A/hrc/27/37 Организация Объединенных Наций A/hrc/27/37 Генеральная Ассамблея

Главная страница
Контакты

    Главная страница


A/hrc/27/37 Организация Объединенных Наций A/hrc/27/37 Генеральная Ассамблея

Скачать 434,86 Kb.


страница1/2
Дата23.04.2017
Размер434,86 Kb.

Скачать 434,86 Kb.

  1   2

A/HRC/27/37

Организация Объединенных Наций




A/HRC/27/37



Генеральная Ассамблея

Distr.:

30 June 2014

Russian

Original:




Совет по правам человека

Двадцать седьмая сессия

Пункты 2 и 3 повестки дня



Ежегодный доклад Верховного Комиссара
Организации Объединенных Наций по правам
человека и доклады Управления Верховного
комиссара и Генерального секретаря


Поощрение и защита всех прав человека,
гражданских, политических, экономических,
социальных и культурных прав,
включая право на развитие


Право на неприкосновенность личной жизни в цифровой век

Доклад Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека

Резюме

В своей резолюции 68/167 Генеральная Ассамблея просила Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека предоставить Совету по правам человека на его двадцать седьмой сессии и Генеральной Ассамблее на ее шестьдесят девятой сессии доклад о защите и поощрения права на неприкосновенность личной жизни в контексте национального и экстерриториального слежения за цифровыми сообщениями и/или их перехвата и сбора личных данных, в том числе в массовом масштабе, с мнениями и рекомендациями, которые будут рассмотрены государствами-членами. Настоящий доклад представляется во исполнение этой просьбы. Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека также представит доклад Генеральной Ассамблее на ее шестьдесят девятой сессии в ответ на ее просьбу.




Содержание

Пункты Стр.

I. Введение 1−6 3

II. Основы и методология 7−11 4

III. Вопросы, касающиеся права на неприкосновенность частной жизни


в цифровой век 12−41 5

A. Право на защиту от произвольного или незаконного


вмешательства в личную и семейную жизнь, посягательства
на неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции 15−27 6

B. Защита закона 28−30 11

C. Кто и где находится под защитой? 31−36 13

D. Процессуальные гарантии и эффективный надзор 37−38 15

E. Право на эффективное средство правовой защиты 39−41 16

IV. Какая роль отведена бизнесу? 42−46 17

V. Выводы и рекомендации 47−51 19

I. Введение

1. Цифровые коммуникационные технологии, такие как Интернет, мобильные смартфоны и устройства с поддержкой WiFi, стали частью повседневной жизни. Значительно усовершенствовав доступ к информации и обмену данными в режиме реального времени, новые средства связи расширяют свободу выражения мнений, упрощают глобальные дискуссии и поощряют демократические формы участия в жизни общества. Эти могущественные технологии, усиливающие голоса правозащитников и вооружающие их новыми способами доказательства и выявления нарушений, способны содействовать лучшему осуществлению прав человека. Сегодня, когда сетевое общение занимает как никогда важное место в жизни современного человека, Интернет становится повсеместным и все более личным пространством.

2. В цифровую эпоху коммуникационные технологии также расширили возможности правительств, компаний и отдельных лиц осуществлять слежение, перехват и сбор данных. Как отметил Специальный докладчик по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение, технологические достижения снимают ограничения с возможностей государства по осуществлению слежения с точки зрения охвата или продолжительности. Снижение стоимости технологий и хранения данных устраняет финансовые или практические препятствия к осуществлению слежения. В настоящее время государство обладает большими, чем когда-либо, возможностями осуществления одновременного, интрузивного, адресного или широкомасштабного слежения1. Другими словами, технологические платформы, от которых все больше зависит мировая политическая, экономическая и общественная жизнь, не только подвержены массовому электронному слежению, но и фактически могут его стимулировать.

3. Информация о систематическом использовании в разных странах такой подверженности цифровых коммуникационных технологий электронному слежению и перехвату вызывает большую тревогу. Как показывают многочисленные примеры открытого или тайного наблюдения с использованием цифровых технологий во всем мире, сплошное слежение со стороны государства из исключительной меры перерастает в опасную привычку. Сообщалось о случаях, когда правительства под угрозой закрытия телекоммуникационных и других компаний беспроводной связи требовали от них предоставления прямого доступа к коммуникационному трафику, возможности осуществлять прослушивание оптоволоконных сетей и систематически получать полную информацию о клиентах и сотрудниках. Поступают сообщения о том, что в некоторых странах наблюдение за телекоммуникационными системами используется для слежки за представителями политической оппозиции и/или диссидентами. Утверждается, что власти некоторых государств регулярно записывают все телефонные разговоры и сохраняют их для анализа и что правительства стран, принимающих глобальные мероприятия, отслеживают коммуникации во время таких событий. В одной из стран власти якобы требуют оснащать всех продаваемые в стране компьютеры фильтрующим программным обеспечением, которое может иметь и иное назначение как средство слежения. Согласно утверждениям, передовые средства цифрового слежения в настоящее время разрабатываются даже негосударственными субъектами. Технологии массового слежения сегодня выходят на мировой рынок, повышая тем самым риск того, что цифровое наблюдение выйдет из-под правительственного контроля.

4. Дополнительную тревогу вызывает появление в 2013 и 2014 годах сообщений, о том, что Агентство национальной безопасности Соединенных Штатов Америки совместно с Центром правительственной связи Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии разработали технологии, позволяющие получить доступ практически ко всему мировому интернет-трафику, спискам телефонных звонков в США, электронным адресным книгам отдельных лиц и огромным объемам другой цифровой информации. Эти новые средства, как утверждается, были развернуты при помощи транснациональной сети с использованием стратегических партнерств разведслужб обоих государств, рычагов регулирования деятельности частных компаний и коммерческих контрактов.

5. Реагируя на обеспокоенность государств-членов и других заинтересованных сторон по поводу негативного влияния практики слежения на права человека, в декабре 2013 года Генеральная Ассамблея без голосования приняла резолюцию 68/167 о праве на неприкосновенность личной жизни в эпоху цифровых технологий. В этой резолюции, поддержанной 57 государствами-членами, Ассамблея подтверждает, что те же права, которые человек имеет в оффлайновой среде, должны также защищаться и в онлайновой среде, и призывает уважать и защищать право на неприкосновенность личной жизни в контексте цифровой коммуникации. Она также призывает все государства провести обзор своих процедур, практики и законодательства, касающихся слежения за сообщениями, их перехвата и сбора личных данных, в целях защиты права на неприкосновенность личной жизни путем обеспечения полного и эффективного выполнения всех их обязательств по международному праву прав человека.

6. Также в резолюции 68/167 Генеральная Ассамблея просит Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека предоставить Совету по правам человека на его двадцать седьмой сессии и Генеральной Ассамблее на ее шестьдесят девятой сессии доклад о защите и поощрении права на неприкосновенность личной жизни в контексте национального и экстерриториального слежения за цифровыми сообщениями и/или их перехвата и сбора личных данных, в том числе в массовом масштабе, с мнениями и рекомендациями, которые будут рассмотрены государствами-членами. Настоящий доклад представляется во исполнение этой просьбы. В соответствии с просьбой, содержащейся в резолюции 68/167, Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека (УВКПЧ) также представит доклад Генеральной Ассамблее на ее шестьдесят девятой сессии.

II. Основы и методология

7. В связи с резолюцией 68/167 УВКПЧ приняло участие в ряде мероприятий и осуществляло сбор информации из широкого круга источников. Верховный комиссар 24 февраля 2014 года выступила с основным докладом на семинаре экспертов по теме "Право на неприкосновенность частной жизни в эпоху цифровых технологий", который был совместно организован Австрией, Бразилией, Германией, Лихтенштейном, Мексикой, Норвегией и Швейцарией при содействии Женевской академии международного гуманитарного права и прав человека.

8. С ноября 2013 года по март 2014 года УВКПЧ совместно с Университетом Организации Объединенных Наций участвовало в осуществлении исследовательского проекта, касающегося применения международного права прав человека к национальным режимам регламентации практики цифрового слежения со стороны государственных органов. УВКПЧ благодарит Университет и высоко ценит его весомый вклад в подготовку настоящего доклада путем проведения исследовательского проекта.

9. В рамках открытого процесса консультаций 27 февраля 2014 года УВКПЧ направило вопросник в адрес государств-членов через их постоянные представительства в Женеве и Нью-Йорке, международных и региональных организаций, национальных правозащитных учреждений, неправительственных организаций и коммерческих предприятий. В вопроснике УВКПЧ предложило им высказаться по вопросам, поднятым в резолюции 68/167 Генеральной Ассамблеи. На сайте УВКПЧ был создан специальный раздел, где можно ознакомиться с вопросником и ответами на него и дополнительно выразить свои мнения. Материалы были получены от 29 государств-членов из всех регионов, пяти международных и/или региональных организаций, трех национальных правозащитных учреждений, 16 неправительственных организаций и двух инициатив частного сектора2.

10. Во многих полученных материалах содержится подробный анализ действующих законодательных норм и других мер, призванных обеспечить уважение и защиту права на неприкосновенность личной жизни в эпоху цифровых технологий, а также инициатив, нацеленных на создание и осуществление процессуальных гарантий и эффективного надзора. В некоторых ответах отмечаются проблемы, возникающие в ходе осуществления права на неприкосновенность частной жизни в эпоху цифровых технологий, и предлагаются инициативы на международном уровне. В частности, Комитету по правам человека предлагается обновить соответствующие замечания общего порядка, в особенности по статье 17 Международного пакта о гражданских и политических правах; Совету по правам человека рекомендуется учредить мандат специальных процедур по вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни и/или вовлечь уже действующих мандатариев в совместные или индивидуальные инициативы по решению вопросов, относящихся к праву на неприкосновенность частной жизни в контексте цифрового слежения и разработать руководство по надлежащей практике.

11. В соответствии с просьбой, изложенной в резолюции 68/167 Генеральной Ассамблеи, в настоящем докладе приводятся соображения и рекомендации на основе оценки информации, имевшейся на момент подготовки проекта, с привлечением большого объема сведений из различных полученных материалов.



III. Вопросы, касающиеся права на неприкосновенность частной жизни в цифровой век

12. Как было отмечено Генеральной Ассамблеей в резолюции 68/167, международное право прав человека предусматривает универсальную основу, в соответствии с которой должно оцениваться любое посягательство на право на неприкосновенность личной жизни. Согласно статье 12 Всеобщей декларации прав человека, "никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств". Статья 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, на сегодняшний день ратифицированного 167 странами, определяет, что "никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или незаконным посягательствам на его честь и репутацию". Далее в ней сказано, что "каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств".

13. Сходные положения содержатся в других международных договорах о правах человека. Право каждого человека на неприкосновенность частной и семейной жизни, жилища, тайну корреспонденции или право на признание и уважение достоинства, личной неприкосновенности или репутации также предусматривается законодательством на региональном и национальном уровнях. Поэтому можно говорить об универсальном признании де-юре и де-факто основополагающей важности и непреходящей ценности права на неприкосновенность частной жизни и необходимости гарантировать его соблюдение.

14. Хотя настоящий доклад посвящен праву на неприкосновенность частной жизни, необходимо сказать о том, что массовое слежение, перехват электронно-цифровых коммуникаций и сбор личных данных могут сказываться и на осуществлении других прав. К ним относятся право на свободу убеждений и их свободное выражение, право искать, получать и распространять информацию; право на свободу мирных собраний и свободу ассоциации; право на семейную жизнь, которые тесно связаны с правом на неприкосновенность частной жизни и все больше осуществляются посредством электронных средств информации. Практикой цифрового слежения также могут затрагиваться и другие права, например право на здоровье, скажем, если человек воздерживается от получения или сообщения деликатной информации, касающейся состояния здоровья, опасаясь, что из-за этого может быть утрачена ее анонимность. Есть веские основания полагать, что цифровые технологии уже использовались для сбора информации, которая впоследствии привела к актам пыток и других видов жестокого обращения. Имеются сообщения о том, что анализ метаданных, полученных посредством электронного наблюдения, использовался для установления местонахождения лиц и объектов, ставших мишенями смертоносных нападений с использованием беспилотных летательных аппаратов. Подобные нападения все так же вызывают серьезную обеспокоенность по поводу соблюдения международного права прав человека и гуманитарного права, а также ответственности за эти нарушения. Взаимосвязь между массовым слежением и такими другими видами воздействия на права человека, выходящими за рамки настоящего доклада, заслуживает дальнейшего рассмотрения.



А. Право на защиту от произвольного или незаконного вмешательства в личную и семейную жизнь, посягательства на неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции

15. В некоторых материалах подчеркивается, что отслеживание данных, передаваемых по электронным каналам связи, может быть необходимой и эффективной мерой, принимаемой в законных интересах обеспечения правопорядка или национальной безопасности, когда оно осуществляется в соответствии с законом, в том числе международным правом прав человека. Однако сообщения о массовом цифровом слежении порождают вопросы о том, насколько такие меры соответствуют международно-правовым стандартам и не требуется ли укрепить гарантии законности при отслеживании этой информации в целях защиты от нарушений прав человека. В частности, меры по слежению не должны приводить к произвольному или незаконному вмешательству в частную и семейную жизнь человека, нарушать неприкосновенность его жилища или раскрывать тайну его корреспонденции; правительства должны принять специальные меры по обеспечению защиты закона от такого вмешательства.

16. Как показал обзор различных ответов, решение этих вопросов требует оценки того, что представляет собой вмешательство в частную жизнь в контексте цифровых коммуникаций; определения значения терминов "произвольный и незаконный"; понимания того, чьи права защищаются международным правом прав человека и когда. В разделах ниже рассматриваются вопросы, которые были затронуты в различных ответах.

1. Вмешательство в частную жизнь

17. Международные и региональные органы по наблюдению за осуществлением договоров по правам человека, суды, комиссии и независимые эксперты предоставили соответствующие сведения относительно сферы охвата и содержания права на неприкосновенность частной жизни, в том числе значения понятия "вмешательство" в частную жизнь. В замечании общего порядка № 16 Комитета по правам человека подчеркивается, что соблюдение статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах требует того, чтобы неприкосновенность и конфиденциальность корреспонденции были гарантированы де-юре и де-факто. "Корреспонденция должна доставляться адресату без перехвата, не вскрываться и не прочитываться так или иначе"3.

18. Некоторые полагают, что пересылка личной информации и обмен ею по электронным средствам связи являются частью сознательного компромисса, посредством которого люди добровольно сообщают информацию о себе и своих отношениях в обмен на цифровой доступ к товарам, услугам и информации. Однако возникают серьезные вопросы по поводу того, насколько потребители действительно осознают то, какими данными они делятся, как и с кем, и для чего эти данные будут использованы. Как сказано в одном из докладов, "специфика больших объемов информации состоит в том, что, когда данные собраны, сохранять их анонимность становится очень сложно. Несмотря на многообещающие исследования способов сохранения в тайне идентифицирующей личность информации при работе с большими массивами данных, используемые сегодня методы повторной идентификации якобы "анонимных" данных представляются намного более совершенными. Совокупные инвестиции в методики соединения данных в разы больше вложений в технологии по обеспечению лучшей защиты неприкосновенности частной жизни". Далее авторы доклада отмечают, что "концентрация на контроле за сбором и сохранением личных данных при всей своей важности может оказаться недостаточной для защиты неприкосновенности частной жизни" отчасти потому, что "большие объемы данных позволяют применять новые и неочевидные способы использования данных, которые способны оказывать неожиданно мощное воздействие"4.

19. Аналогичным образом высказываются идеи о том, что перехват или сбор данных о каком-либо коммуникационном сообщении, в отличие от непосредственного содержания этого сообщения, сами по себе не являются вмешательством в частную жизнь. С точки зрения права на неприкосновенность частной жизни это различие не является убедительным. Сбор информации, относящейся к так называемым "метаданным", может дать даже еще более полное представление о поведении человека, его социальных отношениях, личных предпочтениях и личности, чем то, что можно было бы узнать из самого содержания частного общения. Как недавно отметил Суд Европейского союза, метаданные коммуникации, "взятые в целом, могут позволить прийти к очень точным выводам в отношении частной жизни людей, которых эти данные касаются"5. Признание этого нового обстоятельства стало причиной призывов к преобразованию существующей политики и практики для обеспечения лучшей защиту личных данных.

20. Из этого следует, что любая регистрация данных коммуникации является потенциальным вмешательством в частную жизнь и что сбор и сохранение данных коммуникации является вмешательством в частную жизнь вне зависимости от того, принимаются ли во внимание или используются ли эти данные в дальнейшем. Даже сама возможность того, что информация о коммуникации может быть зарегистрирована, представляет собой вмешательство в личную жизнь6, потенциально сдерживая осуществление прав, в том числе права на свободу выражения и ассоциации. Таким образом, вмешательством в личную жизнь становится само существование программы массового слежения. Причем именно государству требовалось бы доказать, что подобное вмешательство не является ни произвольным, ни незаконным.

2. Что подразумевается под "произвольным" или "незаконным" вмешательством?

21. Согласно международному праву прав человека, ограничение права на неприкосновенность частной жизни допустимо единственно в том случае, когда таковое не является ни произвольным, ни незаконным. В своем замечании общего порядка №16 Комитет по правам человека разъяснил, что термин "незаконное" означает, что вмешательство вообще не может иметь места "за исключением случаев, предусмотренных законом. Вмешательство, разрешаемое государствами, может совершаться только на основании закона, который должен в свою очередь соответствовать положениям, целям и задачам Пакта"7. Иными словами, вмешательство, допустимое по национальным законам, может в то же время быть "незаконным", если национальное право вступает в противоречие с положениями Международного пакта о гражданских и политических правах. Понятие "произвольное вмешательство" также может распространяться на вмешательства, осуществляемые в соответствии с законом. Комитет пояснил, что введение этого понятия "призвано обеспечить, чтобы даже допускаемое законом вмешательство соответствовало положениям, целям и задачам Пакта и в любом случае являлось обоснованным в конкретных обстоятельствах"8. Концепцию обоснованности Комитет трактует как указание на то, что "любое вмешательство в личную жизнь должно быть пропорционально конечной цели и продиктовано обстоятельствами в каждом конкретном случае"9.

22. В отличие от некоторых других положений Пакта, статья 17 четкой ограничительной клаузулы не содержит. Тем не менее, о сущности определений "произвольное или незаконное" можно судить на основе Сиракузских принципов толкования ограничений и отступлений от положений Международного пакта о гражданских и политических правах10; практики Комитета по правам человека, отраженной в его замечаниях общего порядка, включая № 16, 27, 29, 34 и 31; выводов по индивидуальным сообщениям11 и заключительных замечаний12; положений регионального и национального прецедентного права13; а также мнений независимых экспертов14. В своем замечании общего порядка № 31 о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства − участники Пакта, Комитет по правам человека, например, отмечает, что вышеупомянутые должны воздержаться от нарушения прав, признаваемых данным Пактом, и что "любое ограничение любого из этих прав должно быть допустимым соответствующими положениями Пакта. Когда такие ограничения имеют место, государства обязаны доказывать их необходимость и принимать только такие меры, которые требуются для достижения законных целей с точки зрения обеспечения непрерывной и эффективной защиты прав по Пакту"15. Комитет в очередной раз подчеркнул, что "ни при каких обстоятельствах ограничения не могут применяться или осуществляться таким образом, чтобы это нарушало существо признанного в Пакте права".

23. Упомянутые авторитетные источники указывают на главнейшие принципы законности, необходимости и соразмерности, важность которых также отмечалась во многих из полученных материалов. Прежде всего, любые ограничения права на неприкосновенность частной жизни, предусмотренного в статье 17, должны быть подкреплены законом, а этот закон, в свою очередь, должен быть достаточно доступным, четким и однозначным, чтобы человек мог ознакомиться с текстом закона и удостоверится, кто и при каких обстоятельствах уполномочен заниматься сбором личной информации. Такое ограничение должно быть необходимым для достижения законной цели, адекватным ей, равно как и минимальным по масштабу вмешательства16. Более того, необходимо иметь возможность продемонстрировать, что ограничение, наложенное на осуществление конкретного права (вмешательство в частную жизнь, например, в целях защиты национальной безопасности или права на жизнь других людей) может потенциально способствовать достижению такой цели. Бремя доказывания того, что ограничение отвечает законной цели, ложится на власти, намеревающиеся ввести такое ограничение. Кроме того, никакое ограничение права на неприкосновенность частной жизни не должно подрывать существо соответствующего права, и любое ограничение должно соответствовать другим правам человека, включая запрет дискриминации. Любое ограничение, не отвечающее этим требованиям, является незаконным, и/или соответствующее вмешательство в осуществление права на неприкосновенность частной жизни − произвольным.

24. Правительства часто объясняют необходимость программ по слежению и сбору цифровых данных со ссылкой на интересы национальной безопасности, включая противодействие угрозе терроризма. В нескольких ответах утверждается, что, поскольку цифровые технологии могут использоваться и уже были использованы отдельными лицами в преступных целях (включая вербовку террористов, а также финансирование и совершение террористических актов), законное адресное отслеживание цифровых сообщений может стать необходимой и действенной мерой со стороны разведывательных и/или правоохранительных органов, при условии что оно осуществляется в соответствии с международным и национальным правом. Слежение в интересах национальной безопасности или в целях предотвращения проявлений терроризма или иных преступлений согласно статье 17 Пакта может рассматриваться как "законная цель". Степень вмешательства, однако, должна соизмеряться со степенью необходимости и практической пользой конкретной меры для достижения цели.

25. Говоря о степени необходимости той или иной меры, Комитет по правам человека в своем замечании общего порядка № 27 по статье 12 Международного пакта о гражданских и политических правах подчеркнул, что "ограничения не должны ущемлять существа рассматриваемого права […]; соотношение между правом и ограничением, между нормой и исключением, не должно видоизменяться"17. Далее Комитет разъяснил, что "недостаточно лишь того, чтобы ограничения служили достижению разрешенных целей; они также должны являться необходимыми для их защиты". Более того, такие меры должны быть соразмерными: "наименее ограничительное средство из числа тех, с помощью которых может быть достигнут желаемый результат"18. При наличии законной цели и надлежащих процессуальных гарантий государству позволяется осуществлять достаточно интрузивное слежение; однако государство по-прежнему обязано доказать, что такое вмешательство одновременно является необходимым и соразмерным конкретному риску. Массовые или "сплошные" программы слежения, таким образом, могут быть сочтены "произвольными", даже если они служат законной цели и были утверждены на основании общедоступного правового режима. Другими словами, одного того, что меры нацелены на поиск конкретных иголок в стоге сена, недостаточно; должная мера определяется через анализ совокупного воздействия конкретных мер на "стог сена" с учетом потенциальной угрозы; т.е. тем, является ли мера необходимой и соразмерной.

26. Наряду с опасениями относительно того, что доступ к данным и их использование могут не всегда быть ориентированы исключительно на достижение узконаправленных законных целей, также возникает вопрос, связанный с набирающей силу тенденцией правительств опираться на субъектов частного сектора для сохранения данных "на всякий пожарный случай", если они вдруг понадобятся для правительственных целей. Не может считаться необходимой или соразмерной практика обязательного сохранения данных третьей стороны − стандартная практика слежения во многих странах, где правительства обязывают телефонные компании и компании, поставляющие интернет-услуги, хранить метаданные о контактах и местоположении клиентов для последующего использования в рамках правоохранительной деятельности, равно как и для предоставления разведывательным агентствам19.

27. Помимо прочих факторов при определении соразмерности следует учитывать, какие именно действия производятся с единожды собранными сплошными данными, и кто имеет к ним доступ. В законодательстве многих стран отсутствует концепция "ограниченного использования" данных, вследствие чего допускается не только сбор данных с конкретной законной целью, но и их последующее использование для любой иной цели. Отсутствие эффективных ограничительных мер стало еще острее ощущаться после 11 сентября 2001 года с размыванием границ между уголовным правосудием и охраной национальной безопасности. Установившаяся в результате этого практика обмена данными между правоохранителями, разведкой и другими государственными органами ставит под угрозу положения статьи 17 Пакта, поскольку меры слежения, являющиеся необходимыми и соразмерными для одной законной цели, могут не быть таковыми для другой цели. Обзор национальной практики по доступу правительства к данным третьих сторон показал, что, "прежде всего, в сочетании со все большей легкостью доступа к данным частного сектора для агентств и ведомств по национальной безопасности и охране правопорядка нарастающая свобода обмена информацией между ними, равно как и свобода использования этой информации в целях, отличных от изначальной, свидетельствует о значительном ослаблении традиционной системы защиты данных"20. Именно по этой причине суды нескольких стран приняли решения, отменяющие действие такого режима обмена данными. Другие высказали предположение, что упомянутые ограничительные меры являются надежным гарантом добросовестного исполнения государством своих обязательств, предусмотренных статьей 17 Пакта21, при наличии действенных санкций за нарушение предусмотренных ими ограничений.


  1   2

  • Генеральная Ассамблея Distr.: 30 June 2014 Russian Original: Совет по правам человека
  • Ежегодный доклад Верховного Комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека и доклады Управления Верховного комиссара и Генерального секретаря
  • Поощрение и защита всех прав человека, гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав, включая право на развитие
  • II. Основы и методология
  • III. Вопросы, касающиеся права на неприкосновенность частной жизни в цифровой век
  • А. Право на защиту от произвольного или незаконного вмешательства в личную и семейную жизнь, посягательства на неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции
  • 1. Вмешательство в частную жизнь
  • 2. Что подразумевается под "произвольным" или "незаконным" вмешательством