Вернер, друг Эдиссона, показал мне в "Taverne de Panteon" два стола и сказал: "А это ваши социал-демократы, тут - большевики, а там - меньшевики". Женщины с переменным успехом пытались носить то штаны (jupes-cullottes), то почти пеленали ноги (jupes-entravees). Стихи были в полном запустении, и их покупали только из-за виньеток более или менее известных художников. Я уже тогда понимала, что парижская живопись съела французскую поэзию»[19].

В 1917 году начинается Октябрьская революция. Анна Ахматова говорила : «В сущности никто не знает, в какую эпоху живет. Так и мы не знали в начале 10-х годов, что живем накануне Первой европейской войны и октябрьской революции» [20]. Ахматова не смогла принять Октябрьскую револю­цию, для нее, уважающей русскую культуру, воспитанной на вечно нравственных ценностях, глубоком уваже­нии к личности человека, это была катастрофа, которая может разрушить привычную для Ахматовой русскую жизнь. И все же, когда в марте 1917 года – Николай Гумилев (муж Ахматовой) уезжает в Лондон служить в Русском экспедиционном корпусе, и у нее появляется возможность уехать с мужем, она остается в России, но она остается со своим народом, который она любила и не могла оставить в беде , и полностью разделила его трагедию.

Мне голос был. Он звал утешно.  
Он говорил: "Иди сюда,  
Оставь свой край глухой и грешный.  
Оставь Россию навсегда.  
Я кровь от рук твоих отмою,  
Из сердца выну черный стыд,  
Я новым именем покрою  
Боль порожений и обид".  
Но равнодушно и спокойно  
Руками я замкнула слух,  
Чтоб этой речью недостойной  
Не осквернился скорбный слух. 


Революция прошла, не оставив и следа от привычной Анне Андреевне России. «Нам возвращаться некуда», – говорила она о людях 10-х годов.

17 июля 1922 года В.И. Ленин написал И.В. Сталину письмо, в котором говорилось «Комиссия … должна предоставить списки и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистить Россию надолго. … Всех их — вон из России.» В результате многие писатели, поэты, художники и музыканты, были высланы, большинство решило не дожидаться ссылки и эмигрировали за границу сами, навсегда покинув Родину. Уезжают близкие Ахматовой люди: Б.Антреп, А.Лурье, О.Глебова- Судейкина. Анна Андреевна остается, она уверена, оставшись на Родине, можно было все искупить и исправить.

Не с теми я, кто бросил землю


На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,


Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара


Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней


Оправдан будет каждый час;
Но в мире нет людей бесслезней,
Надменнее и проще нас.

В своем докладе "На путях к народу и народности» Огнев А. В. пишет: "Как метко бьет это стихотворение ("Не с теми я, кто бросил землю") в тех, кто очень легко расставался с родиной в последние десятилетия, кто находился в несравненно более благоприятных условиях, нежели были А. Блок и А. Ахматова в годы граждане кой войны"

Многие эмигранты оправдывались перед Ахматовой долгие годы, многие признали, что были не правы, многие настаивали в правильности своего решения. Артур Лурье писал Ахматовой : «А что я могу тебе сказать? Моя "слава" тоже 20 лет лежит в канаве, т.е. с тех пор, как я приехал в эту страну. Вначале были моменты блестящего, большого успеха, но здешние музыканты приняли все меры, чтобы я не мог утвердиться. Написал я громадную оперу "Арап Петра Великого" и посвятил ее памяти алтарей и очагов. Это - памятник русской культуре, русскому народу и русской истории. Вот уже 2 года, как я безуспешно стараюсь провести ее на сцену. Здесь никому ничего не нужно и путь для иностранцев закрыт. Все это ты предвидела уже 40 лет тому назад: "полынью пахнет хлеб чужой". А вообще - живу в полной пустоте, как тень».[21] Борис Анреп же, уезжая, сказал « Я люблю покойную английскую цивилизацию разума, а не религиозный и политический бред» [22]. На что Ахматова ответила ему стихами.

Высокомерьем дух твой помрачен, 


И оттого ты не познаешь света. 
Ты говоришь, что вера наша – сон, 
И марево – столица эта.

Ты говоришь – моя страна грешна, 


А я скажу – твоя страна безбожна. 
Пускай на нас еще лежит вина, – 
Все искупить и все исправить можно.

Вокруг тебя – и воды и цветы.


Зачем же к нищей грешнице стучишься?
Я знаю, чем так тяжко болен ты:
Ты смерти ищешь и конца боишься.
1 января 1917

И позже в том же году:

Ты – отступник: за остров зеленый 
Отдал, отдал родную страну, 
Наши песни и наши иконы 
И над озером тихим сосну.

Для чего ты, лихой ярославец, 


Коль еще не лишился ума, 
Загляделся на рыжих красавиц 
И на пышные эти дома?

Так теперь и кощунствуй и чванься, 


Православную душу губи, 
В королевской столице останься 
И свободу свою полюби.

Для чего ж ты приходишь и стонешь 


Под высоким окошком моим? 
Знаешь сам, ты и в море не тонешь 
И в смертельном бою невредим.

Да, не страшны ни море, ни битвы 


Тем, кто сам потерял благодать. 
Оттого-то во время молитвы 
Попросил ты тебя поминать.
1917. Слепнёво

Характерно в этом отношении письмо Ахматовой в редакцию журнала "Литературные записки", написанное в связи с тем, что одна из русских зарубежных газет напечатала ее стихи.

"В литературном приложении к газете "Накануне" от 30 апреля с. г. (1922. - Л. П.), - писала Ахматова, - были напечатаны мои стихотворения: "Как мог ты..." и "Земной отрадой сердца не томи..." со следующим примечанием: "Печатаемые здесь два новых стихотворения Анны Ахматовой должны появиться в России в альманахах "Утренники" и "Парфенон". Оба стихотворения доставлены редакции без моего согласия и ведома. - Анна Ахматова".

Этот маленький инцидент свидетельствует об определенной напряженности, существовавшей между поэтессой и ее эмигрантскими читателями. Это не мешало им охотно перепечатывать и дальше ее стихи - Ахматова оставалась для них символом скорбящей и плачущей России, изнывающей под большевизмом. [23]

Среди остававшихся в России близких по духу и творчеству Ахматовой людей практически все были так или иначе затронуты жестким идеологическим диктатом советского. «Такой судьбы не было ни у одного поколения, – писала Ахматова в январе 1962. – Блок, Гумилев, Хлебников умерли почти одновременно. Ремизов, Цветаева, Ходасевич уехали за границу, там же были Шаляпин, М.Чехов, Стравинский, Прокофьев и половина балета». Таким образом Ахматов а описывает ,по истине всей духовной элиты своего поколения. В том же 62-ом она пишет стихотворение, которое окончательно развеивает все сомнения по поводу причин, побудивших Анну Ахматову остаться в России. Она не стала эмигрировала не потому , что считала это противным чести, причина была одна – она хотела остаться именно русским поэтом.

Прав, что не взял меня с собой


И не назвал своей подругой,
Я стала песней и судьбой,
Ночной бессонницей и вьюгой.
Меня бы не узнали вы
На пригородном полустанке
В той молодящейся, увы,
И деловитой парижанке. 

Заключение

В результате проделанной работы, я можно смело утверждать, что власть в СССР жестоко подавлялись любые проявления свободомыслия, гонениям подвергались многие творческие люди. Любая идея, несовместимая с государственной идеологией искоренялась, а люди, причастные с ней, сурово наказывались. После Великой Отечественной Войны идеологическая задача советского руководства была в закрытие страны от западных влияний в условиях Холодной войны, Сталину требовалось к прославлению режима и противостоянию западу, то есть все талантливые силы страны, этим объясняется то, что Анна Ахматова не была арестована, но подвергалась «идеологической порке». Несмотря на все унижения Ахматова оставалась патриотом своей родины, глубоко любила Россию, не желала, что бы ее судьба оказалась отделенной от судьбы народа и ее интеллигенции, страдала и была готова страдать вместе с ними. Так до конца и не примирившись с режимом Ахматова не желала вести активную борьбу против него, полагая, по всей видимости, что этот режим не может быть отделен от страны и народа. Несмотря на это были люди, например, великий русский поэт Ахматова Анна Андреевна, которые остались в СССР и пытались противостоять сложившемуся режиму. Я считаю, что эти люди достойны уважения.

Список литературы

1. Осинский Н. «Побеги травы». Анна Ахматова: Pro et contra. - СПб.: РХГИ, 2001. - С. 380-382.

2. Лелевич Г.Л. Из статьи "Несовременный "Современник".Реквием / В 5 кн. / Вступ. ст. Р.Д. Тименчика. М.: Изд-во МПИ, 1989. С. 75-76.

3. Ахматова А.А.. Из дневниковых записей. Литературное обозрение. – 1989-№5-С.14

4. Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград" 14 августа 1946 г.

5. Фокин П. Ахматова без глянца. СПб. 2007. Стр. 342

6.. Раневская Ф.Г . Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой. М. 2006. Стр. 421

7. Пунина И.Н. В кн.: Ахматова без глянца. СПб. 2007. Стр. 344

8. Пунина И.Н. Там же. Стр. 346—347

9. Перцов В. Русская поэзия в 1946 году // Новый мир. 1947. № 3. С. 172-188

10. Сидельников В. Против извращения и низкопоклонства в советской фольклористике // Лит. газета. 1947. 29 июня. № 26. С. 3.

11. Калугин О. Дело КГБ на Анну Ахматову. В кн.: Госбезопасность и литература. На опыте России и Германии. (СССР и ГДР). М. 1994. Стр. 77

12. Попова Н.И., Рубинчик О.Е. Анна Ахматова и Фонтанный Дом

13. ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 939. Л. 411. Автограф. Цит. по журналу «Источник» (1999. № 1. С. 77).

14. Шенталинский В. Преступление без наказания. М. 2007. Стр.345

15. Воспоминания об Анне Ахматовой. Издательство: Советский писатель. Москва. М. 1991. Стр. 471

16. Шенталинский В. Преступление без наказания. М. 2007. Стр. 380-382

17. Чуковская Л.К. Записки об Анне Ахматовой. Том второй. U. 1997. Стр. 705

18. Воспоминания об Анне Ахматовой. М. 1991. Стр.308.

19. Сушилина И.К. . - М.: Просвещение, 1993. - 320 с.

20. Ахматова А. Со. Т. 2. С. 247.

21.Об Анне Ахматовой: Стихи, эссе, воспоминания, письма / Сост.: М.М. Кралин. - Л.: Лениздат, 1990. - С. 539-540.

22. Анреп Б. О черном кольце // Литературное обозрение. 1989. № 5. С. 61



23. Павловский А.И. Анна Ахматова Жизнь и творчество 20-е и 30-е годы //Издательство: Просвещение. Москва. М.1982.стр 125



  • Москва 2013