7. Клиническая медицина нового времени (вторая половина XVII – начало XX в.)

Главная страница
Контакты

    Главная страница


7. Клиническая медицина нового времени (вторая половина XVII – начало XX в.)

Скачать 415,36 Kb.


страница1/3
Дата28.08.2017
Размер415,36 Kb.

Скачать 415,36 Kb.

  1   2   3

7. КЛИНИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА НОВОГО ВРЕМЕНИ

(вторая половина XVII – начало XX в.)

Терапия


Обучение искусству врачевания у постели больного было свойственно древнегреческой медицине и медицине народов древнего и средневекового Востока. Однако в Европе в период господства средневековой схоластики преподавание медицины велось только по книгам, разрешенным церковными служителями. Возрождение клинического (у постели больного) преподавания началось в Западной Европе в XVI в. И все же инерция схоластики была слишком велика, обучение студентов в Западной Европе долгое время оставалось книжным.

В конце XVII – начале XVIII в. решающая роль в разработке и внедрении клинического преподавания в Западной Европе принадлежала Лейденскому университету (Голландия). При университете была организована клиника, которой руководил врач, химик и педагог Герман Бурхааве (Boerhaave Hermann, 1668 – 1738), возглавлявший кафедры медицины и ботаники, химии, практической медицины, ректор университета (в русском языке его имя иногда произносится как Бургав.)

По его утверждению, «клинической называется медицина, которая наблюдает больных у их ложа». Тщательное обследование больного Г. Бурхааве сочетал с физиологическим обоснованием диагноза и анатомическими исследованиями. Бурхааве был пионером инструментальных методов обследования: он первый применил в клинической практике усовершенствованный термометр Г. Д. Фаренгейта и использовал лупу для анатомических исследований. Клиническая школа, созданная Г. Бурхааве, сыграла исключительную роль в развитии европейской и мировой медицины. К нему съезжались студенты и врачи из многих стран, называя его «всей Европы учитель».

Первые методы и приборы физического обследования. В начале XVIII в. в клиниках Европы не применялось ни одного диагностического прибора, не было инструментальных или лабораторных методов обследования больного. При постановке диагноза врач исходил из результатов анамнеза (опроса), прощупывания пульса и осмотра больного и его выделений. Теплоту тела определяли эмпирически (приложением руки) вплоть до второй половины XIX в. (в то время как первый термометрический прибор уже был изобретен Г. Галилеем в конце XVI в.).

Первый надежный спиртовой (1709), а затем и ртутный (1714) термометр со шкалой от 0 до 600° предложил один из выдающихся ученых своего времени Даниэль Фаренгейт (Fahrenheit, D.G., 1686 – 1736), работавший в Голландии. В качестве исходных он использовал три точки отсчета. Первая – 0° определялась в сосуде со смесью льда, воды, солей аммония и морской соли. Вторая – 32°F соответствовала точке таяния льда. Третья – 96°F являлась нормальной температурой полости рта. Температура кипения воды по Фаренгейту соответствовала 212°F – на 180° выше точки таяния льда.

В Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге хранится 13 писем Фаренгейта к Г. Бурхааве, который был первым врачом, применившим собственную модификацию термометра Фаренгейта для определения температуры тела больного. Термометр Фаренгейта первым вошел в клинику, но большие размеры значительно затрудняли его практическое применение.

В 1730 г. французский естествоиспытатель Рене Реомюр (R. A. Reamur, 1683 – 1757) изобрел спиртовой термометр со шкалой от 0° до 80° (0° соответствовал температуре замерзания воды). Приняв объем спирта при 0° за 1000 условных единиц, Реомюр нагрел его до кипения, что соответствовало 1080 единицам. Вот почему температура кипения воды по Реомюру принята за 80°.

Термометр Реомюра оказался весьма удобным, однако последнее слово в вопросе градуирования шкалы принадлежит шведскому астроному и физику Андерсу Цельсию (А. Celsius, 1701 – 1744). В 1742 г. он предложил стоградусную шкалу, в которой 0° соответствовал температуре кипения воды, а 100° – точке таяния льда. Впоследствии М. Штремер (Швеция) перевернул шкалу Цельсия, сделав 0° точкой таяния льда и началом отсчета. В таком виде термометр приобрел самую широкую мировую известность.

В клиническую практику термометрия входила с трудом. В России успешное внедрение термометрии в клинику (1860) тесно связано с именем С.П. Боткина.

Важная роль в развитии методов физического обследования принадлежит венскому врачу Леопольду Ауэнбруггеру (Auenbrugger, Leopold, 1722 – 1809) – автору метода перкуссии (лат. percussio – ударяю), т.е. выстукивания, так хорошо известного сегодня и с таким трудом входившего в медицинскую практику.

Будучи сыном трактирщика, Л. Ауэнбруггер часто наблюдал, как отец определял количество вина в бочках, простукивая их стенки. Возможно, эти наблюдения навели его на мысль об использовании выстукивания для определения наличия жидкости в грудной полости.

В течение семи лет Ауэнбруггер тщательно изучал звуки, издаваемые при простукивании грудной клетки в здоровом и больном организме. Свои клинические наблюдения он систематически сопоставлял с данными патологоанатомических вскрытий и в 1 1761 г. изложил результаты своих исследований в труде «Новый способ, как путем выстукивания грудной клетки человека обнаружить скрытые внутри груди болезни».

Несмотря на очевидную сегодня важность нового метода, перкуссия разделила участь многих великих изобретений: ее встретили насмешливо, даже враждебно. Венские врачи и их пациенты, приученные лишь в прощупыванию пульса, выступили с резкой критикой «этой длительной и тягостной новомодной процедуры».

Дальнейшая судьба Ауэнбруггера сложилась трагично: последние годы жизни он провел в психиатрической клинике, где умер в 1809 г., так и не узнав о возрождении и широком признании предложенного им метода во Франции в 1808 г.

Забытое имя Ауэнбруггера и его метод возродил Жан Николя Корвизар (Corvisart, Jean Nicolas, 1755 – 1821) – основоположник клинической медицины во Франции, лейб-медик Наполеона I. С методом Ауэнбруггера Корвизар впервые познакомился, с увлечением прочитав небольшую работу венского врача Максимилиана Штоля, который практиковал этот метод в клинике для бедных на окраине Вены.

В течение 20 лет Корвизар и его многочисленные ученики тщательно изучали перкуторный звук как новое средство диагностики. В отличие от автора метода, который перкутировал концами пальцев, сложенных в пирамиду, Корвизар стал выстукивать ладонью. Такой способ позволил ему с большим искусством распознавать заболевания легких, наличие жидкости в плевральной полости и околосердечной сумке, а также аневризму сердца, изучение которой принесло Корвизару большую славу. В 1808 г., за год до смерти Л. Ауэнбруггера, он опубликовал на французском языке полный перевод труда Ауэнбруггера, дополнив его своими комментариями.

Корвизар широко пропагандировал метод выстукивания, наряду с которым часто использовал и древний способ непосредственной аускультации (лат. auscultatio – выслушивание). Прикладывая ухо к грудной клетке больного, он пытался определить интенсивность и ритм биения сердца. Среди других студентов лекции Корвизара слушал Рене Лаэннек (Rene Laennec, 1782 – 1826) – ученик, который превзошел своего учителя.

Будучи студентом Парижского университета, Лаэннек начал работу по изучению болезни, которая в то время называлась чахоткой и от которой умирало огромное число больных Патологоанатомические вскрытия выявляли в различных органах специфические образования, которые Лаэннек назвал туберкулами. Они возникали и развивались без внешних признаков, а когда симптомы болезни проявлялись, спасти больного было уже невозможно. Как распознать болезнь в начальной ее стадии, когда были еще шансы остановить ее и вылечить больного? Выслушивание ухом, приложенным к грудной клетке, не давало ощутимых результатов.

Решение, которое так долго искал Лаэннек, пришло неожиданно. Возвращаясь из клиники через парк Лувра он обратил внимание на шумную ватагу ребят, игравших вокруг бревен строительного леса. Одни дети прикладывали ухо к концу бревна, а другие с большим энтузиазмом колотили палками по противоположному его концу: звук, усиливаясь, шел внутри дерева. Лаэннек увидел решение проблемы.

Первые стетоскопы (от греч. stethos – грудь, scopeo – смотрю, исследую) Лаэннек клеил из плотной бумаги, затем в поисках оптимальных акустических эффектов стал вытачивать их из различных пород дерева на специальном станке.

В 1819 г. вышел в свет его знаменитый труд «О посредственной аускультации или распознавании болезней легких и сердца, основанном главным образом на этом новом методе исследования».

На рубеже XIX и XX столетий началось бурное развитие естественных наук. Новые данные о строении материи и ее свойствах оказали революционизирующее влияние на философию и естествознание, в том числе – медицину, которая обогащалась новыми методами исследования и лечения. Открытие рентгеновского излучения (К. Рентген, 1895) расширило возможности обследования здорового и больного организма и положило начало новой медицинской дисциплине – рентгенологии. Открытие (А. Беккерель, 1896) и изучение явления радиоактивности (М. Склодовская–Кюри и П. Кюри, 1898, 1903) способствовали развитию медицинской радиологии. Важнейшими изобретениями, способствующими развитию клинической медицины, стали аппарат Рива-Роччи для измерения артериального давления (1896) и аускультативный метод сфигмоманометрии Н.С. Короткова (1905), электрокардиограф В. Эйтховена (1903, Голландия), электроэнцефалография (В.В. Правдич-Неминский, 1913; Х. Бергер, 1928).

Медицинское дело и образование в России в XVIII в. На рубеже XVII – XVIII вв. в экономической, политической и культурной жизни России произошли крупные перемены. В недрах феодального общества, еще не исчерпавшего возможностей развития, складывались новые товарно-денежные отношения, шло формирование всероссийского рынка. На разрешение возникавших в этой связи противоречий были направлены реформы Петра I (1682 – 1725), которые проводились в интересах главным образом дворянства.

В результате реформ первой четверти XVIII в. в экономике России произошли большие положительные сдвиги, укрепился ее международный престиж. Россия стала великой европейской державой.

Преобразования Петра I существенно способствовали развитию медицинского дела. Петр всегда проявлял интерес к медицине. Во время своих поездок по странам Западной Европы он познакомился с известными естествоиспытателями и врачами того времени: Г. Бурхааве, Ф. Рюйшем, А. Левенгуком, И. Ньютоном и их научными достижениями.

До Петра I в России не было ни одного высшего медицинского учебного заведения. Подготовка лекарей (главным образом для армии) началась во второй половине XVII в., когда при Аптекарском приказе была открыта первая лекарская школа (1654). Существовала она недолго и выпустила лишь несколько десятков лекарей.

Становление высшего медицинского образования в России связано с именем Николая Ламбертовича Бидлоо (Bidloo N.L., 1670 – 1735). В 1707 г. он возглавил первую в России госпитальную школу, открытую в Москве по инициативе Петра I при первом военном сухопутном госпитале за рекой Яузой (ныне Главный военный госпиталь имени Н.Н. Бурденко). В программу обучения входили анатомия, хирургия, десмургия, внутренние болезни с патологоанатомическими вскрытиями, аптекарская наука, латынь и рисование. Преподавание анатомии велось на трупах. Аптекарскую науку изучали в аптекарском огороде. Учебников не было, и Н.Л. Бидлоо обучал студентов по своим «Наставлениям для изучающих хирургию в анатомическом театре» (1710).

Впоследствии госпитали были открыты в Петербурге (1718, 1719), Кронштадте (1720) и других городах. При них создавались госпитальные школы (в Петербурге и Кронштадте в 1733 г., в Барнауле – в 1758 г. и т. д.).

После реформы медицинского образования, которую произвел П.3. Кондоиди – архиатр и президент Медицинской канцелярии (1753), в программу медицинских школ было введено преподавание физиологии, акушерства, женских и детских болезней, установлен семилетний срок обучения и экзаменационная система. С именем П.3. Кондоиди связано также создание первой российской медицинской библиотеки (1756). В 1786 г. госпитальные школы были отделены от госпиталей и преобразованы в самостоятельные медико-хирургические училища.

Большое влияние на развитие медицинского образования в России оказали открытие Академии наук и деятельность М. В. Ломоносова. Академия наук в Петербурге была учреждена указом Петра I в 1724 г. и открыта в 1725 г.

Первым русским по национальности членом Петербургской Академии наук был Михаила Васильевич Ломоносов (1711 – 1765) – гениальный отечественный ученый, энциклопедист и просветитель.

В 1745 г. М. В. Ломоносов был избран профессором химии и членом Петербургской Академии наук. Его плодотворная деятельность была направлена на утверждение опытного метода и способствовала развитию многих естественных наук: физики, химии, геологии, географии, астрономии, технологии стекла, горного дела и металлургии, российской истории и грамматики. Важное место в его трудах уделено вопросам организации медицинского дела в России.

В 1761 г. М.В. ломоносов составил обширное письмо «О размножении и сохранении российского народа», которое направил крупному государственному деятелю России графу И.И. Шувалову. В письме, которое явилось результатом глубокого научного исследования, он предпринял попытку непосредственного учета новорожденных и показал, какой ущерб наносит России высокая детская смертность.

Проект первого российского университета Ломоносов составил в 1754 г. А в 1755 г. Московский университет был открыт в составе трех факультетов: философского, юридического и медицинского. Занятия на медицинском факультете начались в 1765 г. на трех кафедрах: анатомии (с практической медициной), физической и аптекарской химии и натуральной истории.

В 1791 г. Московский университет получил право присвоения ученой степени доктора медицины. До этого такое право с 1754 г. имела лишь Медицинская коллегия (учрежденная в 1763 г. вместо существовавшей ранее Медицинской канцелярии).

XVIII век явился периодом борьбы передовых врачей России за самостоятельное развитие отечественной медицины. Она выражалась в борьбе за становление высшего медицинского образования, за право преподавать в высших медицинских учебных заведениях и вести это преподавание на родном русском языке, за утверждение национальных кадров в научных, учебных и административных учреждениях. Число российских ученых (из «прирожденных россиян») неуклонно увеличивалось.

Первым русским профессором медицинского факультета Московского университета был Семен Герасимович Зыбелин (1735 – 1802). В 1764 г. С.Г. Зыбелин успешно защитил докторскую диссертацию и, вернувшись в Россию в 1765 г., начал преподавание теоретической медицину (физиологии и патологии с общей терапией и диететикой). Он был первым профессором Московского университета, который начал читать лекции на русском (1768), а не на латинской языке, как это было тогда принято. С.г. Зыбелин разрабатывал вопросы гигиены и общественной медицины (борьба с детской смертностью, эпидемиями и др.).

Нестор Максимович Максимович-Амбодик (1744 – 1812) стал первым русским профессором повивального искусства (1782). Он был одним из основоположников научного акушерства, педиатрии и фармакогнозии в России. Вернувшись в Россию после защиты докторской диссертации в Страсбургском университете, он организовал преподавание бабичьего дела на высоком для своего времени уровне: приобрел акушерский инструментарий, лекции сопровождал демонстрациями на фантоме и у кровати рожениц. Фантом женского таза с деревянным ребенком, а также прямые и изогнутые стальные щипцы были изготовлены по его собственным моделям и рисункам. его капитальный труд «Искусство повивания, или наука о бабичьем деле» явился первым оригинальным российским руководством по акушерству и педиатрии. Н.М. Максимович-Амбодик впервые начал преподавание акушерства на русском языке.

Деятельное участие в борьбе с эпидемиями чумы в различных городах страны принимал Данила Самойлович Самойлович (1742 – 1805). Получив медицинское образование в Петербурге, он продолжил его в Страсбурге и Лейдене, где в 1780 г. защитил докторскую диссертацию. После этого в течение трех лет он знакомился с организацией медицинского дела в Англии, Франции, Германии и Австрии.

Д.С. Самойлович признавал живую природу возбудителя заболеваний, был сторонником контагиозной теории распространения инфекции и впервые выдвинул идею о специфичности чумы. Используя один из первых микроскопов системы Деллебара, он предпринимал попытки обнаружить в выделениях больного и тканях умерших этот микроорганизм – возбудитель чумы. Во время «моровой язвы в столичном городе Москве» в 1770 – 1772 гг. Д.С. Самойлович работал в «Комиссии для предохранения и врачевания от моровой язвы», испытывал на себе дезинфицирующее действие средств, предложенных комиссией, и обжигал при этом руки так, что «знаки как бы рытвин и разрывов оставались на них по смерть его». Самойлович многократно одевал на себя снятую с больных чумой и окуренную дымом одежду, доказывая тем самым эффективность предлагаемых мер защиты от инфекции. Опыт борьбы российских врачей с «моровой язвой» в Москве обобщен в фундаментальном труде старшего доктора Генерального сухопутного госпиталя А. Ф. Шафонского.

Будучи главным доктором Юга России, Д.С. Самойлович активно участвовал и в борьбе с эпидемиями чумы в Крыму, Херсонской и Екатеринославской губерниях. Впервые в России он дал подробное описание клинической картины чумы, изучил условия ее распространения и патологическую анатомию чумы.

В 1803 г. он предпринял первую попытку инокуляции против чумы, используя для этого содержимое созревшего бубона больного чумой. Таким образом он пытался найти способ прививки ослабленного заразного начала. Многолетние исследования Д.С. Самойловича обобщены в его фундаментальном труде «Описание микроскопических исследований о существе яду язвенного» (1792—1794), изданном в Петербурге. Международным признанием заслуг Д.С. Самойловича в борьбе с чумой явилось избрание его почетным членом 12 зарубежных академий.

Развитие внутренней медицины и медицинского образования в России в XIX в.

В первой половине XIX в. вызревание капиталистических отношений в России шло на фоне дальнейшего разложения феодально-крепостнической системы. Сформировавшиеся в этих условиях революционная идеология и движение декабристов оказали существенное влияние на развитие российской культуры, науки, образования.

К началу XIX в. в России было два высших медицинских учебных заведения: медицинский факультет Московского университета и Петербургская медико-хирургическая академия – два центра медицинской науки и формирования научных медицинских школ. В Московском университете разрабатывались, главным образом, вопросы общей патологии, терапии и физиологии. Медико-хирургическая академия занимала ведущее место в развитии отечественной анатомии, топографической анатомии и хирургии.

Большой вклад в развитие материалистического естествознания внес профессор патологии и терапии Московского университета, философ-материалист Иустин Евдокимович Дядьковский (1784 – 1841). В то время, когда в некоторых странах Западной Европы процветали идеалистические натурфилософские концепции, И.Е. Дьяковский исходил из реальности и познаваемости окружающего мира. Он был убежденным сторонником диалектических взглядов на природу. Развивая учение о болезни, он исходил из представлений о единстве и целостности организма и окружающей природы, признавал ведущую роль центральной нервной системы и таки№ образом явился представителем раннего нервизма в российской науке.

Крупнейшим представителем терапии в России первой половины XIX в. был выпускник Московского университета (1800), а впоследствии его профессор (1809) и декан медицинского факультета Матвей Яковлевич Мудров (1776 – 1831). Его система клинического обследования и индивидуального подхода к больным («лечить не болезнь, а больного») принесла ему славу выдающегося терапевта первой четверти XIX в. Основные ее положения сформулированы в его «Слове о способе учить и учиться медицине практической, или деятельному врачебному искусству при постелях больных» (1820). Истории болезней, которые М. Я. Мудров тщательно записывал «при постелях больных», были для него «дороже самой богатой библиотеки». Обследуя больных, он одним из первых в России применил методы пальпации, перкуссии и аускультации.

Во время Отечественной войны 1812 г, вместе с профессорами медицинского факультета Московского университета М. Я. Мудров выехал в Нижний Новгород, где оказывал помощь раненым и больным.

М.Я. Мудров внес также существенный вклад в развитие военной гигиены («Слово о пользе и предметах военной гигиены...», 1809), деонтологии («Слово о благочестии и нравственных качествах гиппократова врача», 1814), в развитие учения о единстве и целостности организма (М.Я. Мудров, И.Е. Дядьковский, И.М. Сеченов, Г.А. Захарьин, С.П. Боткин, Н.П. Павлов).

Сергей Петрович Боткин (1832 – 1889) создал крупнейшую в России научную терапевтическую школу и положил начало функциональному клинико-экспериментальному направлению в отечественной медицине.

Многообразная научная и практическая деятельность С. П. Боткина обогатила российскую клиническую медицину. Он впервые описал клиническую картину ряда заболеваний; выделил инфекционный гепатит (болезнь Боткина); показал возможность изучения в эксперименте ренальной гипертонии; внес много нового в изучение ревматизма, болезней сердца, сосудов, почек.

Впервые в России С.П. Боткин организовал при руководимой им клинике несколько лабораторий: общеклиническую, химическую, бактериологическую и физиологическую, которой в течение 10 лет (с 1878 г.) заведовал И.П. Павлов. Соединив экспериментальную физиологию с клинической медициной, С.П. Боткин создал принципиально новое направление в российской клинической медицине – экспериментальную терапию и заложил основы клинической фармакологии. Развивая это направление, С.П. Боткин внес существенный вклад в разработку теории нервизма, сформулированную впоследствии И.П. Павловым.

Велика роль С.П. Боткина в развитии общественной медицины: в организации борьбы с инфекционными заболеваниями и высокой смертностью населения, в строительстве больниц, становлении школьной гигиены и т. п.

Из 106 его учеников 40 стали докторами медицины, 45 возглавили ведущие клинические кафедры в различных городах страны.

Учеником С. П. Боткина был Василий Парменович Образцов (1851 – 1920) – профессор Киевского университета, основатель киевской терапевтической школы. В.П. Образцов внес значительный вклад в развитие методов клинических исследований и изучение болезней сердечно-сосудистой и пищеварительной систем.

В 1886 г. он разработал глубокую методическую скользящую пальпацию органов брюшной полости. По своему значению для прижизненной диагностики заболеваний органов брюшной полости она сравнима с методом перкуссии грудной клетки, предложенным Л. Ауэнбруггером. Ее высокая точность была подтверждена после введения метода рентгенодиагностики с применением контрастных веществ (1905).

В.П. Образцов предложил также оригинальный метод непосредственной перкуссии органов грудной и брюшной полостей одним пальцем (1910), что позволило более точно определять границы органов. В 1909 г. В.П. Образцов (вместе со своим учеником Н.Д. Стражеско) дал классическое описание клинической картины тромбоза коронарных артерий, положив начало прижизненной диагностике инфаркта миокарда.

В начале XX века происходит дальнейшая дифференциация медицинских дисциплин. В качестве отдельных отраслей медицины и самостоятельных предметов преподавания выделились новые: невропатология, психиатрия, дерматология с венерологией, инфекционные болезни и эпидемиология, педиатрия и другие.

  1   2   3